Штольман и медиум

Раздался еле слышный в городском шуме звонок, зато сумочка явственно завибрировала. Анна остановилась и начала копаться в сумке. Звонящий телефон она нашла только с третьей попытки. - Доброе утро, Яков Платонович, - ответила она, наконец. Даже в ее голосе слышалась улыбка, отчего Штольман на другом конце сам улыбнулся. - Доброе утро, Анна Викторовна. Как у вас дела? - Хорошо. Вот иду на работу. - Везет вам, свободным художникам. У нас, офисных рабов, скоро уже обед. Анна рассмеялась в голос. - Аня, мы уже больше недели почти не видимся из-за этого чертового дела. Как насчет того, чтобы сегодня хотя бы чаю попить после работы? - Конечно! Я ужасно соскучилась. - Тогда созвонимся ближе к вечеру, чтобы договориться конкретно. - Хорошо. У меня сегодня последний клиент в половину седьмого. - Ну и отлично. Я люблю вас. - И я люблю вас, Яков Платонович. Анна отключилась и, счастливо улыбаясь, пошла дальше по улице. Даже совсем скорое наступление ноября, самого нелюбимого ею месяца, не могло испортить ей настроения. Тем более что октябрь в последние дни брал свое, и стояла совершенно чудесная осенняя погода. Штольман был прав. Они почти не виделись эти дни. Вернее, виделись так, что это можно было не считать. После того вечера, когда она разговорила дух Коваля, события невероятно ускорились. Яков оказался включен в какую-то специальную межведомственную группу по данному делу и работал по двадцать часов в сутки. Полученная ею от Жана информация так впечатлила коллег Якова, что они к ней приходили еще дважды. Штольман был вместе с ними и каждый раз невероятно бесился, что ее дар используют в расследовании преступления. Зато за эти два дополнительных сеанса она узнала массу новой крайне ценной для следствия информации. Насколько Анна понимала, операция против Разумовского вошла в решающую стадию. Накануне вечером в новостях показали репортаж о задержании в порту Новороссийска радиоактивного груза, который направлялся на Ближний Восток. Рассказали, что на территории России вскрыта криминально-террористическая сеть, которая поддерживала тесные связи с ИГИЛ. Правда, про Разумовского журналисты не упоминали. Анна вернулась мыслями к Якову, которого увидит сегодня вечером и незаметно подошла к салону. - Доброе утро, Катя, - поприветствовала она секретаря. - Доброе утро, Анна Викторовна, - отозвалась девушка. – К вам посетитель. Он без предварительной записи, но сказал, что вы его обязательно примите. Анна, наконец, обратила внимание на гостя, который сидел на диванчике в приемной, а при ее появлении немедленно встал. Перед ней стоял немолодой, но довольно привлекательный и весьма ухоженный мужчина в дорогом костюме. - Анна Викторовна, вы не представляете, как я счастлив нашему знакомству, - начал посетитель. - Я так давно об этом мечтал. - Простите, а вы кто? – удивилась Анна. - Господи, простите мне мои манеры. Разрешите представиться, Разумовский Кирилл Владимирович. У меня к вам небольшое дело и я умоляю вас уделить мне пять минут для приватного разговора. Едва посетитель назвал свое имя, Анна заледенела изнутри. Общение с духом Жана не оставило у нее никаких иллюзий, Разумовский был хитроумным преступником и хладнокровным убийцей. Правда, она не ожидала, что он окажется весьма приятным внешне человеком с прекрасными манерами. - Прошу в мой кабинет, - пригласила она Разумовского, и отрывисто обратилась к секретарю: – Катя, пусть нас не беспокоят. Войдя в кабинет, Разумовский, казалось, с искренним интересом осматривался вокруг. Наконец, он обратил свой взгляд на Анну и с огромным чувством произнес: - Вы – просто чудо! Вы знаете это? Удивительное, невероятное создание. Я так жалею, что мне не повезло узнать вас раньше. Ну что ж поделать, значит, придется все наверстать за сегодня. Хотя тон Разумовского был очень мягким, у Анны мороз по коже пробежал. - Кирилл Владимирович, что вам нужно? – прямо спросила она