Штольман и медиум

- Яков Платонович, думаю, вас это заинтересует, - ворвался в кабинет взбудораженный Дорошенко. - Помните, после вашего летнего приключения в Затонске в розыск был объявлен Жан. - Коваль нашелся? – встрепенулся Штольман. - Можно и так сказать. Найдено его тело. Судя по всему, убит больше месяца назад. Штольман раздраженно бросил ручку на стол. - Этого, конечно, следовало ожидать, - сказал он. - Но я все-таки надеялся, что Разумовский оставит его в живых. Все-таки правая рука его была столько лет. Был безоговорочно ему предан. - Оно, конечно, так, - протянул оперативник. – Но в Затонске Коваль слишком уж засветился. Если бы все пошло по их плану и на вас удалось бы повесить убийство Нежинской, это бы не имело значения. А так Жан оказался напрямую связан с делом, а от него потянулась бы ниточка к Разумовскому. - Ладно, - сказал Штольман, взглянув на часы, которые показывали восьмой час вечера, - займемся этим уже завтра. Выйдя со службы, он решил пешком прогуляться до салона Анны. У нее сегодня последний клиент был довольно поздно, так что у Якова было время пройтись и поразмыслить над сложившейся ситуацией. Итак, Иван Коваль, он же Жан, убит. Разумовский обрубает концы, которые могут вывести на него. Он сам и его люди ведут себя крайне тихо и аккуратно. Никаких подозрительных контактов в ходе оперативной разработки зафиксировать не удалось. Правда, был один странный контакт. Десять дней назад в ресторан Разумовского приходил не слишком соответствующий роскошному и дорогому заведению персонаж – скромно одетый немолодой мужчина. Выяснилось, что это Павел Николаевич Свиридов, шестидесяти восьми лет, преподаватель физики в одном из московских вузов. Свиридов пробыл в ресторане около полутора часов, но наблюдение было наружным, так что неизвестно обедал он там или занимался еще чем-то, например, общался с хозяином. Штольман, погруженный в свои мысли, не спеша шел по улице, как вдруг рядом с ним притормозил черный автомобиль. С переднего пассажирского места вышел подтянутый молодой человек, он открыл заднюю дверь и одновременно обратился к следователю: - Добрый вечер, Яков Платонович, с вами хотят поговорить. Прошу вас сесть в машину. Штольман окинул понимающим взглядом молодого человека, автомобиль, и, не говоря ни слова, сел на заднее сиденье. Машина немедленно тронулась с места. В салоне на заднем сиденье Якова его ждал немолодой мужчина, который развернул перед ним удостоверение. - Очень эффектно,– иронично произнес Яков. - Добрый вечер, Яков Платонович. Приятно с вами познакомиться. - Добрый вечер. И чем же следователь заслужил такое представление от нашей доблестной контразведки? - Думаю, вы сами понимаете. Возникла секундная пауза, после которой в голосе Штольмана исчезли всякие намеки на ерничество и иронии. - Разумовский, - сказал он. - Совершенно верно. - Интересно. Разумовский – уголовный преступник, криминальный авторитет. Насколько я знаю, он никогда не переходил дорогу вашей конторе. - Все меняется, Яков Платонович. У нас есть основания полагать, что Кирилл Владимирович ввязался в дело, несущее непосредственную угрозу национальной безопасности. - А конкретнее? - В этом-то и проблема. У нас разрозненная информация, и мы можем только предполагать. Но предполагаем мы, что Разумовский взялся помочь ИГИЛ в создании «грязной бомбы», причем не в единичном экземпляре. - Вот зачем ему нужен физик Свиридов, - протянул Штольман. - Да, - подтвердил его собеседник. – У Разумовского очень обширные связи не только в России. Мы полагаем, он подписался на то, чтобы найти необходимых профессионалов и материалы, которые будут переправлены на Ближний Восток. - Если это действительно так, я не понимаю, к чему этот разговор. У нас разработка Разумовского идет в фоновом режиме, а вы, судя по всему, занимаетесь им очень плотно. Зачем вам я? - Затем, что у вас с Кириллом Владимировичем очевидно особые отношения. Такая сложная схема с убийством Нежинской, чтобы подставить вас, выдает очень личное отношение к вам Разумовского. - И? - Нам нужна ваша помощь в этом деле. Ваша и… - фсбшник замялся, - и Анны Викторовны. - Забудьте, - ледяным тоном отрезал Штольман. - Как вам только в голову пришло, что я позволю вовлечь Анну. - Мне очень жаль, Яков Платонович, но Анна Викторовна уже вовлечена. Паша, включи запись. Молодой человек на переднем сиденье нажал кнопку на панели и в салоне раздались голоса «... так что там все в порядке. - Что с Мироновой? - Штольман сразу узнал голос Разумовского. – Продолжаем наблюдение. У нее очень размеренный распорядок – дом, работа, фитнесс-клуб, Штольман. Наши люди расширяют досье на нее. – Штольман все-таки удивительно везучий сукин сын…». Молодой человек вновь нажал кнопку и запись прервалась. - Насколько можно судить, - продолжил старший контрразведчик, - первоначально она привлекла внимание Разумовского просто как женщина, интересующая вас. Но, похоже, в итоге он поверил, что Анна Викторовна на самом деле обладает особым даром и, как вы понимаете, у него уже наверняка есть идеи, как использовать девушку в своих целях. Чем больше говорил фсбшник, тем сильнее