Чужак

Заведение называлось «Адреналин» и по официальной версии предлагало своим клиентам всякого рода легальные увеселения: виртуальные бои, квесты в голографических лабиринтах, бар, танцпол и лицензионных кибердевушек. По слухам и регулярным заявлениям в полицию, также здесь продавали паленую выпивку и относительно легкую наркоту из ксеномиров. Но у «Адреналина» была надежная крыша, и клуб стоял себе в пригороде, пользуясь неизменным успехом у молодежи, которой всех этих радостей жизни в других местах еще не отпускали. Два раза в год, весной и осенью, в промозглое межсезонье, клуб предлагал своим посетителям особые развлечения в реальном времени и с полным погружением. Всякий, кто мог оплатить снаряжение и членский взнос, мог поучаствовать в так называемой «Крысиной охоте». Охотники с визорами, тепловыми сканерами, станнерами и различным стрелковым оружием, по ночам выбирались в места обитания «зверей», «двуногого мусора», «блохастых», «собак», «крыс» — так они называли бомжей. О весенних расправах над бездомными сообщали в новостях, устрашая обывателей и давая повод для гордости самим хантерам. Осенние проходили тише и незаметнее, первый снег прятал следы, зато поучаствовать в осеннем загоне считалось престижным, ведь к холодам на свалках оставались только матерые «звери», умевшие постоять за себя. Руководил «Крысиной охотой» менеджер клуба по прозвищу Вепрь, бывший кобайкер, навсегда лишенный прав на космический транспорт после одной нехорошей аварии. Вепрь был на короткой ноге с «серьезными людьми» как с той, так и с этой стороны закона, и поголовье промыслового «зверя» в округе знал не хуже, чем тот же дед Горелый.

***

Сырым осенним вечером, когда голографическая вывеска клуба еще неуверенно конкурировала с зеленой зарей, Вепрь стоял на заднем крыльце и жевал фицу. Тощенькая сутулая тень выросла из-за мусорных баков сама собой, и пропела голосом Маркиза: — Мир дому сему! Как поживаете, большой белый господин? Не перевелись ли денежные знаки на ваших счетах, не скисло ли пиво в кегах? Вепрь сплюнул черной от фицы слюной вместо приветствия и предупредил: — С подветренной стороны заходи, а то воняешь, словно из толчка вылез. Маркиз угодливо хохотнул знакомой шутке, хотя было и не смешно. На встречу с управляющим «Адреналина» он нарядился франтом, добыв сухую и чистую одежду из своего малого схрона, и даже посетил санитарный бокс в космопорту. — Со всем нашим почтением, — шаркнул ногой в полупоклоне бомж. — Я к вам, господин Вепрь, по дельцу. Ноябрь на носу, скоро, надо полагать, поохотиться пора бы? — А ты, что ли, свою шкуру предлагаешь? Герой-смертник? — ухмыльнулся менеджер, смеряя Маркиза насмешливым взглядом. — Что вы, куда нам, с нашим-то здоровьем? — захихикал-заперхал бомж, скаля поредевшие за последние дни зубы. — Нам-то дай бог до Рождества дожить, не говоря уж — до весны! Нет, я не герой, я больше головой, умишком работаю. И вот что надумал, соизвольте выслушать… — Выкладывай уже, а то наплел пять километров стекловолокна, да все по астероидам. Откуда ты нахватался такого базара, я одного не пойму? — не выдержал Вепрь. — Ты же не при музее живешь? — Наследственность, исключительно благородная наследственность, а также широкопрофильное самообразование, — с достоинством пояснил Маркиз, хотя его собеседник и так уж морщился, словно ему на уши вываливали контейнер прокисшей лапши. — Но буду краток и сразу перейду к сути. У нас при космодроме поселился чужак. — И что, отъел у тебя последний кусок? И ты мне прибежал жаловаться? — недобро хохотнул Вепрь, сунув в рот новую палочку фицы. — Нет, как можно! Со стороны посмотреть — смирный парнишка, ни ствола при нем, ни ножичка, пропитается разве что не святым духом. Но!.. — тут Маркиз многозначительно воздел кверху свежеотмытый палец. — Этот парнишка к нам заявился с «Черной звезды», наемничьего транспорта. Говорит, ходил в навигаторах, да только шмотье свое он живо сменял у моей подружки на штатское. А комбезик-то — без петлиц, и вообще, это с кибера тряпка. — Так может, это и есть кибер? — снова ухмыльнулся Вепрь. — Вы бы его к какому делу припахали, чем ко мне на крыльцо ходить, блох ронять. Маркиз опять-таки шутку поддержал смешком, но продолжил: — Он смирный-то смирный, но уж очень на понтах. Ниче не боится, ни с кем дружбы не водит, торга не ведет. Крыс жрет сырьем, а ловит — на лету! И морда у него такая, словно человека ему порешить — как два пальца… Хищный зверь, тока ученый. Нам такие чужаки не нужны, нечего баламутить!.. — Так ты хочешь всю «Крысиную охоту» напустить на какого-то одинокого чмошника с разбитого корабля, типа, у вас на помойке завелся лишний Рембо? Ты не припух ли часом, бомж? — Зачем же сразу на одного? Людишки-то на свалке еще не перевелись, порезвятся, побегают, кровь разгонят. На то ведь и щука в речке, так, господин Вепрь? — подмигнул заговорщицки Маркиз. — «Людишки»! Крысы вы и есть, помойные, — с отвращением процедил Вепрь. — Много я всякого дерьма насмотрелся, но такой гниды как ты — ни разу не встречал. Не западло тебе своих же закладывать? Не жалко тебе бабу свою, или того безногого хрена? — Э-э-э, белый господин! Безногий уже столько охот и облав пережил, что ему оно вместо лечебной физкультуры. А бабу я все равно собирался на «Большую Землю» вывести в турне, пусть порадуется, а то вечно одно нытье: «принес мало, пропил много». Мы — привычные, а если кто попадет под раздачу, выходит — утратил квалификацию. Закон джунглей, как говорил старик Хемингуэй! — Ну, если только закон джунглей… — протянул Вепрь и вытащил из кармана упитанный бумажник. — На, смотри не подавись! Со второго на третье жди гостей, крыса. Под ноги к Маркизу спланировала купюра в пятьдесят единиц. Бомж поднял ее, бережно обдул налипшие песчинки и, еще раз поклонившись и расшаркавшись, растворился в сгустившейся мгле. Вепрь какое-то время еще постоял на крыльце, потом достал видеофон и набрал типовое сообщение для хантеров: «Открытие сезона охоты на крыс от 02.11. За снарягой и стволами стучать в личку».