Как приручить львенка

      Если вечером Гермиона ничего не заметила, сразу завалившись спать, то утро показало, насколько велики людские зависть и невежество. Едва она проснулась и, потягиваясь, направилась умываться, как вслед ей полетел неразборчивый шёпот очень удивлённых соседок. Да, она проспала впервые за всё время обучения. Ну как проспала, встала не в полседьмого утра, как было раньше, а в восемь. Да и явно не простое колечко на пальце говорило о многом. Лаванда и Парвати, будучи чистокровными девушками, были в предвкушении новых сплетен. Магловоспитанные Фэй и Келла отнеслись с подозрением и недоверием к новому статусу соседки. Кто и почему взял над ней покровительство? За какие заслуги? Или может это Поттер поспособствовал? А что, его и самого кто-то опекать начал. Мог и замолвить словечко за подругу. А подругу ли? Она ж висла на нём, когда они вернулись. За завтраком выяснилось, что так же думает и большинство.       Взбудораженные ученики, которые с утра пораньше услышали такую неоднозначную новость, громко перешёптывались и строили теории разной степени фантастичности. Гермиона невозмутимо завтракала, тихо переговариваясь с Гарри и Джинни. Крайне удивлённые гриффиндорцы переговаривались и пока не лезли. Даже Рон только зло поглядывал в сторону друзей. Буря будет позже, когда все определятся и соберут больше информации. Слухов и пересудов в данном случае. Хуже было то, что Дамблдор смотрел на Гермиону с непонятным выражением лица, словно ещё не понял, как использовать новое знание. И в отличие от других он догадывался о причастности к смене статуса Гермионы Грейнджер Поттера. Даже не видя статусное украшение вблизи, по разговору студентов можно было понять, что это что-то изящное, красивое и из светлого металла. Совсем, как у самого Поттера. Получается, таинственный фэйри не только озаботился повязать партнёра, но и его подружку под свою защиту взял. Это может быть как хорошо, так и плохо. Нужно выяснить, насколько защищена Гермиона. Может через неё удастся узнать хоть что-то.       Снейп таким поворотом был недоволен, но вида не показывал. По его мнению, Люциус поступил необдуманно и рискованно. Не иначе во всём этом Поттер виноват. Только он мог попросить за свою подругу. Зачем так подставляться? Ясное дело, Поттер не головой думает, а Люциус? Теперь Дамблдор не успокоится, пока не выяснит, кто у него из-под носа двоих перспективных студентов увёл. И что делать? У Поттера защита великолепна, почти идеальна. А Грейнджер? Стоит ей чуть дать слабину и Дамблдор посмотрит всё, что ему нужно.       Как и опасался Северус, Дамблдор вызвал Гермиону сразу после завтрака. Даже поговорить с ней не удалось. Но то, что она пошла на встречу спокойно и с гордо поднятой головой, давала надежду на благоприятный исход. Всё же Основатели позаботились о своих студентах: насилие не допускалось, а отслеживали все случаи чары. Дамблдору столько всего провернуть удавалось только благодаря своим талантам втираться в доверие и пользоваться минутами слабости. В данном случае даже ментальное вмешательство невозможно без согласия студента.       Гермиона действительно ничего не боялась, когда шла к директору. Драко очень подробно и доступно объяснил, что она не обязана ничего никому рассказывать. Да, рано или поздно её представят обществу, но до этого момента может пройти не один год. И это нормальная практика для маглорождённых. Многие ведь были не достаточно воспитаны и обучены. А представлять полагалось того, кто станет опорой и поддержкой для рода. В принципе Гермиону уже можно было, не боясь, показывать обществу, но зачем это знать остальным? Сейчас все будут думать, что она проходит какое-то специфическое обучение. Вот пусть и думают. Малфои — фейри, им вообще не нужно что-то кому-то объяснять. Своей общине представят на летних каникулах, что обязательно, а остальные могут и подождать. Они не обязаны даже лично бежать выручать её в случае опасности. У неё есть порт-ключ. А ещё есть весьма зубастый и подкованный юрист. Пока этого хватит. Да и Гарри шепнул, что у лорда Малфоя и друзья есть надежные. Можно очень долго не показывать жаждущей публике своего покровителя.       Лестница в кабинет директора двигалась довольно резво, будто ей передалось нетерпение Дамблдора.       — Здравствуйте, профессор.       — Проходи, Гермиона, я тебя очень жду.       Директор был на редкость озабочен и хмур.       — Мне бы хотелось поговорить с тобой. Надеюсь, ты согласишься кое-что объяснить.       — Я пока не понимаю, о чём вы, но постараюсь ответить на ваши вопросы.       — Думаю, ты догадываешься, что меня беспокоит. Ты получила покровительство. Это считается очень почётным, только покровители бывают разные. Это может быть опасно.       — Спасибо за ваше беспокойство, но я знаю, на что пошла. Ничего страшного в этом нет. Хотя у меня и будут свои обязанности. Да и покровитель у меня очень надежный и ответственный. Не скажу, что о нём все хорошо отзываются, но в целом создается хорошее впечатление.       — И кто же это?       — А вот это я пока предпочту сохранить в секрете. Простите, но мне и так не просто. Если все узнают, мне совсем житья не дадут.       — Речь не идёт обо всех. Я прошу рассказать только мне. Тогда я смогу собрать более подробную информацию. Может оказаться, что твой покровитель не так хорош, как кажется.       — Если выяснится, что мой покровитель не тот, кем кажется, то вы всё равно не сможете помочь. В данном случае вы бессильны. И вы не хуже меня знаете, что всё сказанное в Хогвартсе становится достоянием общественности. Отбивайся потом от спасителей.       — Неужели даже намекнуть не получится?       — Я не знаю, как это сделать, не выдав своего покровителя. Простите.       — Я полагаю, это тот же человек, что взял опеку над Гарри? — усмехнулся Дамблдор.       — Да. Думаю, Гарри не даст меня в обиду.       — Гарри самого спасать нужно от этого благодетеля, — немного повысил голос старый волшебник. — Этот фейри совершенно запудрил ему мозги.       — Мне так не кажется, — с вызовом посмотрела прямо ему в глаза Гермиона. — Он о нас заботится. Личность, конечно, своеобразная, но ничего сверхъестественного от нас не требуется. Наоборот, у нас обоих появился серьезный мотив для развития. У меня теперь есть возможность стать кем угодно. Всё, что мне нужно сделать — немного потрудиться и выполнять не такие уж и сложные обязанности. С Гарри вообще пылинки разве что не сдувают. Требования к нему довольно жесткие, но это того стоит. Неужели для нас будет лучше не иметь будущего и быть никому ненужными?       — Гермиона, — укоризненно покачал головой Дамблдор, — как же быстро вы забыли обо мне. Я мог бы помочь вам добиться всего, что хотите. Нужно было только попросить.       — Гарри вас просил, — тихо, но твердо произнесла Гермиона. — И не раз. Но вы ничего не сделали, чтобы хоть как-то повлиять на его опекунов и решить вопрос с его наследством. А ведь наследство у него не маленькое. Ему бы и на будущее хватило, и позволило не голодать в настоящем.       — Гарри должен был расти скромным. Большие деньги развращают юные умы.       — Скромный и сломленный — это два совершенно разных понятия, профессор Дамблдор. Вы знаете, он был в таком отчаянии, что рискнул поверить короткой записке неизвестного, только бы не оставаться в том ужасном доме. Он осознавал, что это могла быть ловушка, но всё равно пошёл. Ему повезло. А теперь ещё и мне. И я пойду, пожалуй. У меня много дел. До свидания, профессор. Очень вас прошу, не зовите меня впредь на подобные беседы. Они ничем хорошим не закончатся.       Дамблдор почти зло смотрел вслед уходящей студентке.       Гермиона с трудом смогла сохранить лицо. За внешней уверенностью она прятала страх. Дамблдору никто не рисковал так открыто отказывать. Каким бы он ни был, влияние его было велико. С Дамблдором нужно было считаться. Но и допустить такого грубого вмешательства нельзя. Только дай слабину — больше не вырвешься. На вдруг ослабевших ногах она пошла прочь от кабинета директора. Гарри и Драко ждали её у лестницы. Увидев состояние Гермионы, парни, не сговариваясь, подхватили её с двух сторон и повели в сторону подземелий. Там, в переговорной комнате, ей дали передохнуть и собраться с мыслями.       — Всё так плохо?       — Да. Я ему отказала и довольно грубо. Никогда не видела Дамблдора таким злым. Обычно он прячет подобные эмоции.       — Ничего, справимся, — твёрдо сказал Драко. — Дамблдор бессилен в вопросах покровительства. Ему даже министр и Визенгамот не позволят что-либо менять. Вмешательство подобного рода повлекут за собой гнев всех старых семей.       — А если учесть, что на старых семьях всё держится, то никто не рискнёт так их злить, — добавил Гарри.       — Именно. Но всё же, нам стоит быть осторожнее. Меня Дамблдор поостережётся запугивать или как-то вообще касаться. Да и не подозревает он, что мы настолько связаны. От вас точно не отстанет, пока не выяснит всё.       — Этого я, собственно, и ждала, когда соглашалась на покровительство. Просто я думала, что смогу вынести временные неудобства. А теперь не уверена.       — Сможешь, куда ты денешься, — усмехнулся Драко. — И не волнуйся. Если будет нужно, лорд Мракс поможет. Отцу пока лучше не показываться в таком качестве.       — А я буду рядом, — успокаивающе улыбнулся подруге Гарри. — Будем держаться вместе. И постараемся быть ближе к толпе. Не при свидетелях же Дамблдору действовать.       — Я тоже постараюсь быть рядом, — серьёзно кивнул Драко. — После уроков уж точно.       Какое-то время после этого разговора всё было достаточно тихо. Ученики шептались, конечно. О забытой в последнее время традиции даже несколько статей в газетах вышло. Но что-то предпринимать никто и не пытался. Ещё выяснилось любопытное обстоятельство. Теперь к Гермионе были благосклонны чистокровные. Многие посматривали на неё с интересом. Не важно, что она воспользовалась знакомством с Поттером. Главное — её сочли достойной покровительства. Это значило возможную выгоду в будущем. Только неизменное присутствие Гарри рядом спасало Гермиону от назойливого проявления симпатии некоторых парней.       — Они как с цепи сорвались! — жаловалась она Драко как-то вечером.       — А что ты хотела? Ты теперь не простая маглорождённая девушка, а перспективная невеста. Кстати, ты бы присмотрелась. Прямо сейчас тебя никто не будет заставлять замуж выходить, но тебе же легче будет. Обрати внимание на свободных парней. Может кто-то тебе понравится. Не забывай, что чем больше времени проходит, тем меньше остаётся выбора.       — Но это же не обязательно.       — Не обязательно, но желательно. Тем более обычно девушкам вменяется в обязанность выйти замуж за подходящего их новому статусу человека. Никто же не знает, что у тебя особые условия. Так что терпи.       — Опять выделилась. Но я попробую последовать твоему совету. Ты ведь поможешь с информацией?       — Конечно. К отцу тоже обращайся, если что. Он больше может узнать и учесть.       Постепенно ажиотаж стихал. Джинни стала всё чаще общаться с Гермионой, найдя с ней общие темы для разговора. Рон от этого зло скрипел зубами, глядя на предавших, по его мнению, друзей. Смириться с действительностью и постараться что-то исправить, он не желал. Просто смотрел на них со стороны, мысленно проклиная «продавшихся» друзей и сестру. Молча кипел от злости и копил претензии. И однажды не выдержал.       Поднимаясь в башню после уроков Рон увидел, как эта до тошноты правильная троица крайне благосклонно и дружелюбно здоровается с младшим Малфоем и направляется в его компании в сторону библиотеки. Это окончательно вывело из равновесия упрямого в своей слепоте Уизли. Ему пришлось срочно бежать в другую сторону. Сказать или сделать что-то сейчас, когда по коридорам ходят студенты, было глупо: его всё равно никто не поддержит, а некоторые даже посмеются. А выставлять себя посмешищем не хотелось. Именно поэтому Рон летел по коридору, кипя от злости и не разбирая дороги. И ничего удивительного, что он в кого-то врезался. Этим кем-то оказался Дамблдор.       — Простите, профессор! — искренне смутился Рон.       — Ничего страшного не произошло. Мы оба целы и на ногах, — ласково улыбнулся директор. — Что-то случилось? Мне кажется, ты чем-то расстроен.       — Случилось, сэр! — со всем возмущением произнёс Рон, найдя благодарного слушателя. — Со всеми что-то случилось. Джинни продалась за дорогие шмотки какому-то Принцу. Гарри тоже повёлся на деньги и забо-оту. Я думал, хоть Гермиона его вразумит, но нет, всё туда же! А остальные или одобряют, или молчат.       — Спокойней, Рон, спокойней. Идем ко мне в кабинет. Думаю, тебе нужно выговориться, ты сейчас несколько… М-м… Нестабилен. Я тебя внимательно выслушаю, а потом мы вместе что-нибудь придумаем. Я тоже считаю, что твои друзья в беде и не хотят понять этого.       — Вот! Хоть вы меня понимаете.       — Идем, идем. Ты ведь не откажешься от чая?