его. - Вы, - улыбнувшись, ответил Разумовский. – Видите ли, драгоценная Анна Викторовна, я уже очень много лет, а вернее даже десятилетий, веду свои дела под пристальным вниманием правоохранительных органов. Я к этому привык, приноровился и в большинстве случаев это не причиняет мне ни малейших неудобств. Хотя должен признать, что наш общий знакомый – Яков Платонович Штольман – обладает выдающимся талантом причинять мне неприятности. Просто чудо, что до сих пор я сам не попался ему в руки, а каждый раз все ограничивалось финансовыми потерями и отправкой в места не столь отдаленные моих… помощников. Несмотря на ситуацию, от которой не стоило ожидать ничего хорошего, Анна не смогла удержаться от улыбки - в Разумовском, его церемонных манерах и мягкой речи, было свое обаяние. - Так что представьте мое удивление, дорогая, когда провалилась тщательно подготовленная операция, причем отечественные спецслужбы проявили просто фантастическую для себя прыть и выяснили информацию, которую никак не могли узнать. Надо признать, что я, даже зная о вас и вашем удивительном даре, проявил невероятную тупость и очень долго не мог понять, как они все это выяснили. Но до меня, наконец, дошло. Вы разговорили Жана, вернее его призрак. - Дух, - поправила Разумовского Анна. - Конечно, дух, - улыбнулся Кирилл Владимирович. – Анна Викторовна, вынужден признаться, что нахожусь в весьма жестком цейтноте. Предлагаю продолжить наш разговор в дороге. - В дороге? – уточнила Анна. - Разумеется, в дороге. Вы составите мне сейчас компанию к небольшой поездке. Я надеюсь, мне не понадобится прибегать к особым методам. Я уверен, вы не захотите, чтобы вашей милой Кате был причинен вред. - Не захочу, - холодно сказала Анна, поднимаясь из-за стола. Спустя сорок минут автомобиль Разумовского, за рулем которого сидел молчаливый мужик, от одного вида которого Анну бросило в холод, выбрался из Москвы. - Пожалуй, теперь можно позвонить, - сказал Кирилл Владимирович, сидевший рядом с Анной на заднем сиденье. - Кому? – не поняла девушка. - Как кому. Разумеется, Якову Платоновичу. Я надеюсь, вы не забыли в салоне свой телефон. Позвоните ему и сообщите новость. Анна еще раз взглянула на Разумовского, но тот, похоже, говорил всерьез. Штольман ответил почти сразу. - Алло. Анна Викторовна, извините, мне сейчас неудобно говорить. Я вам перезвоню через час. - Яша, это очень важно. Этой фразы хватило, чтобы тон Штольмана сразу переменился. - Подожди одну минуту, я сейчас выйду, - отрывисто сказал он. В трубку было слышно, как он выбирается из помещения, в котором шло то ли совещание, то ли еще что-то. - Аня, что случилось?! – с открытой тревогой в голосе спросил Штольман. - Я еду за город в компании Кирилла Владимировича Разумовского. - Передай ему трубку, - резко сказал Штольман. - Добрый день, Яков Платонович, - радушно поприветствовал старого недруга Разумовский, когда Анна отдала ему трубку. - Если с ее головы упадет хоть один волос… - ледяным тоном начал Яков. - Яков Платонович, ну к чему эти угрозы? Я сделаю все от меня зависящее, чтобы Анна Викторовна не пострадала. Я пригласил ее на небольшую прогулку и буду чрезвычайно рад, если вы к нам присоединитесь. - Где вы? - А вот это, боюсь, вам придется понять самому. Я понимаю, что в этом нет ни малейшей необходимости, но на всякий случай скажу – не надо никого с собой брать. Тем более что у вас не будет ни малейшей возможности скрыть компанию. После этого Разумовский разорвал связь и выбросил телефон в окно автомобиля. Спустя еще полчаса они добрались до места назначения. По дороге Анна поняла, почему Разумовский сказал, что компанию скрыть не удастся. Это был коттедж в лесу, но вела к нему специально построенная дорога по совершенно плоской и открытой местности. В одном месте Анна заметила видеокамеру, и не было сомнений, что их тут множество. Любая машина или человек были тут как на ладони. Разумовский сохранял впечатляющее спокойствие, зато