not today

Тэхена дико раздражает, что Чимин фанбоит по какому-то смазливому пидорасу из пидорской группы, а не по нему. И когда с Хосоком вместе носятся с дурацким автографом, как с бесценной хрустальной вазой — тоже раздражает пиздец как. Тэхен готов горло ему разорвать зубами, чтобы не. Потому что Чимина хочет только себе и никому больше, особенно смазливым известным пидорасам. Но Чимин не в и д и т. Ревность эту не видит, взгляды исподтишка за столом, касания, в которых больше чем надо. И вообще Тэхена за пустое место, наверное, считает. Даже когда руки на плечи закидывает или обнимает, все равно, как предмет мебели. Ничего стоящего в Ким Тэхене нет. Ким Тэхен — не популярный айдол, и вообще у него нос большой и убитые краской волосы. Когда Тэхен первый раз срывается, встает из-за стола и выходит на улицу — идет дождь. Никто за ним не бежит, не умоляет вернуться, зайти обратно, а то простудится и заболеет. Все сидят и не понимают, что и почему, а Тэхен видел все. Видел у Чимина на заставке фотку дурацкую, видел, как он показывал ее Хосоку, который сначала завизжал как девчонка, а потом обиделся страшно. Ненависть выплескивается вместе с хлынувшим еще с большей силой дождем. Тэхен знает, что на следующий день с насморком сляжет, но отказать себе в удовольствии поиздеваться над самим собой не может и не хочет. Ему надо срочно куда-нибудь это деть, поэтому он бьет стоявшую рядом мусорку ногой и убегает, чуть-чуть хромая, потому что школьный охранник ответственно относится к своим обязанностям. А утром в школу не идет, потому что тяжелая голова и слабость во всем теле. Но зато моральная удовлетворенность не понятно откуда, и скребущееся чувство в груди. Когда Тэхен опять психует — снова идет дождь, но холодный и противный, в кеды затекает, под шиворот. Чимин накидывается на Юнги с криком «Смотри, это же Сэхун-оппа!» и улыбкой до ушей, Юнги, конечно же, его отпихивает раздраженно и внимания не уделяет. А у Тэхена в который раз все внутри взрывается, распирает и рвать и метать хочется. Чимин в этот раз догоняет, на улицу даже выбегает, смотрит влажными грустными глазами и спрашивает неуверенно, комкая в пальцах чужой свитер: — Тэхен-а, ты чего? А Тэхен ответить даже не может, чего он. Он прав никаких на Чимина не имеет — не девушка его, чтобы ревновать к каждому столбу, но достало так нереально и слишком долго, и кеды порванные противно хлюпают, поэтому плевать. — Я же, блять, люблю тебя, — шипит делая шаг вперед, прижимая маленькое тело к себе вплотную, и сминая чужие губы в поцелуе. Чувствует, как припирают к стенке и отвечать начинают, обводят языком контур губ, влажно и горячо, и улыбается совершенно счастливо. Теплая рука в руке, тихий голос на ухо и смущенная, милая улыбка. За столом тихо, и никто на изменения в поведении друзей не пальцем не тыкает, мол, ну за руки держутся, ну шепчутся и хихикают, как девчонки, случается иногда. А потом на расслабившегося Чимина налетает Хосок и идиллию всю рушит. Что-то говорит истерично быстро и не разборчиво, не замечает невербальных знаков, которые посылает ему Чимин, но Тэхен улавливает «Сэхун-оппа» и «классный» в одном предложении и сердится опять. Вскакивает, бьет с громким хлопком руками по столу, обращая на себя всеобщее внимание столовой, и перепуганный взгляд Чимина. Припечатывает жестко: — Мы не говорим о Сэхуне, — и складывает руки на груди, сверля взглядом притихшего Хосока, мол, скажи еще что-нибудь — на куски порву. Сквозь гробовую тишину пробивается мягкий смех. Чимин берет его за руку, усаживает обратно и целует нежно-нежно в уголок губ, шепчет банальности какие-то, утыкаясь носом в щеку. «Люблю» — говорит. «Никуда не отпущу» — говорит. И Тэхену тепло становится невыносимо, а за окном опять дождь и кеды промокнут снова. Но Чимин этого стоит.