Diary of our meetings.

Last day.

ㅤㅤЖара на улице стояла неимоверная. Солнце пекло так, словно приближалось к земле, и вот-вот рухнуло бы, но тут откуда-то со стороны я почувствовала толчок и открыла глаза. Женщина около пятидесяти с габаритами во весь автобус присела «на край», а затем, разговаривая со своей подругой о невоспитанности молодежи, бесцеремонно вытолкала меня с моего же места. Поднялась я довольно спокойно и тихо, но только я подняла руку, чтобы вытащить наушник и упрекнуть даму в том, что совсем недавно моя нога перенесла гипс в три месяца, как автобус тряхнуло, и меня отбросило куда-то в середину. ㅤㅤЧерт с ней, с женщиной этой, подумалось мне. До школы оставалось около тридцати минут по этим жутким пробкам, и хотя я могла сегодня избавить школу от лицезрения себя, мама все же умудрилась обманным путем заставить меня встать рано утром, дабы просто так просидеть в последний день учебы на шести уроках. ㅤㅤРадовало то, что в последние три дня учебы никто не требовал школьную форму, а потому я надела очень короткие шорты с высокой талией и сверху тонкую, прозрачную майку, дабы немного разозлить классного руководителя сегодня. Парнем он был молодым, и сам часто приходил не так, как этого требовало руководство школы. Двадцать пять лет. Модельная стрижка, высокий, всегда с расстегнутой рубашкой на первые две пуговицы и задранными рукавами, дабы все лицезрели его татуировку. Проблема была не в том, что он мне нравился. Напротив, мы ненавидели с Егором Романовичем друг друга, а потому я и одевалась так, словно только что отстояла на трассе всю ночь. ㅤㅤДля директрисы хуже внешнего вида одного из преподавателей, мог быть только внешний вид его учеников. И если я получала неодобрительные взгляды директрисы, то Романович за меня получал по полной. ㅤㅤУлыбка от моей маленькой, пока еще не удавшейся, шалости, стала расти, но вскоре покинула белоснежное лицо. Народ в автобусе стал прибавляться, и очередная женщина, похожая на ту, что согнала меня с моего же места, оттеснила маленькую тушку назад. Я почти пожалела о том, что сейчас не зима. Парка на размер больше меня всегда давала повод думать о моем избыточном весе, а потому зимой все боялись подойти к такой «булочке». Но стоило солнцу появиться на горизонте, как открывалась белоснежная кожа в сочетании с алой помадой и тонкой талией. ㅤㅤВ детстве я хотела стать моделью, но ростом не дотягивала сантиметров десять. В детстве я хотела стать моделью, а стала…а стала тем, кто упирается пятой точкой в пах незнакомого мужчины. Мне, как неопытной [почти] семнадцатилетней десятикласснице в развратном наряде внимание льстило, а потому я посильнее оттопырила попу, пока не услышала прямо над своим ухом тяжелый выдох. В следующую секунду осознала, что мои манипуляции не прошли даром, и даже сквозь джинсовые шорты я чувствую то, что упирается в меня. Мужской, мать его, член. До этого только одному человеку разрешалось так делать, но это этап пройденный, и после этого этапа не было ни-мать-его-одного. ㅤㅤАвтобус едет очень быстро, и я хватаюсь за поручень рукой, еще теснее прижимаясь к мужчине, но спустя минуту меня и так придавливает к нему, когда водитель резко тормозит на светофоре. Настала моя очередь резко выдыхать, поскольку рука незнакомца ложится на мою талию и сжимает ее так крепко, что кожа покрывается мурашками. На мне слишком тонкая ткань, поэтому я чувствую каждое прикосновение мужской руки на себе. Он медленно гладит мой оголившийся живот большим пальцем, и когда автобус продолжает движение, я чувствую, как незнакомец снова делает это движение — сжимает мою талию в своих руках, и таким образом еще больше вдавливает мою попу в свой пах. ㅤㅤ— Почему ты вечно делаешь это? Нельзя хоть раз повести себя, как нормальный подросток, Арсеньева? ㅤㅤЯ отстраняюсь так быстро, как только могу. Просто делаю шаг вперед и хочу уже протиснуться между бабульками, чтобы вернуться к передним сидениям, но наглая рука хватает меня за край майки и возвращает на прежнее место. ㅤㅤ— Чего молчишь? Только не делай вид, что разучилась говорить, — слышу голос с хрипотцой прямо над своим ухом и сглатываю. Мое тело все еще реагирует на прикосновения этого блять знакомого мне человека. — Когда три дня назад я сказал, что вы можете приходить в свободной форме, я имел ввиду свободную форму, а не твою рабочую одежду. ㅤㅤРезко разворачиваюсь лицом к учителю и бью его по щеке. Сразу после этого замахиваюсь второй раз, но он уже перехватывает мою руку и целует кончики пальцев, отчего внизу живота начинает пылать все с удвоенной силой. Что он делает? Совсем с ума сошел? ㅤㅤ— Восемь лет, Егор Романович, — я не говорю это, а пою. Именно так это слышится, когда стон одновременно со звуком голоса вырывается откуда-то из груди. Вновь чувствую его руку на своей талии, но на этот раз она опускается ниже, и теперь я упираюсь в пах своего классного руководителя не задом, а передом, что явно не нравится Лаврову. Он мгновенно разворачивает меня к себе и слегка надавливает на спину, заставляя немного наклониться и прогнуться. Еще немного, и я взорвусь прямо здесь. ㅤㅤ— Тебе никто не поверит, Арсеньева. Все знают, что ты первая всегда провоцируешь меня и делаешь все, чтобы испортить мне жизнь. Поэтому с тобой никто и не общается. ㅤㅤ— Сука. ㅤㅤОсознавать, что твой классный руководитель, с которым вот уже два года ты ведешь негласную войну, жадно вдыхает запах твоих волос — странно. На протяжении этих двух лет, как он пришел к нам, я пыталась шесть раз перевестись в другой класс и два раза даже залепить Лаврову пощечину. Другой нормальный человек на его месте давно бы уже выгнал меня, но он молчал. Молчал на родительских собраниях, молчал перед директором, молчал перед классом. И хотя все знали, что я всячески отравляла его жизнь, никто не мог упрекнуть меня в том, что я дралась со своим учителем. ㅤㅤОн никогда в этом не признавался, и, в отличие от меня, никогда меня не подставлял. ㅤㅤПочувствовав легкий удар по своим губам, я дернулась и вновь повернулась к Егору Романовичу. В моих глазах все еще играло изумление вперемешку с диким желанием. Пожалуй, если бы я четко осознавала, что происходит, то давно бы сбежала. За все свои семнадцать лет [а в классе я была самой старшей] я и представить такого не могла! ㅤㅤ— Мы уже как-то говорили на тему нецензурных выражений, Арсеньева. ㅤㅤ— Да, и после этого я Вас ударила. ㅤㅤВнезапно губы его разъехались в широкой улыбке. Мы смотрели друг на друга, улыбаясь такими идиотскими улыбками, будто вокруг нас нет никого и ничего. Только я, он и то, что заставило нас впервые улыбнуться друг другу. ㅤㅤ— У вас стояк, Егор Романович. ㅤㅤ— У тебя трусы вместо шорт, и что с того? ㅤㅤВ следующую секунду я хохотнула, а после этого мы и вовсе рассмеялись. До ужаса глупая ситуация, и только спустя некоторое время мы оба осознаем, насколько все это неловко, потому что заливистый смех превращается в нервный смешок и я, закидывая на плечо рюкзак, который стоял до этого на полу, поспешно хочу покинуть автобус, как вдруг за руку меня вновь хватает классный руководитель и совсем легко целует в щеку. Скорее, просто проходится губами по щеке, не попадая прямо в цель, поскольку я убегаю так быстро, как только могу. ㅤㅤВыхожу не на свой остановке и резко выдыхаю. Солнце, кажется, печет прямо в голову, а вот ветра нет совершенно, что заставляет меня махать на покрасневшие щеки рукой. Может, Лавров и никогда не отличался монашеским поведением, но таким я видела его впервые… ㅤㅤДо школы оставалось дойти две остановки, но я не могла сдвинуться с места. Думаю, англичанка бы мне простила, узнай она, что только что со мной произошло.

