Клубок проблем

Итак, шериф Стилински уходит на пенсию, и это становится очередным событием года: поддержать Джона собралось полгорода, если не больше. Хотя, по мнению Дерека, это всего лишь общегородской повод напиться и позудеть о том, что «раньше было лучше». Но Дерек — последний человек, который может быть недоволен всеобщим весельем, даже Стайлз проникся и позволил отцу напиться подозрительными креветочными коктейлями и попробовать угощения каждой домохозяйки в городе. Вероятно, он пожалеет о своем благодушии за предстоящие дни с лозунгом «Я умираю от похмелья». В любом случае, Дерек мудро планирует держаться подальше от дома Стилински всю ближайшую неделю. Они больше не разговаривали с того обоюдного эмоционального выброса на кухне у Дерека, но даже при том, что Стайлз умеет быть безжалостным манипулятором и порой абсолютно легкомысленно играет с моралью, он никогда не отказывается от своих обещаний. И он обещал рассказать Дереку, как тот может помочь. При этом его единственным условием было время. Дерек должен дать Стайлзу время. И Дерек даже почти доволен их соглашением. Пока. Пока Джон приспосабливается к безмятежной жизни на пенсии, в стае жизнь продолжается весьма неплохо. Кора поговаривает о том, чтобы навестить брата, Лидия планирует провести бо́льшую часть лета с Джексоном в Лондоне, остальные всё так же собираются пару раз в месяц, вместе бегают в полнолуние и страдают хернёй в перерывах. У Дерека хорошее предчувствие, и он не уверен, что ему это нравится. Госпожа Надежда имеет привычку вытирать об него ноги, а ещё Дерек каждую свободную минуту думает о проблеме, которую ему не терпится разрешить. Может, отчасти поэтому ему так тяжело оставить Стайлза в покое. Ощущение, будто дамоклов меч нависает над ним круглые сутки. И этот самый меч таки падает, правда, не с той стороны, откуда Дерек его ожидал. Потому что одним чудесным вечером, на не-полнолунном собрании стаи появляется Стайлз с ворчащим экс-шерифом на буксире. — Садись, — распоряжается Стайлз, и по тому, как Джон устало падает на диван рядом с Бойдом, Дерек понимает, что они спорили об этом уже много раз. — Привет, дети, — Джон неловко здоровается, и затем следует потрясающий момент, когда все беты сначала пялятся на него и потом, как один, обращают свой взгляд на Дерека. Дерек разрывается между странностью происходящего и личной гордостью: наконец, он смог стать для ребят тем альфой, к которому они могут обратиться, когда сбиты с толку. — Включите телек погромче, ребятки. Мне надо поболтать с вашим могущественным альфой наедине, — бросает Стайлз, за локоть волоча Дерека к выходу. — И не позволяйте папе есть фастфуд! — добавляет он, перед тем как захлопнуть за собой дверь. — Эрика только что передала ему Cheetos, — сообщает Дерек, слыша отчетливый хруст чипсов даже сквозь орущий телевизор. Стайлз стонет и хлопает ладонью по своему лицу. — Черт побери, Эрика! У меня к ней будет серьёзный разговор. Заигрывать с родителем своего друга, это пиздец как не круто. Дерек решает не поощрять дальнейшие размышления на эту тему, потому что у него возникает устойчивое чувство, что он не хочет этого знать. Что он хочет знать, так это какого хрена здесь вообще происходит. — Ну и?.. — Наши родители — тоже стая, верно? Дерек никак не ожидал этого вопроса, но он привык, что Стайлз частенько бросается кручеными мячами, так что на этот раз он быстро берёт себя в руки. — В некотором смысле, да. Они под защитой стаи, но у меня нет над ними никакой власти, если они формально не признают меня своим альфой. — … я никогда этого не делал, — говорит Стайлз, прищурившись, и Дерек закатывает глаза, потому что, конечно же, сейчас самое время, чтобы неуверенность Стайлза в себе и окружающих встала на дыбы. — Ты передавал мои приказы Скотту задолго до того, как он смог побороть себя и, наконец, вступить в мою стаю. Значит, ты признал мою власть раньше МакКолла, причём, даже