Heroes and Villains

Много лет назад

Камелот

      Высокие ели и сосны закрывали лунный свет, не пропуская в чащу леса ни единого лучика. Ночную тишину лишь изредка нарушали одинокие возгласы сов да шелест крыльев летучих мышей.       Внезапно небольшая тропинка осветилась слабым сиянием, и в темно-синем клубящемся дыме возник маленький мальчик. Он поднялся с земли, затравленно оглядываясь вокруг. Темные силуэты деревьев, уханье птиц и тихий шелест сильно испугали его.       — Папа… — слабо позвал мальчик, вытирая грязной рукой слезу.       — Папочка! — позвал он уже громче, не дождавшись ответа. — Мне страшно! Пожалуйста, вернись!       Горячие слезы заструились по щекам ребенка, он даже не пытался их вытереть. Мальчик вспомнил молодого юношу, в которого превратился его отец; вспомнил невидимые ледяные руки, что внезапно сковали его горло. Он вспомнил, с какой ненавистью смотрели на него яркие зеленые глаза, и затрясся от тихих рыданий. Мальчик вспомнил соломенного человечка, служившего ему единственным другом, и принялся рыскать в многочисленных складках своей одежды. Поиски оказались тщетны — игрушка бесследно исчезла.       — Папочка… За что?..       Сильный порыв ветра всколыхнул верхушки деревьев и проник в глубину чащи. Мальчик задрожал от холода, кутаясь в складки разорванных обносков, что заменяли ему одежду. Только сейчас он понял, что вымок до последней нитки с ног до головы.       — Где я? — тихий вопрос сорвался с его губ. Лес вокруг казался совершенно незнакомым. Мальчик медленно побрел по извилистой тропинке, преодолевая гнетущий страх темноты и дрожа от пробирающего до костей холода.       Не успел он пройти и сотни шагов, как вдруг земля тихонько задрожала под ногами, далеко позади послышался быстрый топот, который стремительно приближался. Сердце мальчика сжалось от страха, он застыл на месте, не в силах отойти с дороги. Он медленно обернулся и увидел, как прямо на него несется со всех ног черный вороной конь, всадник на нем только что зажег фонарь и, неожиданно заметив на дороге ребенка, с криком натянул поводья, пытаясь заставить лошадь остановится. Страх быть раздавленным под копытами коня заставил мальчика отпрыгнуть в сторону, где он угодил в яму и тихонько вскрикнул от боли в ноге.       — Проклятье! — услышал мальчик громкий мужской возглас. В следующую секунду сильная рука грубо схватила его за шиворот, потянув наверх, и вскоре малыш увидел рыцаря, облаченного в доспехи и с накинутой поверх мантией. Даже в темноте можно было понять, насколько он зол, глаза буквально метали молнии.       — Жить надоело?! Почему, во имя Мерлина, с дороги не отошел? — орал рыцарь, безжалостно тряся мальчика за курточку. — Ты что, глухой?!       — Остынь, Персиваль, — послышался совсем рядом спокойный голос. — Я уже говорил как-то тебе, что свое умение обращаться с детьми ты явно переоценил.       Мальчик повернул голову на голос и увидел еще одного рыцаря в темных доспехах, только конь его отличался красивым коричневым окрасом. Всадник спрыгнул с лошади, снимая шлем. Мужчина с короткой черной бородой и такими же черными волосами окинул мальчика любопытным взглядом, затем перевел взгляд на рыцаря, все еще державшего его за шкирку. На секунду малышу показалось, что грозный рыцарь сейчас как следует проучит незнакомца за бесцеремонное «встревание». Но Персиваль покорно отпустил его, хотя и бросил злой взгляд в сторону мужчины. Незнакомец прошел мимо него, опускаясь перед мальчиком на колено. Он держался спокойно и величественно, что ясно говорило о его принадлежности к важному, может быть, даже царскому роду.       — Ты в порядке? — спросил мужчина, мягко сжимая худенькое плечико мальчика. Тот лишь коротко кивнул, не смея смотреть рыцарю в глаза. — Надеюсь, Персиваль не переусердствовал, тряся тебя? Он хороший человек, просто частенько бывает несдержан.       Позади послышалось недовольное сопение.       — Что ты делаешь один ночью в лесу? Где твои родные? — продолжал спрашивать незнакомец. — И почему ты весь мокрый? У нас уже целую неделю не было дождя.       