на лице Штольмана играли желваки. - Это еще не все. У Разумовского точно есть крот в вашем управлении. Он полностью в курсе вашего прошлонедельнего приключения с похищением, включая показания Владислава Круглого об особенностях дара Анны Викторовны. - Кто? – резко спросил Штольман. - Пока не знаем. - Что вам от Анны надо? - В первую очередь нам нужна ваша помощь, Яков Платонович. Мы сделаем все возможное, чтобы вовлечение Анны Викторовны и ее контакты с Разумовским были минимальными. - И все-таки? – начиная раздражаться, переспросил Штольман. - У нас есть достаточно материала, чтобы задержать несколько людей Разумовского по этому делу. Но если мы это сделаем, Разумовский снова уйдет безнаказанным, а главное мы сорвем только одну операцию. Перед нами же стоит задача вскрыть всю комбинацию и уничтожить канал взаимодействия между ним и его контактами на Ближнем Востоке. Вы уже знаете, что найдено тело Коваля. Мы до последнего надеялись, что он жив и просто скрылся. При жизни он был ближайшим и доверенным помощником Разумовского. Он наверняка был в курсе подробностей по делу, которые нам не доступны. Но он мертв и нам его не допросить… Последняя фраза прозвучала с таким нажимом, что намек был совершенно очевиден. Штольман просто побелел от ярости. - Разумовский убивал людей, которые несли минимальную угрозу ему. А вы хотите, чтобы Анна выяснила подробности опаснейшей операции?! - Яков Платонович, мы прекрасно понимаем ваши переживания о безопасности Анны Викторовны. Но посмотрите на ситуацию хладнокровно. Разумовский уже заинтересовался девушкой и ее даром. Он сделает все, чтобы использовать ее в своих целях. А эти цели таковы, что в итоге Анна Викторовна все равно станет обладательницей крайне опасных для Разумовского секретов. Не лучше ли действовать на опережение? В автомобиле повисла тишина, которая не прервалась и когда спустя три минуты автомобиль мягко притормозил рядом с салоном «Особая связь». Штольман, продолжая молчать, вышел из машины, которая сразу вновь влилась в уличный поток. - Яков Платонович, добрый вечер, - радушно поприветствовала его секретарь. – Анна Викторовна уже заканчивает. Она освободится в течение пяти минут. Действительно спустя несколько минут из кабинета вышла клиентка. Судя по виду, она была весьма довольна прошедшим сеансом. Штольман покачал головой Кате, чтобы она не предупреждала Анну о его приходе, и вошел в кабинет. Анна что-то просматривала на компьютере. Увидев его, она засияла и вышла из-за стола: - Добрый вечер, Яков Платонович. Яков, улыбаясь, подошел к ней, однако за эти пару секунд улыбка с лица Анны исчезла. Она ласково коснулась ладонью его лица и встревоженно спросила: - Что случилось? - Нам надо поговорить, Анна Викторовна. Спустя время они сидели на диванчике в кабинете Анны. Вернее, сидел Штольман, а Анна, забравшись с ногами, полулежала в его объятиях. Яков вытащил шпильки из ее волос, позволив им свободно падать. Он пропускал вьющиеся локоны сквозь пальцы, любуясь, как в свете лампы они выглядят темно-янтарными. - То есть этот Разумовский, о котором вы мне рассказали неделю назад, все-таки что-то планирует в отношении меня, - скорее констатируя факт, нежели задавая вопрос, сказала Анна. - Боюсь, что так. - А этот Жан?... - Я очень не хочу, чтобы вы лезли в это дело… - Яков Платонович, - Анна слегка развернулась в его объятиях, чтобы взглянуть ему в лицо, - я уже влезла, так что лучше уж по-быстрому самим разобраться, чем ждать, как ко мне этот Разумовский явится. Штольман поправил Анне завиток у уха и склонился к ее губам. Девушка ответила на его поцелуй так пылко, что он с трудом заставил себя оторваться от нее. - Ну, раз целоваться не хотите, давайте тогда сразу займемся делом, - засмеялась Анна и вскочила с дивана. - Что, прямо сейчас? – несколько растерялся Яков. - А чего ждать? – пожала плечами Анна. Она свернула волосы обратно в тяжелый узел на затылке, встала посреди комнаты, замерла на несколько секунд и затем произнесла: - Дух Ивана Коваля явись! Штольман впервые наблюдал Анну за работой. Вместо милой девушки, откуда не возьмись, появилась необычная женщина, наполненная странной силой. Она произнесла эту свою фразу с такой мощью, что у Якова вдруг холодок по спине пробежал, хотя в комнате ничего не изменилось. Следующие полчаса были самыми странными в жизни Штольмана. Анна общалась с пустым местом, но информация, которую она сообщала, не оставляла сомнений, что она и впрямь видит покойного Жана. - Как ты себя чувствуешь, Аня? – с беспокойством спросил Шторльман, когда девушка закончила сеанс и обессиленная забралась обратно на диванчик к нему. - Я в порядке, - успокоила она его. – Обычная усталость. Это уже пятый сеанс за сегодняшний день. Многовато, конечно. Ну да ничего. Передохну, поем и буду как новенькая. - Не стоило это сегодня делать, - тихо чертыхнулся Штольман, глядя на ее осунувшееся лицо и тени под глазами. – Вполне терпело. - Все хорошо, - пробормотала Анна, устраивая поудобнее голову у него на груди и запуская руки ему под пиджак. – Я буквально пять минуточек подремлю. Ты меня разбуди. - Разбужу. Отдыхай, любимая.