Чужак

Студеная ночь звенела собачьим воем. Заливалась барахольная Блошка, ей вторили на разные голоса псы с разных концов свалки, и песья тревога гудела бесконечной аварийной сиреной. К полуночи собаки стали умолкать одна за другой, как выключенные, а на смену им пришли короткие пересвисты и бодрая перекличка в радиоэфире. На свалку пришли люди. Не здешние, хорошо одетые и вооруженные, молодые, здоровые. Враги. Рыжий чужак не любил людей, и у него были на то причины. Он мог убить любого из этих, сытых, с оружием, со зло-веселыми голосами, ищущими добычи покрупнее, ищущими его. Подкрасться сзади или стремительно прыгнуть навстречу, свернуть шею или ослепить одним ударом, он много чего мог сделать им. Мог и просто оглушить, отобрать оружие и визоры. Он не стал ничего этого делать. На это у него тоже были причины. Он был беглый киборг модели DEX-6 с крадеными документами, и главной целью для него в данный момент был отлет с этой планеты. Его не искали, хозяин потерял его след во время крушения «Черной звезды» и видно решил, что рыжая «шестерка» погибла вместе со всем третьим сектором корабля. Это было лучшее из заблуждений хозяина, и киборг вовсе не собирался выдавать свое присутствие на Новом Бобруйске серией зрелищных, а равно — и ювелирно-точных убийств без приказа. Он не хотел разделить судьбу других «сорванных» DEX’ов. Не хотел он и просто попасть в поле зрения визоров, мало ли, куда пойдет информация с их камер. Денису Воронцову, навигатору, человеку двадцати пяти лет от роду, нечего было делать на прикосмодромной свалке. Откуда-то враги знали, где его искать, но раньше, чем их ярко-желтые тепловые ауры отразились на сетчатке зрячих в инфракрасном диапазоне глаз, киборг легкой тенью скользнул прочь от «Стрижа», держа курс на космопорт. Совсем чисто и ясно, без помех от дряхлой аппаратуры и железных переборок, донеслось: — Да нихера здесь нет, только говно крысиное по колено! — А точно крысиное, ты проверил? Ха-ха!.. Ломкие юные голоса. Оружие в руках несовершеннолетних людей. Охота человека на человека. Если только он правильно помнил законы Федерации, то это было не нормальным. Когда до здания космопорта осталось не более километра, в зоне покрытия возник значок другого киборга, даже двух. При дежурном отделении полиции тоже были DEX’ы, и им сообщить о беспорядках на вверенной территории было делом одной минуты. Но едва он настроился на передачу запроса, как под ноги попался еще один крупный тепловой объект, впрочем, уже остывающий. Киборг моргнул, перейдя в человеческий режим зрения, и наклонился к обнаруженному телу. Телу Маркиза, с опаленным лицом, в упор расстрелянного из бластера, но безошибочно опознаваемого программой. Совсем рядом в который раз истошно взвыла собака, затем обиженно взвизгнула, должно быть, схлопотав пинка. Рыжий на секунду застыл, выбирая направление, и свернул к барахолке.

***

Игла до последнего не верила, что Маркиз и вправду забирает ее с собой. Еще в полдень она в который раз ругала и прогоняла его, но к вечеру сидела на чемоданах. В своем лучшем брючном костюме, в блузке, скрывающей грязноватую шею, в короткой шубке из синтезированного меха — полностью готовая к новой жизни на «Большой Земле». «На таксофлайере полетим!» — сказал он, и не явился. Ни на таксофлайере, ни на своих двоих. Игла смолила сигарету за сигаретой, мерила шагами каюту и коридор, выходила на трап. Красное солнце скатилось к захламленному горизонту и утонуло в омуте ночных сумерек, а Маркиза все не было. По свалке ширилась собачья паника, Блошка бесилась у своей конуры — Игла не слышала и не замечала ничего. Окаменелым истуканом она сгорбилась на верхней ступеньке и все ждала, ждала… Собака, отчаявшись докричаться до оглохшей неразумной хозяйки, вскарабкалась к ней и куснула за лодыжку. Игла отмерла, спихнула дворняжку прочь с трапа и только сейчас поняла, что это может быть. Облава, охота… Надо запереться на борту, ведь понятно, что Маркиз уже не придет. И тут в темноте раздались чуть слышные шаги, а собака, открыв в себе, похоже, двадцать второе дыхание, зашлась истеричным лаем. — Кого черти принесли?! Чего вам всем надо?! — завизжала женщина, сжимая пистолет за пазухой. — На свалке вооруженные люди. Они охотятся на бомжей и ищут меня. Вам лучше запереться на борту, — ответил ровный негромкий голос из темноты. — Ты? Ты, проклятый голодранец, привел за собой охоту?! — осенила Иглу страшная догадка. Конечно, Маркиз уже не придет. Он всегда уходил перед осенней охотой в город. — Чертов ублюдок, клейменое мясо, что же ты наделал?! Откуда ты свалился на мою голову?!! Проваливай, проваливай со двора!!! Вон!!! — Голос ее сорвался в рыдания, и женщина бессильно опустилась на корточки, спрятав лицо в рукавах своей шубки. Чужака уже не было, только Блошка, умолкшая, когда подняла крик Игла, с кряхтением взобралась обратно на трап и принялась жалостливо облизывать руки хозяйки.