Но мальчик молчал. Ему очень хотелось ответить доброму рыцарю, но язык совершенно не слушался его. Он уже хотел было выдавить из себя хоть одно слово, как Персиваль взорвался криком:       — Да что ты с ним в озишься?! Этих оборванцев в королевстве достаточно, стоит из-за каждого останавливаться? Я…       — Довольно! — неожиданно громко оборвал мужчина, поднимаясь и оборачиваясь к рыцарю. — Я стараюсь заботиться о каждом человеке в моем королевстве, Персиваль, и могу точно сказать — ни одного, как ты выразился, оборванца я еще не встречал! Этому мальчику нужна помощь! — он подошел вплотную к Персивалю и яростно прошипел тому в лицо:       — За твою дерзость, Персиваль, тебя стоило бы посадить на темницу месяца на два, порой ты совсем забываешь о приличиях!       — Прошу прощения, Ваше Величество… — опустив голову, пробормотал Персиваль, что немало удивило мальчика. «Ваше Величество? Королевство? Да ведь это же сам король!» Словно что-то пронзило его насквозь, и он смог, наконец, выговорить, чуть только король снова обернулся к нему:       — Меня зовут Р-румпельштильцхен, простите, что вовремя не ушел с дороги, я не знал, куда идти… — мальчик запнулся на собственном имени, мгновенно покраснев до ушей.       Странный блеск промелькнул в глазах мужчины. Он наклонился к Румпелю, заглядывая тому в глаза.       — Румпельштильцхен… — медленно протянул король. — Какое необычное имя. — затем вздрогнул, словно очнулся ото сна, и произнес более веселым голосом:       — Меня зовут Артур. Король Артур. Вижу, ты пришел сюда издалека, хотя даже представить себе не могу, как тебе это удалось. Добро пожаловать в Камелот, дружок!       Артур снял грубую кожаную перчатку и протянул Румпелю свою сильную, широкую ладонь. Мальчик слабо пожал ее, с благоговением глядя на короля. Никогда раньше ему не доводилось стоять так близко рядом с самим Его Величеством, а уж тем более разговаривать с ним! На секунду малыш растерялся, не зная, что ему делать дальше — поклониться или сказать что-то о себе, а, может быть, стоит попрощаться и уйти? Ему внезапно стало неловко за свою оборванную одежду, за свой грязный и неряшливый внешний вид. Но взгляд Артура, такой добрый и участливый, растопил лед смятения в душе мальчика, и Румпель, пожалуй, впервые в своей жизни улыбнулся.       Персиваль подвел к ним по уздцы обоих коней, теперь уже с любопытством окинув Румпеля взглядом. Казалось, он позабыл и свой недавний гнев, и яростные слова Артура. Мальчику почему-то показалось, что подобные сцены часто случаются между ними, но Артур действительно доверяет Персивалю и считает хорошим человеком.       Рыцари ловко, почти синхронно, вскочили в седла, так изящно, что Румпеля охватил восторг. Артур протянул ему руку, добродушно улыбнувшись:       — Давай сюда, Румпель. Я буду звать тебя Румпелем, хорошо? Не привык я к длинным именам, у нас обычно все легко, по-простому. Не робей, залезай!       Все еще не помня себя от волнения и внезапного тепла, разлившегося в его душе, Румпель принял ладонь Артура, мгновенно оказавшись верхом на лошади впереди короля. Всадники взмахнули поводьями, и красавцы-кони, взмахнув красивыми гривами, пустились рысцой по узким тропкам, легко перепрыгивая через канавки и ямы. Артур накинул на мальчика свою мантию, когда тот вновь начал дрожать от сильного встречного ветра, бьющего в лицо. Вскоре Румпеля охватил такой неописуемый восторг, что чуть было не закричал от нахлынувших эмоций.       Ему открылся завораживающий вид на освещенный лунным светом, не скрытом чащей леса, огромный каменный замок. На вершине симметрично расположенных башенок развевались флаги, можно было разглядеть даже воинов, несущих ночную стражу. Позади замка располагалась блестящая гладь озера, по другую сторону — чащи лесов, на горизонте — еле заметная темная полоса горных вершин. Всадники приближались к величественному королевству по утоптанной тропинке, при спуске с холма открывался все более обширный вид на деревню, окружавшую замок. Румпель жадно вглядывался в темные очертания Камелота, с замиранием сердца думал о том, что едет верхом вместе с самим королем, закутанный в его роскошную мантию. Благодаря этой своей детской впечатлительности он забыл о том, что далеко, за сотни миль отсюда, на его глазах появился новый Темный Маг, таинственный и жестокий юноша с яркими изумрудными глазами. Монстр, что еще совсем недавно был для Румпеля единственным родным человеком. Его отцом.