вот его молчаливый телохранитель Михаил, который неотступно следил за Анной, выглядел все более мрачным. - Получается забавная вещь, - делился с Анной своими мыслями Разумовский за чаем, который им накрыл в гостиной Михаил. – Если бы Жан был жив и был задержан, он бы ни за что не рассказал всего, что знает. Но я предпочел перестраховаться, и в результате правоохранители получили самую важную и секретную информацию. - Если хотите знать, - вступила в разговор Анна, - Жан даже после того, как вы его убили… ну, то есть отдали приказ о его убийстве, не питает к вам ненависти. Он по-прежнему предан вам и думает о вас, как о своем хозяине. Он рассказал мне все не из-за желания отомстить, а просто потому, что сохранение этих секретов перестало иметь для него значение. У духов своя, очень странная логика. - Какая жалость, что мы не встретились раньше, - снова вздохнул Разумовский, с каким-то восхищением глядя на Анну. - Кирилл Владимирович, а почему у вас такие странные отношения с Яковом Платоновичем? Ну да, он полицейский, а вы – бандит… криминальный авторитет. Но не всех же полицейских и преступников связывают такие сильные эмоции. - Вы правы, дорогая. Мне иногда кажется, что мы так сильно ненавидим друг друга, потому что очень похожи. Сложись жизнь иначе, я стал бы полицейским и, поверьте, очень хорошим полицейским, а он бы, как вы выразились, криминальным авторитетом… В этот момент раздался звук автомобильных шин, шуршащих по асфальту. Разумовский взглянул на Михаила, и тот, достав пистолет из кармана, вышел. Спустя несколько минут он вернулся, но уже в компании Штольмана. Анна сразу бросилась к нему, и Яков изо всех сил прижал к себе, потом немного отстранил, окинул внимательным взглядом и спросил: - Вы в порядке? - Ну, разумеется, Анна Викторовна в порядке, - раздался почти обиженный голос Разумовского. Штольман тяжелым взглядом посмотрел на старинного врага. - Яков Платонович, позвольте выразить восхищение тем, как быстро вы поняли, где нас искать… - Это было несложно. Место за городом, формально никак с вами не связанное, но про которое я точно знаю именно в связи с вами. Было легко вспомнить этот коттедж, в котором я побывал семь лет назад при расследовании убийства сына вашего партнера. - Еще раз – мое восхищение. Теперь же предлагаю перейти сразу к делу. На вас нет ни маячка, ни микрофона. Михаил в этом удостоверился. Но я не сомневаюсь, что маячок установлен на машине и ваши коллеги в курсе, куда и почему вы направились. Так что у нас очень мало времени. - Слушаю вас, - мрачно сказал Штольман. - Судьба распорядилась так, что я вынужден обратиться к вам за помощью. Мои поздравления. Вам, наконец, удалось добраться до меня. Насколько я понимаю, ордер на мой арест уже выдан. - Правильно понимаете, - подтвердил Штольман. - Но как вы понимаете, планов садиться в тюрьму у меня нет. А тот букет обвинений, что вы мне приготовили за последние недели, делает эту перспективу еще более безрадостной. Соответственно мне нужна ваша помощь, чтобы скрыться и начать новую жизнь. От вас немногое требуется. Помочь мне и Михаилу сесть на самолет, который через четыре часа вылетает в Париж, а дальше уж мы сами. И да, не волнуйтесь, у нас паспорта зарубежных граждан на совершенно иные имена. Тут Разумовский сделал паузу и кивнул своему помощнику. Тот ненадолго вышел из гостиной и вернулся, неся тяжелый на вид кейс, которой положил на стол перед Штольманом. - Откройте, - предложил Разумовский Штольману. Яков раскрыл кейс, который оказался под завязку забит долларами. - Три миллиона долларов, - пояснил Разумовский. – Не бог весть какая сумма, но все-таки на некоторое время вам хватит. - Вы всерьез надеетесь меня подкупить? – искренне удивился Штольман. - Боже упаси, - замахал руками Разумовский. – Я всего лишь предоставляю вам выбор. Яков Платонович, позвольте мне говорить прямо. Вы уже не тот Штольман, что были три месяца назад. В вашей жизни появилась