not today

Чонгук наблюдает, как Чимин хватается за блокнот и карандаш и, устраиваясь удобно в слоях одеял и бесконечных подушках, начинает рисовать. Высунув кончик языка чиркает старательно в блокноте и вскидывает иногда голову, смотрит внимательно и продолжает. Чонгуку интересно, потому что он знает, что рисуют его. И вообще по-хорошему должен сидеть неподвижно, чтобы не мешать, но интересно же, что на месте не усидеть спокойно. Он встает бесшумно, не дай бог отвлечь, щурится весело, предвкушая, и приобнимает со спины за плечи. Шепчет горячо в ухо: — Хен? И смеется внутри из-за того, как Чимин подпрыгивает смешно и резко поворачивает голову, чтобы хоть часть Чонгука увидеть. Чимин сонный немного и растерянный, потому что из реальности выпал, а теперь вернулся обратно — не понимает ничего. А еще на Чонгука с чужих колен смотрит его копия в карандаше. И Чимин действительно рисует удивительно. Но отмахивается от предложения пойти работать в сфере дизайна и прочего, мол мое никому не понравится, и дальше в таком духе. А Чонгук готов целовать его руки и вечно признаваться в любви. Чимин пьет шоколад с карамелью и сам весь такой мягкий и пушистый в голубой кофте с красными от уличного отходящего мороза щеками, и нереальный, слишком хороший, чтобы быть правдой. Слишком и д е а л ь н ы й. Чонгук каждый раз влюбляется заново, когда видит, как Чимин рисует, как тихо хихикает с чего-то, как улыбается слишком красиво, прижмуривая глаза, как Чимин ж и в е т, просто существует. И знает, что это ванильно до жути, банально немного, в духе дешевых двухцентовых романов, но как есть. Потому что Чимин. И Чонгук удержаться не может, лезет обниматься, ловит губами чужие и улыбается в поцелуй счастливо. Прижимается своим лбом ко лбу Чимина и говорит тихо, чтобы действительно, как в романе: - Хен, ты не против, если я буду любить тебя вечно? Чимин придвигается плотнее, утягивает в поцелуй, переплетая их пальцы. И, кажется, не против. Чимин — это вечно черное, вымазанное в графите, ребро ладони, которое он забывает отмыть, это горячий чай по утрам в свисающем на одно плечо свитере на более-менее промозглой кухне, это смех теплый и родной, что сердце замирает, а потом продолжает биться с утроенной силой. Чимин Чонгуку необходим, как глоток воздуха, как что-то устоявшееся — аксиома — в безумном мире, когда все с ног на голову. Чимин для Чонгука вся вселенная. Чонгук для Чимина не меньше.