без привязки ко мне укусом. — Но я спорил с тобой буквально обо всём! — Да, и до сих пор споришь, и это хорошо. Но ты всегда принимаешь моё окончательное решение, хоть и заставляешь идти на компромисс. Ты всегда приходишь на собрания стаи, и это не просто так — ты с самого начала работал с моей стаей на равных, и, честно, я до сих пор не могу понять, почему ты сомневаешься в том, что ты достойный член стаи. И, к слову, очень важный. Стайлз растерянно моргает, будто это и правда для него новость, и Дерек немного отчаивается. Очевидно, он недостаточно обнимал Стайлза, или что-то в этом роде. — Эм, да? О’кей, ладно, — неловко отвечает Стайлз, и Дерек закрывает на это глаза, потому что, похоже, Стайлзу нужно время, чтобы переварить информацию. — Короче говоря, если отец признает твоё главенство по стайным вопросам, он полностью войдёт в стаю, так? — Да. Поэтому он здесь? Чтобы присоединиться к стае? — Ну… — Стайлз забавно гримасничает, и это заставляет Дерека фыркнуть. Его жизнь без Стайлза определённо была бы не такой весёлой. — Не… не совсем так. Возможно, я совсем чуть-чуть шантажировал и угрожал папе, чтобы доставить его сюда. Дерек со вздохом качает головой: — Объяснись. — Ладно, слушай, я же обещал дать тебе знать, так? Ну, что ты можешь сделать, чтобы помочь мне? И, ну… это оно и есть. — Я могу помочь, приняв твоего отца в стаю? — Нет. То есть да. Я имею в виду, — Стайлз стонет с отчаянным разочарованием и начинает вышагивать по крыльцу, — уволенный или нет, он всегда будет лезть в самое пекло, потому что он чертов герой, это да. Но он просто не может уберечь себя сам. И я подумал, что если он будет в стае, то… ну, знаешь, он больше не будет одинок на поле боя. Дерек кивает, признавая правоту Стайлза. Однако есть ещё одна небольшая загвоздка. — Но этого не случится, если он не захочет. Ты не можешь насильно привязать его к стае. Даже укус может быть отклонен, если очень сильно постараться. — Ты знаешь о моём даре убеждения, я смогу его уговорить! Он скоро придёт к тебе. — Хорошо. Но пока этого не случилось, не стоит притаскивать его сюда, всем от этого неловко. Особенно для него. Мы все для него дети, Стайлз. Вид бессильно опустившихся плеч Стайлза пронзает сердце Дерека острой болью, потому что он знает. Он знает, как отчаянно Стайлз хочет защитить дорогих ему людей. И он знает боль осознания того, что ты ничего не можешь сделать. — Но он не одинок, — тихо добавляет Дерек, уверенно опуская руку на плечо Стайлза. — Он всегда под моей защитой, потому что близок стае. Тем более он живет на территории Хейлов. И кроме того… — он колеблется, прежде чем окончательно решить, что оно того стоит, — я был у него на быстром наборе с того момента, как он обо всём узнал. Стайлз резко вскидывает голову с забавно расширенными глазами. — Что? — Твой отец звонил мне каждую неделю, чтобы расспросить о делах, на которые натыкался по мере исследования архива. И он заставил меня рассказать обо всем Хаммерстайн, чтобы она не шарилась вслепую. Это, к слову, обернулось меньшей из наших проблем, оказалось, у неё в семье есть парочка перевёртышей. Кентавры. Кто бы знал? — Что? — растерянно повторяет Стайлз слабым голосом. — Стайлз, — мягко говорит Дерек, дотрагиваясь до второго плеча парня, чтобы не дать тому потерять связь с реальностью, и убедиться, что всё его внимание принадлежит Дереку, — он никогда не был одинок. И никогда не будет. Стайлз внезапно вздрагивает в руках Дерека, и мощный всплеск соли в воздухе врезается в рецепторы оборотня. Стайлз отворачивается, очевидно, привыкнув прятать свои слёзы, но на этот раз Дерек не собирается позволять ему делать вид, что всё в порядке. Он притягивает Стайлза к себе, сжимая его в объятии крепко-крепко, пока не чувствует, что ещё чуть-чуть — и Стайлз не сможет дышать. Но по тому, как сильно парень вцепляется в его спину, Дерек понимает, что это было верным решением, и они стоят в