***

      — Ну же! Давай! Выпад должен быть резким! Удар — точным! Еще, еще! Вот так!       Два рыцаря в стальных доспехах тренировались друг с другом на большой арене под открытым небом, в самом центре дворца. Солнечные лучи ослепляли, отражаясь от щитов и шлемов. Лязг мечей и удары щитов разносились по всему периметру арены. Говорившего отличали более темные доспехи и королевский герб на щите — золотой дракон на алом фоне. Он точными, опытными движениями парировал выпады противника, однако и ему частенько приходилось уклоняться и даже отступать.       Попеременные атаки и отступления продолжались уже более часа, как вдруг соперник рыцаря в темных доспехах начал одерживать верх. Он заранее предупреждал все удары, ловко уходя от них. Рыцарь совершил обманный маневр, ударив своего более опытного противника по руке. Меч выпал из разжатых пальцев, и, казалось, по лицу, скрытому защитным шлемом, пробежала тень изумления. Воспользовавшись моментом, рыцарь с победным кличем накинулся на него, сбивая с ног и приставляя меч к открывшемуся горлу. На секунду они замерли, затем поверженный громко рассмеялся:       — Это было великолепно! Вот, наконец, то, чему я тебя учил. Молодчина, Румпель! Ты превзошел своего учителя!       — У меня был лучший учитель.       Они оба сняли шлемы. Поверженным был мужчина немногим старше средних лет, его черные волосы и щетина были чуть подернуты сединой. Ему помог подняться молодой кареглазый парень со светло-русыми волосами до плеч. Артур пожал ему руку, отметив про себя вспыхнувшие в глазах юноши радость и гордость, и произнес очень серьезно:       — Ты действительно становишься лучшим моим учеником, Румпель. Я не могу не гордиться этим. При мне ты совершил немало хороших дел, дай же Мерлин не сойти тебе с этого пути.       На мгновение карие глаза заволокло пеленой грусти. Артур пристально уставился на Румпеля, пытаясь понять причину печали. Но вскоре на губах юноши расцвела улыбка:       — Спасибо, сэр.       Их мирное возвращение в замок нарушил быстрый топот нескольких лошадей и громкий крик:       — Ваше Величество! Опасность! Ваше Величество!       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Артур, оборачиваясь к трем рыцарям, выставившим наготове мечи. Румпель узнал только двоих: Персиваля и Ланселота, третий был начальником королевской стражи, его имя было незнакомо юноше.       — На нас напали. Огры перешли границу, они направляются прямо к замку, крушат все на своем пути. — Ланселот, всегда спокойный и сдержанный, тяжело дышал, с беспокойством глядя на короля. — Их слишком много, Артур. Нам не победить, монстры слишком сильны и беспощадны.       «Огры? Неужели они действительно решили напасть на нас?!» Несколько месяцев назад до Камелота дошли известия о том, что эти чудовища, опустошив соседние земли, подходят к границе королевства, но никто и помыслить не мог, что они решатся на нападение. Румпелю не доводилось еще встречать настоящих огров, до сих пор он сражался с более мелкими врагами — солдатами враждебных земель или небольшими по размерам чудовищами. Душа юноши встрепенулась в предчувствии жаркого боя. Он чувствовал, что эта битва перевернет всю его жизнь. Он был бесконечно благодарен Артуру за оказанные ему великодушие и приют, и все те годы, что прожил в Камелоте, совершал подвиги, доказывая свою верность и благодарность королю.       — Как ты можешь так говорить, Ланселот? — не веря собственным ушам, спросил Артур. — Как можешь ты заранее списывать нас со счетов, нарекать покойниками? Разве не наше королевство славится величайшими и храбрейшими рыцарями? Мы одолеем огров, я это знаю!       — Я ему тоже самое говорил, Артур, — довольно произнес Персиваль.       — Храбрость — далеко не все, что понадобится нам в этом сражении. — печально ответил Ланселот. — Нам нужна не безрассудная смелость, а сила. Которой у нас нет…       — Нет… — выдохнул король. — Нет! — Повторил он уже громче, сильнее горячась. — Соседние королевства сдались, пали под натиском чудовищ как раз потому, что были слабы. Мы же не покинем нашу землю, будем защищать Камелот до последней капли крови! — черные глаза блеснули решимостью. — Ланселот, займись эвакуацией населения, собери всех жителей — женщин, детей и стариков — и отправь их подальше от замка в безопасное место. Персиваль, — Артур обернулся к другу, — бери с собой Галахада и поднимайте войска, приводите их в боевое положение и займите посты. К приходу огров все должны быть готовы и на своих местах.       