***

      — Тебе не кажется, что с Роном что-то не так? — спросил Гарри Гермиону однажды за завтраком.       — А что с ним? — оторвалась она от газеты. — Вроде ничего такого. Не лезет, не пытается нас вразумить, даже не смотрит в нашу сторону.       — Вот именно. Ты посмотри внимательно — смирившимся он не выглядит. Глаза старается отвести. И вообще.       — Что?       — Как будто ждёт чего-то.       — Думаешь? — с сомнением посмотрела в сторону Рона Гермиона. Потом вздохнула и добавила: — Мне кажется, у тебя паранойя.       — Может быть, — подумав, согласился Гарри. — Но надо быть начеку.       — Будем. На всякий случай. Сам напишешь?       — Сам. Всё равно сегодня собирался письмо отправлять.       Драко выслушал подозрения Гарри совершенно серьёзно. Они втроём сидели в переговорной комнате в подземельях, решив, что ради такого случая лучше найти место без лишних ушей.       — Подстраховаться действительно стоит. Я не знаю, на что способен Уизли от обиды. Но ничем хорошим его ожидание точно не кончится.       — И есть опасность, что он вообще не один. Рон не стал бы ждать. Он слишком импульсивен.       — Пожалуй, соглашусь. Нельзя утверждать, что тут замешан Дамблдор, но…       — Больше некому, — продолжила мысль Гермиона.       — Именно, — кивнул Драко. — Ты отцу написал? — повернулся он к Гарри.       — Уже отправил.       — Мог бы мне отдать.       — Я школьной совой и ничего не писал напрямую. Люциус поймёт. Я решил поторопиться. К тому же вся школа знает, когда ты письма родителям отправляешь. Письмо вне привычного времени только подозрение вызовет.       — Тоже верно. Ладно, в случае чего, скажешь, что тебе нужно было разрешение на чтение книги из семейной библиотеки. Я напишу отцу, чтобы отправил какую-нибудь.       Уже через день малфоевский филин удивил всех тем, что сбросил перед Поттером объемный свёрток, прежде чем нести письмо Драко. Там оказалась старинная книга в темной кожаной обложке. Ничего не объясняя, Гарри тут же убрал её в сумку. А тем же вечером, встретившись в комнате свиданий с Драко, получил от него три защитных артефакта.       — Медальон — тебе, Гермионе — брошь, а Джинни — браслет.       — Джинни?       — Твоя сова прилетела, когда лорд Мракс был у нас в гостях. Браслет для невесты он сам зачаровал. На всякий случай. У вас с Гермионой защита только на вид отличается. Но будет странно, если ты станешь брошь носить.       — Как действует?       — Прежде всего — это щит от проклятий. Много чего отражает. Ещё помогает от заклятий подчинения. Любых, не только Империо. И ещё Снейп варит вам зелье. Завтра он задержит тебя с вопросом о твоей домашней работе и передаст. Пить один раз в сутки по три капли. Хоть когда, главное — в одно и то же время. Если вас попытаются чем-то опоить, вам станет плохо.       — Эм, в смысле?       — Зелье не даёт подействовать ядам и разным зельям, действующим на сознание. Отсрочивает действие. Но от этого будет плохо. Будет, скорее всего, тошнить, голова кружиться. Северус подробней завтра объяснит.       — Ладно, хоть какая-то защита.       — Именно. Только не игнорируйте симптомы. Если хоть что-то появится, пусть даже легкое головокружение, сразу в Больничное крыло. Мадам Помфри нужно сказать, что принимал и как себя чувствуешь. Она проверит, всё ли в порядке.       — Обязательно к мадам Помфри?       — Да. Она всё фиксирует. Принципиальная настолько, что даже Дамблдору не подчиняется больше необходимого. Если будет иметь место попытка опоить чем-то, у нас будут документальные доказательства.       — Хорошо. Я передам девчонкам.