обнимку, долго-долго, наслаждаясь тишиной ласкового летнего вечера. Стайлз не издаёт ни звука и всё ещё тихонько дрожит, его слёзы добираются до плеча Дерека, медленно впитываясь в хенли. — Я всё ещё беспокоюсь, знаешь ли, — влажно выдыхает Стайлз в шею Дерека уже намного позже. — О нём. О всех вас. Вы постоянно в опасности и… — Я знаю. Ты не был бы собой, если бы не волновался о всех и вся. — Тогда почему ты не можешь дать мне спокойно порасстраиваться из-за этого? И вот он — вопрос на весь чертов миллион, верно? Дерек не знает ответ. Да, здесь явно имеют место инстинкты альфы, кричащие внутри него, настаивающие, чтобы он поднял свою задницу и сделал для стаи что-то хорошее. Но он всегда позволял членам стаи обращаться к нему самим, когда они понимали, что нуждаются в альфе. Со Стайлзом всё совсем не так. И это не потому, что он не доверяет Стайлзу. Совсем наоборот. Он никому не доверял настолько безоглядно и всецело ещё со времен, когда была жива Лора. — Я не знаю, — наконец честно отвечает Дерек, и Стайлз трется щекой о его плечо, прежде чем разомкнуть объятие. Он вытирает лицо рукавом толстовки, и Дерек отворачивается, упорно рассматривая пустую дорогу, чтобы дать ему хотя бы такую иллюзию личного пространства. Но едва ли спустя секунду Стайлз стоит рядом, совсем близко к Дереку, будто он ещё не совсем готов отказаться от последних крох тепла от объятия. — Ну, вообще-то, у меня есть парочка теорий. Но ты можешь быть не готов их услышать. — Стайлз с силой втягивает носом воздух, вдыхая мягкий летний аромат, его тело прошивает последним судорожным подергиванием, и он медленно выдыхает, выпуская истерику вместе с воздухом. — Не готов? И что это, по-твоему, значит? — Дерек, конечно, понимает, что он всё ещё работает над собой, но, вообще-то, обидно после пройденного им пути слышать, что он недозрел до мыслей Стайлза. — Не готов, как в смысле «не готов», Дерек, ну боже ты мой! — Что, ты думаешь, мне не понравятся новости и я сорвусь? Когда конкретно ты понял, что не можешь мне доверять? — Дело не в твоей выдержке, придурок, а в том, что, возможно, ты не хочешь это услышать. У Дерека вырывается несдержанный стон разочарования, потому что он чертовски устал от людей, полагающих, что они знают, чего он хочет. — Стайлз. — Или, может быть, я не прав! — выпаливает Стайлз. — Никогда не знаешь, это может быть он, тот самый первый раз — заткнись! — когда я совершенно и абсолютно не прав, но, может, я просто не хочу рисковать!.. Ложь настолько явная, что Дерек фыркает и качает головой, пропуская мимо ушей всю остальную чушь. — Тебя это вообще когда-нибудь останавливало? Стайлз драматично ударяет себя по груди. — Ты только что намекнул на то, что я ошибался раньше?! Рань меня прямо в сердце, почему бы и нет! — Зачем бы и да, если слова ранят намного больнее? — язвит Дерек, и он почти забывает, что у них тут, вообще-то, глубокоэмоциональный момент, однако Стайлз, похоже, больше не может удерживать наигранную ухмылку, и она медленно сползает с его лица. — Так и есть. Так ведь? — Да. Слабая искаженная улыбка трогает губы Стайлза, и Дерек чувствует, как постепенно спадает напряжение. — Звучит как мой новый статус на фейсбуке, а, большой парень? И Дерек не может не засмеяться. Стайлзу даже не приходится искать способы сменить тему, Дерек прекрасно справляется с этим сам. Но это не значит, что Стайлз прав, и Дерек делает это потому, что не хочет знать ответы. Напротив, ему никогда не удавалось закрыть глаза на что-то, касающееся Стайлза, и в этом-то и есть суть проблемы. — Стайлз, — произносит Дерек и ждёт, пока покрасневшие глаза парня не остановятся на нём. — Скажи мне, почему, ты думаешь, я не могу позволить тебе чувствовать боль. У Дерека не пропадает ощущение щекотки где-то на подкорке мозга, будто чем больше они об этом говорят, тем ближе он к долгожданной разгадке. Но он не сможет дойти до этого сам. Ему нужно, чтобы Стайлз направил