Игра на счастье

      Так прошло почти 2 недели. Кристиан постоянно уезжал куда-то на целые дни, возвращаясь часто поздно ночью, со мной он почти не разговаривал. Иногда меня посещали мысли о побеге, но, видя охрану по всему периметру дома, я отбрасывал эту затею куда подальше. Казалось, Кристиан забрал меня из того борделя просто так, не имея ни малейшего понятия, что со мной делать, и оставил всю заботу обо мне прислуге дома. Но в это воскресенье все изменилось.       Выходной день начинался, как обычно: Элизабет хлопотала по дому, наводя чистоту, садовники ухаживали за цветами на заднем дворе, повара на кухне готовили еду на ближайшую неделю, и во всем доме стоял приятный аромат. Я спустился к завтраку, ожидая, что вновь буду сидеть один, в тишине поедая завтрак. Но, войдя в столовую, к своему удивлению, я увидел Кристиана, который сидел за столом. Его светлые волосы были взъерошены после сна, голубые, как небо, глаза бегали по строчкам утренней газеты. На нем были надеты длинные домашние штаны в клетку и застегнутая на пару пуговиц рубашка. На столе перед ним стояла уже пустая тарелка и недопитый кофе.       Подняв взгляд на меня, он без укора и злости, спокойно произнес: — Доброе утро, Джейс. Проходи к завтраку.       Я чуть кивнул в ответ и, боясь испортить его хорошее расположение духа, прошел быстро к столу, сев напротив альфы, начав есть стоящую передо мной овсяную кашу с кусочками яблок. В кухне вновь повисла тишина, наполненная лишь тихим стуком ложки о тарелку и шелестом газеты. Я старался не смотреть на альфу, краем глаза лишь замечая, как он берет чашку с кофе, поднимает, а затем ставит обратно на стол.       А через пару минут он убрал газету, выдохнув, и посмотрел на меня. — Раз сегодня выходной, то, пожалуй, хватит тебе сидеть в четырех стенках, — он произнес это и подозвал Элизабет, что только что вошла в столовую. — Лизи, подбери Джейсу одежду для прогулки.       Горничная кивнула и, улыбнувшись, покинула помещение. Я лишь молча удивленно смотрел на альфу, не веря своим ушам. Неужели я смогу на время покинуть дом? И он при этом будет не против этого? — Как позавтракаешь, иди одевайся. Отговорки не принимаются, — с этими словами Голдман встал из-за стола и покинул столовую, уйдя наверх.       Мне казалось, что я сплю. Он не упрекает меня, как иногда делал это по утрам за завтраком, не угрожает отправить обратно в «приют», а предлагает куда-то пойти с ним… погулять. В моем сердце поселилась надежда на лучшее развитие событий, и я, быстро доев завтрак, побежал наверх одеваться.       Через час альфа уже ждал меня внизу, одетый в синие джинсы, кожаную черную куртку, а под ней была надета рубашка. На улице была весна, правда солнце еще не так грело, и ходить в более легкой одежде погода не позволяла. Элизабет помогла мне заплести мои волосы в колосок, и я спустился к Кристиану в черных брюках, алой однотонной заправленной рубашке и теплом вязаном кардигане. Я отказался от куртки, надеясь, что погода будет теплее, чем обычно.       Кристиан увидел меня и, кажется, улыбнулся, произнеся: — Не замерзнешь? Я отрицательно замотал головой, все еще не решаясь заговорить с ним. Понимая это, альфа кивнул, выдохнув. — Хорошо, но сначала, — он не договорил, прервавшись, обошел меня, встав за спиной, и надел мне на глаза черную непрозрачную повязку, аккуратно завязав. — Я ограничу тебе возможность видеть. Так будет интереснее. Верно?       