Рыцари кивнули, разворачивая лошадей, и, взмахнув мантиями, отправились выполнять приказы. Артур несколько потерянно посмотрел на собственный меч и, казалось, забыл о присутствии Румпельштильцхена.       — Ваше Величество! Сэр, — взволнованно начал юноша. — Что прикажете делать мне?       — Ступай за эвакуированными, помоги им найти подходящее место.       — Но, сэр, я хочу сражаться! Я не смогу просто сидеть на одном месте, зная, что кругом погибают люди! — Румпель смотрел в глаза Артуру отчаянным взглядом. — Прошу, позвольте мне сражаться.       Тень необъяснимой задумчивости покрыла лицо короля, когда он ответил юноше долгим взглядом. Словно Артур про себя рассуждал о целесообразности присутствия Румпеля в битве. Затем, опустив взор на меч, тихим голосом произнес:       — Ты храбрый юноша, Румпельштильцхен. Возможно, именно храбрость спасет тебя от гибели сегодня. — Артур развернулся в направлении замка и добавил уже обычным тоном:       — Ты войдешь в состав обороны ворот — главного хода в замок. Ступай за мной, я покажу тебе твою позицию.       Румпель провожал удаляющегося короля недоуменным со смесью недоверия взглядом. «Когда Артур последний раз называл меня полным именем? Наверное, в день нашей с ним первой встречи в лесу. Так с чего вдруг, по прошествии стольких лет, называть его снова? Еще это странный взгляд… Что все это значит?»       На рассуждения времени не оставалось — далекий рык, похожий на раскат грома, отвлек Румпеля. Вслед за ним раздался еще один, но уже чуть ближе. Если это были огры, то они наверняка представляли собой могучих существ огромного роста, если, находясь довольно далеко от Камелота, способны издавать рев, отчетливый слышимый даже у стен замка. Юноша нахмурился и, надевая перчатки, поспешил догнать Артура.       Румпель чувствовал, как от волнения дрожат ноги, а тело, закованное в стальные латы, сильно взмокло от пота. И дело было отнюдь не в теплых лучах солнца. Как и любой новичок, в каком бы деле он ни был начинающим, приступая к сложной и ответственной работе, волнуется и боится ошибиться, так и Румпель, ни разу не встречавшийся с ограми, буквально слышал стук своего взволнованно колотящегося сердца. Он не чувствовал ни паники, ни страха и даже пытался заговорить с рыцарями, занявшими боевую позицию рядом с ним. Но глаза мужчин, отчасти скрытые за забралами шлемов, решительно и сурово смотрели вперед, чтобы не допустить внезапного появления врагов. Им было не до разговоров, и Румпель оставил свои попытки. Он только крепче сжал в ладони рукоять меча и закрыл глаза, медленно вдыхая носом воздух. Напряжение вокруг нарастало.       Прошло немногим больше получаса, и окружающий Румпеля мир изменился до неузнаваемости. Он ощутил слабые вибрации и сначала принял их за очередную волну дрожи в теле, но все-таки открыл глаза, чтобы убедиться… И заорал не своим голосом, взглянув на горизонт:       — Огры! Они совсем рядом!       Удивление рыцарей сменилось готовностью и решимостью. Похоже, никто из них не ощутил приближения врагов. Никто, кроме Румпеля. Но раздумывать над этим юноше было некогда.       Ворота крепости сорвались с петель и с оглушительным грохотом рухнули на каменный пол. В образовавшийся проем вошли существа, от одного вида которых душа Румпеля готова была покинуть тело от страха. Огромные монстры величиной в четыре человеческих роста с уродливыми мордами с рычанием, подобным рыку сотни львов, принялись крушить каменные стены, сметая и людей вместе с ними.       К горлу подступил животный страх. Румпель ощутил накрывающую волну паники. Он видел, как под ударами чудовищ ломаются щиты и мечи рыцарей, как сами воины падают один за другим и больше никогда не поднимутся снова. Разве возможно, орудуя лишь мечом, победить этих монстров?! Внезапная мысль ураганом ворвалась в сознание юноши, заглушая все его прежние настрои: он может сбежать, воспользоваться всеобщей суматохой и скрыться. Он будет жить, если сбежит сейчас же.       