его. Как и всегда. — О’кей. О’кей, только, пожалуйста, помни, что это всего лишь теория. — Ладно. — И, типа, не пытайся вырвать мне горло или вроде того, пожалу… — Стайлз. — О’кей! О’кей, я думаю… Я думаю, может, есть что-то… между нами. Я не знаю, что именно. Это всё вполне может быть связано с тем, что я вроде как скоро стану эмиссаром, или, может, наша новая привычка обниматься вызвала какую-то сильную супер-пупер связь… — … но? — Но… да, есть одно «но». Я вроде как думаю, что это что-то большее. Но, учитывая всё дерьмо, с которым ты до сих пор пытаешься разобраться, я не уверен, что сейчас подходящее время распутывать весь этот клубок проблем. Одна из самых раздражающих черт Стайлза, по крайней мере, по скромному мнению Дерека, это то, что он может сказать миллион слов, не сказав при этом ничего конкретного. Боже, ответ так близок, Дерек его чувствует, но никак не может распробовать, и это жутко нервирует. — Что за… клубок проблем? Стайлз выстанывает что-то нечленораздельное и вскидывает руки в знак капитуляции. — Ты серьёзно заставишь меня сказать это? — Да. Мне нужно это услышать, — искренне говорит Дерек, чувствуя, будто он останется совсем один, колеблясь на ветру целую вечность, если Стайлз так и не перейдёт к сути вопроса. Между ними и правда что-то есть, просто он этого не видит. Зато отчетливо чувствует, каким-то образом. Неуловимо и неосязаемо. Как дым сквозь судорожно сжимающиеся руки. Зато Стайлз более чем реален и осязаем: он крепко прижимается к боку Дерека. А ещё он снова начинает дрожать, несмотря на тёплую погоду. — Пожалуйста, Стайлз. Скажи мне. — Я думаю… — выдавливает Стайлз, тяжело выдыхая, и Дерек чувствует, как парень напряженно замирает у его плеча. — Я думаю, мы пара. Дерек медленно моргает, изумлённо уставившись на неподвижный профиль Стайлза. В его мозгу невыносимо громко раздается фантомный звук резко тормозящего автомобиля. Стайлз же выглядит так, будто он не в состоянии оторвать взгляд от очень интересного пятна грязи на дороге. — И… ещё я вроде как думаю, что, может быть, ты этого не замечал, потому что не хотел. И я не виню тебя, чувак, с твоим-то прошлым? Я всё понимаю, правда. Всё, на что Дерек сейчас способен — это стоять на месте и наблюдать, как двигаются губы Стайлза, пока тот продолжает говорить. Потому что это… это… — И это прекрасно, всё в порядке! То есть, нет, не зашибись, конечно, но я хочу сказать, что я не ожидаю от тебя, скажем, принятия связи или типа того, все книги говорят, что ты можешь отказаться, и я пойму, если ты этого захочешь, — с невероятной скоростью лопочет Стайлз, и у Дерека начинает кружиться голова от невероятного количества хаотичных слов. — Хотя, эм, раз уж мы затронули эту тему, м-мне кажется, что я должен дать тебе знать, что я, эм, я бы принял связь, если бы ты этого захотел. Но это не значит, что я пытаюсь обвинить тебя в чём-то! Я всё понимаю, честно-честно! Даже если бы ты не представлял собой двухсотфунтовое вместилище пятисотфунтовых проблем, то кто бы, вообще, захотел стать парой гиперактивного человека, сечёшь, о чём я? — Стайлз, заткнись, — резко обрывает его Дерек, потому что он ещё даже не успел переварить факт того, что они могут быть парой, не говоря уже об остальном словесном поносе Стайлза, и слышать, как тот снова начинает гнобить себя, вызывает у Дерека желание хорошенько его встряхнуть. — О, очень мило, сначала он упрашивает меня говорить, и вот — мы снова вернулись к «заткнись, Стайлз», — он обиженно ворчит, но всё ещё совсем не смотрит на Дерека, он напряжен и неестественно неподвижен, и это всё неправильно. — Всё о’кей, всё правда в порядке, не волнуйся насчёт всего этого, я никогда и не думал, что ты меня захочешь, особенно когда ты не захотел этого увидеть и… — Стайлз!.. — Да, да, заткнись, знаю, я всегда превращаюсь в «заткнись, Стайлз» рядом с тобой, не так ли, почему это должно быть иначе, — горько и совсем тихо говорит