***

— Деда, там чужие, — сообщил Витя-у-меня-все-хорошо, таращась в мутно-черный иллюминатор древней яхты. — Ниче, малой, не бзди! Иди-ка в рубку, раскочегаривай нашу ласточку, — велел Горелый, вернувшийся снаружи и сосредоточенно возящийся с запорами двери. Шлюзы яхты были давно и прочно заперты, а парадным ходом в дедовы апартаменты служила дыра в корпусе, прорезанная автогеном. Дурачок, осчастливленный порученным делом, ускакал в ободранную рубку. Горелый приладил на место последнюю щеколду ростом со средний шлагбаум, и пристроился у того же иллюминатора, поглаживая бластер и бормоча под нос: — Ишь, сука рваная, подсидеть хотел Горелого!.. Охоту натравить хотел, мать его курва!.. Горелый еще всех вас переживет, и на могилках спляшет, етить его через нехай, да черта лысого!.. Попытка дворцового переворота в масштабах одной свалки, затеянная Маркизом, была обречена на провал с самого начала. Дед Горелый недаром занимал свой высокий пост, а уж выдвигать ему ультиматумы, напившись для храбрости или еще по какому поводу… Хоть дед и мало напоминал собой Цезаря, но и Маркиз не вытянул роль мятежного сенатора Брута. Именно поэтому труп его остывал сейчас на просторах прикосмодромной помойки, а Горелый баюкал на коленях бластер, «полегчавший» ровно на один заряд. Со спокойным злорадством он вслушивался в собачий вой за стенами своей ржавой крепости.

***

Пигмей шел по Лесу, и не узнавал его. Собачьи голоса заворачивались в тугие воронки смерчей, сбивали с дороги, железные корни арматуры то и дело норовили зажать ступню в капкан. Наверное, он слишком много времени провел в городе, и Лес больше не узнавал его, гнал из себя прочь. Но это ничего, он доберется до родной берлоги, выпьет грибного чаю, и все встанет на свои места. Возможно, скоро к нему выйдет Приходящий и объяснит, что здесь случилось. Пигмей не почувствовал, как между лопаток вонзился ледяной шип станнерного разряда, он просто рухнул в объятия лесной земли. Парализованный, ошеломленный подлостью Леса (что же за новых тварей тот напустил на своего блудного сына?), Пигмей не разобрал, что по пустырю в зоне военных катеров вдруг заплясали красно-синие всполохи и механический голос с ночных небес возвестил: — Это полиция! Всем бросить оружие и держать руки на виду! Не двигаться, вы арестованы! И тогда Пигмей тихо обрадовался, что он и так безоружен и неподвижен.

***

В желудке было пусто, голову словно залили цементом, да еще и кашель усилился после бессонных суток, начавшихся с охоты и облавы на помойке, а закончившихся крайне заманчивой вакансией в порту Новый Бобруйск-31. Рыжий парень в растянутом свитере первым проскользнул в комнату ожидания и занял место в углу. Следом вошли двое: высокий смуглый брюнет в пестрой бандане, с планшетом в руках, и полноватый, среднего роста, с врачебным саквояжем. С кандидатом в навигаторы они лишь поздоровались короткими кивками и продолжили начатый еще в коридоре диалог: — Вениамин Игнатьевич, что лучше взять, сгущенку или повидло? Сгущенка оптом дешевле, на повидло — скидка. — Закажи сгущенку, там натуральных компонентов побольше будет. — Понял, берем сгущенку. Тридцать банок, готово! Корабль ЛПКВ-231 срочно нуждался в навигаторе, и уже завтра вылетал на необитаемую кислородную планету субземного типа. И это были только основные его преимущества. Рыжий парень в буром свитере вертел в пальцах паспортную карточку и думал о чем-то своем.