Где-то совсем рядом раздался оглушительный рев, возвращая Румпеля в реальность. Но не успел он обернуться, как внезапно кто-то врезался в него сбоку, повалив на землю. На то место, где юноша только что стоял обрушился огромный кулак, оставив приличную вмятину.       — Чего ты встал, рот раскрыв?! Хочешь, чтобы тебе голову размозжили?!       Румпель словно в трансе разглядывал своего спасителя. Персиваль уже потерял свой шлем, в некоторых местах доспехи были помяты, рыжеватые волосы слиплись от свежей раны на голове и уголок губ был разбит. Он быстро, не дожидаясь ответа юноши, схватил того за шкирку и поволок сквозь поле битвы, уворачиваясь сам и защищая Румпеля от смертоносных ударов. Каменный пол был уже залит кровью, усеян трупами героически павших рыцарей. Юноша и ранее сражался в битвах, но никогда еще не видел он столько крови и смертей. Никогда раньше он не сталкивался с такими ужасными монстрами.       Персиваль завел Румпеля за колонну, чудом уцелевшую от ужасного удара. Он крепко стиснул его плечо и, глядя в глаза юноше, быстро и четко произнес:       — Я понимаю, тебе страшно. Каждый из нас испытывал страх, когда впервые вступал в серьёзную битву. Но прошу, соберись, Румпель! Подумай о тех, кто не сможет спастись от огров самостоятельно — о женщинах, детях, стариках! Пути назад у нас нет, мы должны сражаться.       И он снова нырнул в самую гущу сражения, выхватывая из ножен меч, уворачиваясь от пущенных лучниками стрел. Румпель закрыл глаза, чувствуя, как короткая речь Персиваля оказывает на него влияние: страх постепенно отступает, и ему страновится стыдно за мимолетную слабость. Артур верит в него, сам Румпель верил в себя, так чего ради он будет сбегать, оставив королевство на произвол судьбы?       Юноша воспрянул духом, вскакивая на ноги и крепче сжимая рукоять меча. Он чувствовал наполняющую его тело невероятную энергию и силу и понимал, что должен. Должен и будет сражаться.       — Эй, ты! — огр завертел головой, пытаясь понять, откуда доносится звук. — Очнись, дубина, я тебя зову! — Румпель бросился вперед, со всей силы ранив монстра в ногу.       Чудовище заревело от боли, а юноша, не мешкая, наносил удары до всего, до чего только мог дотянуться. Он ловко уворачивался от огромных кулаков; лезвие его меча исполосовало конечности огров, но для победы этого было ничтожно мало. Румпеля увлекал азарт, его горячая кровь быстрее бежала по венам, отдавая легкой дробью в висках. Вид чудовищ вдохновлял, убитых — ожесточал, раненых — на миг отрезвлял. Он спасал рыцарей, оказавшихся рядом, от неминуемой гибели. Парень словно парил по воздуху, нанося удары направо и налево, совсем не чувствуя усталости. Словно что-то или кто-то подталкивало его, воодушевляло, направляло. Но в какой-то момент он все же не успел…       — Нет… — выдохнул Румпель, уловив знакомый цвет волос павшего воина. — Нет!!! — заорал он во весь голос, но его крик тут же поглотил шум и грохот битвы.       — Нет, прошу… — юноша бережно тряс Персиваля за плечи, чувствуя, как вся его энергия и силы уходят. Словно с уходом рыцаря, принесшего своей речью воодушевление в душу Румпеля, исчезает и вся уверенность в благополучном исходе битвы. — Вставай, ну же… — он смахнул слезу в надежде на чудо, но страшная рана на голове мужчины не оставляла ему никаких шансов.       — Румпель… — Персиваль произнес имя одними губами, еле слышно, и парню пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Артур… Он в опасности… Отошел к задней части замка да так и не вернулся. Помоги ему… Молю тебя… — юноша совершенно растерялся, не зная, что делать дальше. Но тут он снова услышал еле слышный шепот:       — Мы не были с тобой друзьями, но я всегда восхищался твоими успехами и победами… Прости меня за все колкие слова и за ту нашу первую встречу… — ладонь Персиваля сильно сжала запястье Румпеля. — Прости, прошу…       Рука рыцаря безвольно упала на каменную плиту. Персиваль смотрел невидящими глазами в небо; его грудь больше не вздымалась от тяжелых вздохов. Он был прав — они с Румпелем не были близки, но для юноши эта была первая потеря. Никогда еще на его глазах не умирали родные ему люди: рыцарей Круглого Стола он считал своей семьей, хотя сам и не был одним из них.       