Стайлз, и Дереку кажется, что его тянут в миллион разных направлений, разрывая на кусочки, потому что… как он, вообще, должен к этому относиться? — Знаешь, что? Я собираюсь вернуться в дом и прочитать Эрике суровую лекцию о стайном бро-кодексе и вреде пережатых сонных артерий, — Стайлз начинает пятиться к двери, всё так же не поднимая взгляд на Дерека. И в момент, когда между ними пропадают остатки тактильного контакта, что-то рушится в голове Дерека, впрочем, тут же отстраиваясь заново. Только теперь всё встаёт на свои места. Пара. У него есть пара. Он никогда не смел по-настоящему на это надеяться. Таким, как он, не полагается быть настолько счастливыми. Пары бесценны, не каждый волк её удостоен. Что касается людей, то знать, что ты являешься парой волка… ну, Дерек о таком никогда не слышал. Хотя, давайте начистоту, это же Стайлз. Тем более, что он обладает силой и уже подходит к концу пути становления эмиссаром стаи. В любом случае, если бы кто и мог раскачать лодку и спровоцировать связь, то это бы однозначно был он. И Дерек очень хочет врезать самому себе за то, что не увидел, что творилось у него под носом. Его слишком хорошая осведомлённость обо всём, что связано со Стайлзом, в особенности с его психическим состоянием. Ощущение пустоты после прекращения их общения. Здравый смысл Дерека, мгновенно улетучивающийся с первой же слезой из грустных глаз Стайлза. Напряжение, препирательства, но всё те же взаимные уступки даже после долгих споров. И Дерек был так сильно погружён в свои проблемы, что даже не замечал этого. Рука Стайлза уже тянет дверную ручку, когда Дерек оказывается рядом, и дверь дребезжит от врезавшейся в неё спины парня. У Стайлза достаточно времени, чтобы, наконец, посмотреть на Дерека широко раскрытыми глазами и неосознанно приоткрыть рот от неожиданности, перед тем как Дерек следует своему самому основному инстинкту и, подавшись вперёд, захватывает губы Стайлза своими. Душа Дерека поёт, кричит, орёт благим матом, что это, это — правильно. Даже когда Стайлз кусает его губы и болезненно тянет за волосы, потому что со Стайлзом никогда не бывает просто. Дерек не может, не смеет поверить в происходящее, но оно реально. И, к слову, довольно болезненно, и он шипит, когда Стайлз притягивает его к себе так близко, что их зубы сталкиваются, придавливая и слегка раня его губу. — Прости, прости… — Заткнись. — Ммм, ладно, — легко соглашается Стайлз, и Дерек клянёт себя за то, что никогда и не подозревал, что заставить Стайлза замолчать так просто. И приятно.

***

Джон не просто так был шерифом больше пятнадцати лет, и от его внимания не ускользает, что после шумной возни у входной двери все оборотни вокруг него внезапно напрягаются, а затем, один за другим, начинают ухмыляться, шаря по дивану рукой и делая телевизор ещё громче. — Что? — спрашивает он, и беты так долго обмениваются многозначительными, но, к сожалению, понятными только им взглядами, что Джон начинает нервно стучать пальцами по колену. — Ну? — Думаю, мне стоит довезти вас до дома, мистер Стилински, — наконец говорит Эрика. — Всё идёт к тому, что Стайлз останется на ночь. Джон никогда в этом не признается, но он очень долго не может понять, о чём речь. Не то, чтобы у него не было подозрений по поводу отношений его сына и альфы, но… это же его сын и альфа! — О. Ох. Эм. Ладно. — Пойдёмте. — Эрика встаёт и трогает за его плечо. — Поедем на камаро. Она в гараже, и нам не придётся тревожить голубков на крылечке. И Джон может быть уволен и официально записан в клуб старых зануд, но, черт возьми, он всегда хотел прокатиться на камаро, хоть бы и в роли пассажира. Поэтому он по-молодецки вскакивает на ноги, ощущая себя намного бодрее, чем тогда, когда был погребён под обязанностями шерифа, подхватывает свой пиджак и элегантно протягивает руку в направлении двери. — Что ж, в таком случае. После вас, мисс Рейес. Стайлз действительно остаётся на ночь.