Я не слышал в его голосе никакой угрозы, понимая, что он улыбается. А по моей спине прошел холодок. Конечно, интерес интересом, но страшно стало до мурашек. Что-то меня настораживала эта идея с прогулкой. Может, я и параноик, но мысли о том, что он может увезти меня в лес и закопать под деревом, меня не радовали. Но я кинул в ответ на его слова, надеясь на лучшее.       Он осторожно взял меня за руки и повел из дома к машине. Его ладони были, кажется, раза в два больше моих. От этого я покрылся румянцем и молился, чтоб альфа этого не заметил. Крис открыл дверь машины и помог сесть на сиденье. Я на ощупь пристегнулся ремнем безопасности, а, когда он сел на водительское место, я почувствовал, что мы тронулись. Желая видеть, что происходит на улице, я попытался снять пальцем повязку с одного глаза, но услышал голос Кристиана: — Не трогай повязку, а то будет неинтересно.       Смирившись, что всю поездку я буду «слеп», я прислушивался к гулу машин за окном, представляя, как люди спешат куда-то, разговаривают, кто-то кого-то толкает и спешно извиняется, кому-то вообще плевать на всех. Представлял, как встречаются друзья детства на улице, совершенно случайно, как сигналят знакомые друг другу в машинах…       Не знаю, сколько времени прошло, пока мы ехали, но вскоре машина остановилась. Держа альфу за руки и выйдя из машины, я вдруг услышал звонкий детский смех, хлопки лопнувших шариков и веселый визг даже взрослых, который то приближался, то отдалялся, и широко раскрыл глаза под повязкой. Кристиан снял ее с меня, и я увидел перед собой вход в большой парк аттракционов.       Большое количество людей, семьи с детьми у тиров, парочки, катающиеся на велосипедах и роликах, подростки на скейтбордах, ларьки с разными сладостями — все это погружало в беззаботный мир радости и веселья. — Раз тебе только 16, и тебя рано забрали из семьи, я подумал, что тебе может тут понравиться, — мои мысли прервал голос Кристиана, и я посмотрел на него, видя его искреннюю, легкую улыбку, и сам улыбнулся. — Спасибо вам, — чуть тихо произнес, а он протянул мне руку. — Потом поблагодаришь. Идем уже, — он взял мою ладонь в свою и повел меня в парк. — И давай на «ты». Мне все-таки не 40 лет.       Мне было неловко держать вот так за руку, неловко идти рядом с ним и ловить на нас чужие взгляды, от чего мое лицо становилось пунцовым. Мне было неловко, когда мы подошли к ларьку со сладостями, и он сказал мне выбрать, что бы я хотел попробовать. Растерявшись, я не знал, что выбрать, но остановился на сахарной вате.       После нашего не самого яркого знакомства в том борделе я думал, что сплю. Мы шли с ним по парку, отщипывая от сладкой ваты понемногу, поедая ее, и в это время я всё оборачивался на людей на роликах. Мне казалось, это занятие очень увлекательное, и сам хотел попробовать, но стеснялся просить Кристиана об этом.       Но, видя мои заинтересованные взгляды, понимая мой интерес, он произнес: — Хочешь покататься на них? Его голос заставил меня вздрогнуть и посмотреть на него. Но из-за волнения я не очень быстро соображал и в следующий момент выдал: — На людях?       Крис тут же залился смехом, заставляя меня одновременно краснеть и улыбаться. Понимая, что я сказал, мне стало очень стыдно за свою невнимательность. Но сейчас Кристиан казался мне таким добрым, что все мои прежние впечатления о нем блекли и исчезали. — Глупый, — он произнес, немного успокоившись, но по-доброму улыбался мне. — Хотя было бы неплохо. — Да, возможно, — я кивнул, стоя красный, как помидор. — И все же, я могу тебя научить кататься на роликах. Хочешь? — Да, очень! — ответил я, с энтузиазмом, глядя на него глазами, полными желания научиться чему-то новому и интересному. — Если можно. — Конечно. Идем, — с этими словами он вновь взял меня за руку, выкинув пустую палочку от сладкой ваты в мусорную урну, и повел к месту аренды роликовых коньков.       