Румпель закрыл Персивалю веки, припал головой на грудь поверженного и подавился рыданиями. Он не успел спасти его. А сколькие еще погибнут в этой страшной битве? Из всех монстров лишь один лежал замертво, а вот людям повезло гораздо меньше…       «Артур… Помоги ему… Молю…» Голос Персиваля ворвался в сознание юноши, заставляя вернуться к реальности. Король в опасности, и Румпель должен спасти его, иначе… Даже думать об этом не хочется.       Румпель оттащил тело рыцаря подальше от поля боя, бережно уложил в настенную нишу и, последний раз взглянув на него, не чувствуя ног, побежал отыскивать Артура.       Он нашел его там, где и говорил Персиваль — в задней части замка у черного входа. Артур стоял, прижавшись к стене, и со злобной решимостью смотрел в глаза огромному огру. Оружия у него в руках не было, как не было и возможности улизнуть. Король был в тупике.       Румпель вспомнил павших от ударов рыцарей, вспомнил Персиваля, и душу его захлестнула слепая ярость. Он бросился вперед с душераздирающим криком наперерез чудовищу. Огр, уже занесший громадный валун над Артуром, отвлекся на секунду на крик; в глазах Артура мелькнуло изумление, затем страх.       — Румпель, нет! Стой!!!       Юноша заслонил собою короля, готовясь принять смерть. Но произошло нечто необъснимое. Румпель неожиданно для самого себя вытянул руку вперед, и между ним и чудовищем образовалась яркая вспышка белоснежного света. Ослепительный шар взорвался, не причинив Румпелю никакого вреда, но огр рухнул всей тяжестью своего тела на пол, проломив плиты.       Юноша покачнулся, моментально почувствовав слабость во всем теле. Он пораженно смотрел на свои ладони и не мог понять, что же только что произошло. Артур был поражен не меньше.       — Что это было? — Румпель обернулся к задавшему вопрос королю и прочел в глазах того искреннее изумление и что-то еще. Похожее на… Радость? Благодарность? Что это? — Это больше похоже на…       — Магию. — закончил Румпель. Вот что это. Магия, волшебство. Если вспышка произошла, когда он сам вытянул вперед руку. Значит ли это, что Румпель — маг?       — Разберемся с этим позже, — Артур одним движением головы дал понять юноше идти вперед. Всю дорогу до ворот замка Румпель ощущал на себе взгляд короля.       Парадный вход встретил их разрухой и тишиной. Как доложил Артуру один из воинов, огры словно по какому-то известному им одним сигналу прекратили битву и ушли с места сражения. Румпель был озадачен. Может быть, всему виной та вспышка магии? Но времени на раздумья, как всегда, было мало.       Он помогал перетаскивать раненых, чинить кое-где деревянные крепления и убирать каменные глыбы. Но все это время Румпель находился словно во сне. Он не мог поверить в то, что он выдержал эту битву, которую теперь считал испытанием судьбы. Вспомнилась ослепительная вспышка света, убившая монстра. Он вдруг понял, что он — особенный, необычный, не как все. Ему стало одиноко и больно.       Было больно видеть убитого горем Артура, рыдавшего над телом Персиваля. Румпель видел, как Ланселот подошел к нему, что-то говорил, наверное, слова сочувствия и поддержки. И юноше стало не по себе от того, что он не сумел спасти того, кто чуть было не пожертвовал ради него жизнью.       — Думаю, нам стоит поговорить.       Тихий голос Артура вывел Румпеля из задумчивости. Они находились в уцелевшей части замка, в комнате юноши. Румпель перебирал пальцами бахрому подушки, все еще переживая ужас испытанного. Он повернулся к Артуру и безучастным голосом ответил:       — Наверное, стоит.       Король сел на кровать рядом с Румпелем, не решаясь начать говорить. Но этого не потребовалось, потому что юноша в этот момент произнес:       — Ваше Величество, я…       — Артур. Просто Артур.       — Хорошо… — карие глаза заволокло слезами. — Прошу, прости меня.       — За что, интересно? Ты спас мне жизнь…       — Но не спас дорогого вам человека, — Румпель заметил, как болезненно сморщился Артур при упоминании о Персивале. — Я не успел, не смог, простите…       Король сжал плечо Румпеля, глядя ему в глаза:       — Перестань, Румпель. Ты не повинен в гибели Персиваля. Я уверен, для него это счастье — погибнуть в бою, защищая свою землю и свой народ.       — Вы пришли сюда поговорить не о Персивале, верно? — неожиданный вопрос немного удивил короля. Помолчав, он ответил:       — Думаю, ты и сам понимаешь, зачем я пришел.       — Я правда не знаю, каким образом появилась та вспышка. Я всего лишь доверился какому-то внутреннему чутью… Словно мне что-то подсказывало. Выходит, я — волшебник?       — Ты напуган. Почему? Что плохого в том, чтобы оказаться волшебником?       — От магии одни беды… — Румпель почувствовал, как что-то шевельнулось в памяти. Что-то, забытое давным-давно, отчаянно просилось на поверхность сознания.       — Это мне стоит просить прощения. — неожиданное признание Артура озадачило Румпеля. — Я был не до конца честен с тобой все эти годы. — Карие глаза подернуло тенью изумления. — Обещай, что хотя бы выслушаешь, а если будешь злиться, я пойму.       — Как я могу злиться на тебя? Когда-то ты спас мне жизнь, принял под свое крыло.       — Хотелось бы верить… — Артур поставил локти на колени и начал рассказ:       — Давным-давно, до твоего появления в Камелоте, ко мне пришла одна провидица. Она рассказала о мальчике, что однажды спасет королевство от страшных чудовищ. Сказала, что мальчик придет издалека и будет носить странное, словно заклейменное, имя. Провидица также поведала о даре, которым будет наделен тот мальчик. Волшебном даре. Мальчик будет магом. Но он должен будет сам познать науку волшебства и самое главное — не свернуть с истинного пути на темную тропу. Иначе свет сменится тьмой. — Артура словно передернуло от воспоминаний, и он внимательно посмотрел на Румпеля. Юноша сидел, не смея шевельнуться. Он не мог поверить в услышанное. Он, Румпельштильцхен, сын пропойцы и труса, может стать великим волшебником? Это невозможно… И тут Румпель кое-что вспомнил.       — Я даже и подумать бы не мог, что являюсь частью древнего пророчества… — прошептал он. — Но если так, то я готов принять свою судьбу. — Румпель действительно был готов. Теперь, когда наконец ему известен собственный жизненный путь, он сможет как можно лучше раскрыть свои способности. А что же там говорилось о темной дороге?..       — Признаться честно, я тоже кое-что утаил от вас давным-давно. — Артур не ожидал этих слов от Румпеля. — Помните, вы спросили меня о родных? Так вот… Мой отец. У меня есть отец, и он… — Румпелю непросто было вспоминать о той роковой ночи, когда он навеки потерял родного отца. — Темный Маг.       — Злой колдун? — глаза Артура расширились от удивления. — Слухи доносятся и до Камелота, Румпель, и я слышал о нем. Говорят, он безжалостен и ужасен. Но как же так получилось, что он — твой отец?       — Может, немного позже я расскажу вам, просто не хочется сейчас вспоминать. — Артур понимающе кивнул, давая понять, что готов прервать неудобную для Румпеля беседу. Юноша вдруг озорно блеснул глазами:       — С чего ты решил, Артур, что я буду злиться на тебя, если тв расскажешь мне о пророчестве?       — Решил, потому что вдруг бы ты подумал, что не будь ты мальчиком из пророчества, я бы бросил тебя там, на дороге.       — Но ведь это нелепо! — Румпель засмеялся. — И стоило из-за такой глупости держать все в тайне?       — На самом деле я лишь ждал подтверждения своих догадок относительно тебя, — черные глаза Артура вмиг стали серьезными. — Сегодняшний бой все мне показал. Ты — тот мальчик, что однажды станет величайшим героем и волшебником всех времен, Румпель, если останешься верен добру и себе.       — Я понимаю.       — Но и это еще не все. — король грустно усмехнулся. — Место Персиваля за Круглым Столом теперь пустует, но я уже решил, кто вновь сядет за него. — он бросил взгляд на Румпеля. — Я думаю, он одобрил бы мой выбор.       Юноша широко распахнул глаза.       — Я?.. Это правда? Это же такая честь! — Румпель был вне себя от восторга.       — Конечно, правда, — Артур засмеялся. — Считай, что ты уже один из рыцарей Круглого Стола, Румпель!       Румпель вскочил с кровати, схватившись за рукоять вложенного в ножны меча. Впервые за этот день он ощущал легкость и спокойствие. Он станет тем, кем должен быть. Непременно станет.       — Магия подсказывает мне, что огры вскоре вернутся. И когда они снова заявятся сюда, будьте уверены, Ваше Величество, я буду готов. Я вас не подведу.