Анна Викторовна. И уж простите за прямоту, но очевидно, что вы сделаете все, чтобы защитить ее и быть рядом с ней. Мои люди провели небольшое расследование и выяснили, что весьма достойные доходы Анны Викторовны в немалой степени уходят ее родителям в Затонск. Да и любимому дядюшке она регулярно подкидывает, как говорили в старые времена, «на шпильки». Забота об ее небольшом, но весьма прожорливом семействе ляжет на ваши плечи, когда она утратит свой дар. На мой взгляд, ее талант настолько уникален, что его нужно защищать любым способом, но вряд ли вы способны дать обет безбрачия. Так что утрата Анной Викторовной невинности – это только вопрос времени. В ходе монолога Разумовского Штольман все больше каменел. - Так вот, - продолжил Кирилл Владимирович, - выбор у вас простой. У вас будет любимая женщина и возможность обеспечить ей и ее семье жизнь, к которой они привыкли. Или у вас не будет ничего. Вы столько крови мне попортили за эти годы, что я не откажу себе в удовольствии убить вас лично. При этом можете быть уверены, что Анну Викторовну ждет куда худшая судьба. Нет-нет, не волнуйтесь, она останется в живых. Но за следующие пару часов Михаил обеспечит ей такие впечатления, что я не уверен, что в итоге она не покончит с собой сама. Штольман посмотрел на Анну, которая сидела напротив него. Девушка была бледна, но выглядела спокойной. Почувствовав на себе его взгляд, она посмотрела Якову прямо в глаза и неожиданно улыбнулась. В этой улыбке было такое доверие и уверенность в нем, что он почувствовал, что его затапливает счастье, что было, конечно, несколько странно, учитывая обстоятельства. - Так каково будет ваше решение, Яков Платонович? – прервал затянувшееся молчание Разумовский. - Зависит от того, в каком состоянии находится ваш подручный, - ответил Штольман. Тут все вновь обратили внимание на Михаила, который сидел на стуле у стены с пистолетом в руках. Вот только пистолет был готов вот-вот выпасть, потому что сам бандит то ли спал, то ли находился в бессознательном состоянии. Разумовский рванулся за своим пистолетом, который у него был в кармане пиджака, а Штольман – к Михаилу, до которого ему было ближе. Через несколько секунд старые враги взаимно держали друг друга на мушке. - Аня, - подойдя к девушке, сказал Штольман, - встань за моей спиной. Ну что, Кирилл Владимирович, теперь можно и поговорить. - Что вы с ним сделали? – кивнув на помощника, с искренним интересом спросил Разумовский. - Он, как и ожидалось, обыскал меня, когда я приехал, в том числе забрал смартфон, что лежал у меня в кармане пиджака. Аппарат был обработан особым веществом, которое впиталось в кожу ладоней, когда он взял его в руки, и вырубило его. Фсбшные спецы утверждают, что он придет в себя через пару часов и потом полдня промучается с головной болью. - Вы были так уверены, что нас всего двое? - Да. Было очевидно, что вы собираетесь бежать. В этой ситуации лишние люди только мешают. Вы не смогли бы всех взять с собой. Другие могли бы заистерить и сорвать все ваши планы. Вам нужен был только один помощник, но абсолютно надежный. Ваш многолетний телохранитель был самым очевидным выбором. - И что вы теперь намерены делать? - осведомился Разумовский. - Ну, вообще-то этот вопрос я хотел задать вам, - ответил Штольман. Разумовский огляделся вокруг: Штольман с пистолетом в руках, прижавшаяся к его спине Анна, сидящий без сознания Михаил, раскрытый кейс с тремя миллионами долларов на столе. Он еще секунду поразмыслил, а потом молниеносным движением направил дуло своего пистолета себе в рот и нажал на курок. Анна, чтобы не закричать в голос, зажала себе рот ладонью. - Все в порядке, теперь все в порядке, - шептал ей Штольман, развернув и прижав к себе. Они вышли из коттеджа спустя пару минут. - Ну что, пора вызывать кавалерию, - улыбнулся Штольман. - И как это сделать? – поинтересовалась Анна. - Нажмите на прикуриватель в машине, на которой я приехал.