Усадив меня на лавку, он спросил мой размер ноги, и, получив ответ, сказал снимать обувь, а сам пошел к небольшому деревянному домику, где сидел человек, выдающий временно ролики. Я же в это время разулся и дожидался его, оглядывая людей вокруг. Кристиан вернулся с двумя парами роликов и сел передо мной, держа в руках те, что поменьше, красного цвета. — Давай ногу, — он мягко и осторожно взял меня за лодыжку правой ноги, поставив на колёсики один из коньков, направляя мой носок в него. — Надевай.       Я чувствовал, как горят щеки от смущения, пока он мне завязывал ролики, спрашивая, туго или слишком свободно, удобно или неудобно. Предлагал даже поменять их, если они мне не нравятся чем-то. Когда альфа надел свои и подъехал ко мне, я все никак не мог справиться с волнением и страхом, охватившим меня. Ведь если я упаду, это наверняка будет очень больно. — Возьми меня за руки, — Крис протянул мне раскрытые ладони, глядя на меня. — Не бойся. Обещаю, я не дам тебе упасть.       Я смотрел на него и, решив довериться ему, все же взял его за руки, и он одним плавным движением поднял меня на ноги. Сначала все было хорошо, я даже почувствовал, что стал выше, стал увереннее, но потом мои ноги поехали назад, и я почти завизжал, пытаясь устоять, но упасть мне не дал Кристиан. — Сто-ой, куда собрался? — он засмеялся, по-доброму, ставя меня обратно. — Старайся держать равновесие. Представь, что просто стоишь на земле. И согни немного ноги в коленях. Так будет легче.       И я кивал, стараясь привыкнуть к колесам между моими ногами и асфальтом, делая все, как он говорит, держа его за руку. И вроде самое сложное позади, как вдруг я почувствовал, что еду вперед. Кристиан так же начал двигаться, находясь рядом, мягко придерживая, показывая, как ставить ноги, произнеся: — Не бойся и повторяй за мной.       Обучение искусству катания на роликах далось мне не так легко, как я думал. Каждый раз я норовил упасть, пару раз чуть не утянул альфу за собой, и, в конце концов, смог немного научиться кататься на них. Я не знаю, сколько времени ушло на овладение этим навыком, но к этому моменту я почти свободно рассекал воздух, смеясь, радостный от того, что у меня это получилось. Кристиан же ехал чуть позади, наблюдая, чтоб я никого не сбил с ног на радостях.       Повернувшись в один момент к нему, я заметил в его руках телефон, камерой направленный на меня. Он снимал меня! А я в это время вел себя, как маленький ребенок. От стыда мое лицо стало пунцовым, и я отвернулся, закрыв его руками. Заметив это, Крис убрал камеру и подъехал ко мне, мягко улыбаясь. — Джейс, ты чего? — он спросил, кажется, немного взволнованно. — Зачем ты снимал меня? — я тихо ответил вопросом на вопрос, красный, как помидор. Он лишь мотнул головой, улыбаясь, убрав мои руки от лица, произнеся: — Я ведь это делал, чтоб у тебя осталась память об этом дне. Будешь сидеть вечером как-нибудь и вспоминать, как злой альфа тебя в парк водил.       На последних словах он чуть засмеялся, и я улыбнулся.       И ведь действительно, я считал его злым и жестоким человеком, но сегодня он открылся мне с другой стороны. И мне он казался уже не таким тираном. Это день был пока что самым лучшим с момента, как я попал в его дом.       