***

      В небольшую таверну на окраине Южного королевства, где посетители бывают не так часто, зашёл высокий светловолосый мужчина. Он был облачен в светлые доспехи, на плечах накинута белая мантия. Чистота и белизна одежды как-то особенно отличала его от всех других людей. А еще карие глаза мужчины отличались особенной мудростью.       — Сэр Румпельштильцхен, неужто это вы? — заведующий таверной, еще молодой человек лет двадцати пяти, отошел от своей стойки и изумленно-радостно оглядывал неожиданного посетителя. Заметив немного озадаченный взгляд мужчины, парень продолжил:       — Слава о вас гремит во всех королевствах! Какими судьбами вы оказались здесь?       Никто из немногочисленных присутствующих не обратил столько внимания на рыцаря. Лишь бегло пробежались взглядом по нему и снова вернулись: кто к прерванной беседе, кто к еде.       — Вижу, ты один знаешь обо мне достаточно, чтобы сразу узнать меня, — усмехнулся Румпельштильцхен, обведя взглядом таверну. — Я уже довольно долго в пути, хотелось бы отдохнуть и что-нибудь поесть.       Парень явно счел слова рыцаря об отдыхе и еде как большую честь для себя, потому что тут же отвел Румпеля к стойке и начал расставлять кушанья. При этом он без конца что-то говорил:       — О вас действительно слагают легенды. Я много читал о вас в книгах, рукописях. Это ведь вы остановили войну с ограми? — при этих словах карие глаза рыцаря потемнели, но юноша этого не заметил. — Я слышал и о других ваших подвигах и победах.       — Не знал, что я настолько знаменит. — слегка отрешенно проговорил Румпельштильцхен, задумчиво разглядывая вилку в руках.       Парень наклонился ближе к рыцарю и заговорщицки прошептал:       — Мне известно, что когда-то давно вы были рыцарем Круглого Стола, но после смерти короля Артура покинули Камелот. Можно узнать, почему?       — Откуда ты знаешь все это? — улыбнулся Румпель. — Об этом тоже говорится в легендах?       — Нет, — смутился парень. — То есть, не совсем так. Мой дедушка родом из Камелота, от того я и знаю.       Румпельштильцхен усмехнулся. Он не станет рассказывать первому встречному свою невеселую историю о том, что было после той памятной битвы. Артур действительно провозгласил Румпеля рыцарем Круглого Стола, и новоиспеченный занял место погибшего Персиваля. Он не расскажет, как самостоятельно упражнялся в магии, постигая это исскуство все глубже и глубже, чтобы вскоре освоить в совершенстве. Он действительно остановил войну с ограми, одним мощнейшим заклинанием прикончив чудовищ. Он не станет рассказывать, как после долгих лет его пребывания в качестве рыцаря Стола умерли Артур и Ланселот, его лучшие друзья и наставники, а Галлахад, которому выпал жребий стать новым королем Камелота, возненавидел Румпеля всем сердцем, и чтобы избежать столкновения он снял с себя обязанности рыцаря Круглого Стола и отправился странствовать по свету. Румпель не расскажет никому, сколько раз ему приходилось внутренне бороться с самим собой, чтобы оставаться верным добру и не сойти с начертанной тропы.       И вот сейчас, спустя много лет, Румпель вспомнил все то, что произошло с ним и грустно улыбнулся.       — Скажем так, я решил попутешествовать, — коротко ответил он на вопрос парня, чем вызвал его улыбку.       Вскоре парень отстал от него, занявшись другими посетителями, и Румпельштильцхен некоторое время сидел в тишине. И, возможно, благодаря этой тишине он смог уловить тихий шепот сидящих неподалеку рабочих:       -… да, тот самый…       — Темный Маг.       Румпель насторожился и, едва заметно шевельнув ладонью, для себя одного увеличил громкость беседы, чтобы не пропустить ни единого слова.       — Никто не знает, откуда он взялся, — рассказывал один из мужиков. — Это любитель заключать сделки, а если не соблюдать их — можно навлечь на себя его гнев. Раньше-то он в этих местах обитал, а сейчас исчез. Поговаривают, что сейчас он промышляет в Зачарованном Лесу, но точно я не знаю. Да и имя у меня странное… Неподходящее для Темного Мага.       — Как же его зовут?       — Боюсь я произносить его имя. Давай листок, напишу лучше.       Румпель закрыл глаза, призывая на помощь магию, с некоей надеждой и страхом ожидая увидеть знакомое имя. Но увиденное поразило его. На грязном листке, сплошь покрытом пылью и копотью, была отчетливо видна запись: «Питер Пэн».       Только два человека знали об этом имени. Воспоминания захлестнули Румпеля, картины прошлого быстро мелькали перед глазами. Он видел маленькую соломенную игрушку, которую он сам нарек Питером Пэном. Вспомнил, как сам потерял ее после… Предательства. Отец предал его. Бросил на произвол судьбы, превратившись в беспощадного монстра. Теперь Румпель вспомнил, как во время разговора с Артуром что-то в его сознании отчаянно пыталось вырваться наружу. Воспоминание о предательстве отца. Теперь он — монстр, а на монстров у Румпеля особый интерес.       Никто не обратил внимания, как после разговора двух рабочих рыцарь быстро расплатился с парнем и, взмахнув подолом белой мантии, покинул таверну.