После прогулки на роликах я потащил альфу на аттракционы. Точнее, он меня. Опробовали мы все, что позволяли наш вес, рост и возраст. Тихая карусель «Ромашка», автодром с электрическими машинками «Формула-1» плавно перетекали в огромные качели с эффектом невесомости «Полет на Марс», катапульту «Вверх!» и американские горки «Семь кругов Ада». На горки я боялся идти, и даже один взгляд на этот аттракцион заставлял вздрогнуть. Вагонетки проезжали небольших кругов за 1 поездку на высокой скорости вверх ногами по кольцу, круто сворачивая на поворотах и падая под углом почти в 90 градусов. Зная, что потом буду жалеть всю жизнь, что не попробовал, я сел в вагончик с альфой.       Кто из нас визжал громче, никому неизвестно, но после этого аттракциона у меня был немного сорван голос, хотя этот факт меня ничуть не расстраивал. Кроме того, нам подарили фотографию с этого аттракциона. Выражения на наших лицах можно вставить в любой фильм ужасов, и он бы стал шедевром.       Ближе к вечеру мы обошли весь парк, увидев карнавал хризантем, что украшали клумбы, создавая прекрасные, замысловатые рисунки; побывали на шоу мыльных пузырей, где люди создавали поистине огромные и красивые пузыри разных форм, маленькие же можно было трогать руками, и они не лопались. Одна девушка даже смогла встать в один из огромных и длинных пузырей. Все это для меня было поистине чудом.       Когда мы уже возвращались к машине, я вдруг почувствовал, как Кристиан потянул меня за руку за собой. Сопротивляться у меня не было ни сил, ни желания, и я пришел с ним к колесу обозрения. — Думаю, ты захочешь увидеть город свысока, — он улыбнулся мне, все так же искренне, и помог зайти в кабинку.       Мы медленно возвышались над деревьями и домами, и вскоре нам открылся вид на вечерний город, которому, кажется, не было конца. Машины гудели на дорогах, ожидая зеленый сигнал светофора, люди спешили по домам или просто гуляли, разговаривая или слушая музыку. В самих зданиях, в окнах горел свет, и он, кажется, компенсировал отсутствие солнца. Весь этот пейзаж дал мне надежду на тот мир, в котором я хотел жить. Обычный человеческий мир со своими победами и поражениями. И этот мир начал мне открывать Кристиан.       Я взглянул на альфу. Он сидел почти рядом, так же глядя на город. Улыбаясь, и, заметив мой взгляд, произнес: — Джейс, я не хочу, чтоб ты считал меня тираном, насильником и извращенцем, какими могут быть и бывают другие альфы. Я знаю, как закончилось твое детство, не очень хорошо и очень рано, и хочу помочь тебе понять, что есть этот мир. Доверяй мне. Да, это звучит глупо после того, как я обходился с тобой, но тебе пока не стоит знать всего. Но я хочу, чтоб ты не чувствовал себя пленником в моем доме. Просто доверяй мне, хорошо?       Я слушал его, не перебивая, и в конце кивнул, осмысливая сказанное. Находясь с ним здесь сейчас и слушая его откровения, мне казалось, что я стал ближе к нему. В порыве любознательности я хотел спросить про кровь на его рукавах в ту ночь, но промолчал. Еще не время, и я не могу полностью ему доверять. Да и он сам сказал, что я не должен знать всего. Но мое сердце грело осознание, что он стал добрее ко мне.       Как мы вернулись домой, я не помню, но знаю точно, что валился с ног. Когда я чуть не выпал из машины, как в первый день, альфа подхватил меня на руки. Улыбаясь, и понес в дом. Кажется, мои щеки от смущения пылали так, что могли сжечь слой кожи на них. Но на его руках было так уютно, что я и не думал сопротивляться.       Последнее, что я помню, было то, что он принес меня в мою комнату и уложил на постель, укрывая теплым одеялом, ибо я уже засыпал. Кажется, в этот момент я нечаянно мурлыкнул (бывает иногда, когда засыпаю), и он, тихо смеясь, перед тем, как уйти, прошептал: — Сладких снов, котенок.       Но я уже этого не слышал, сладко сопя в теплой постели, крепко заснув.