***

ㅤㅤКогда звенит звонок с четвертого урока, я первая выхожу из класса. Вернее, вылетаю в надежде на то, что на перемене не увижусь с классным руководителем, хотя какая-то часть меня, если честно, и жаждет этого всем своим нутром. Иду по коридору, выискивая его в одиннадцатиклассниках, но вместо знакомого надменного взгляда встречаю похотливые, полные желания глаза сверстников. ㅤㅤДевушка я не слишком общительная. Взрывной характер вперемешку с неуверенностью в себе, но и это я пытаюсь компенсировать своим внешним видом. Люди, хорошо знающие эту натуру, называют меня двуличной. Всегда приличная и до раздражительности правильная при родителях, но в глазах сверстников и классного руководителя совершенно другая. ㅤㅤПрохожу мимо подсобки и не обращаю внимания на то, что оттуда кто-то выходит, а затем чувствую, как боль пронзает мои ягодицы. Поворачиваюсь и вижу Рому. На его губах довольная улыбка, а в моих глазах ненависть. Бить щеки противоположного пола скоро станет моим хобби, ибо в следующую секунду я замахиваюсь и ударяю парня, оставляя на коже красный след от своей руки. ㅤㅤ— Совсем охренел? ㅤㅤ— Брось, — фыркает он недовольно. — Раньше ты так не реагировала, Арсеньева. ㅤㅤ— Раньше мы встречались. ㅤㅤ— Что нам мешает развлекаться без отношений? Все равно мы спали не один раз. ㅤㅤЯ уже хотела было открыть рот, как почувствовала прикосновение чужой мужской руки. Пахло восхитительно, и я невольно прикрыла глаза, дабы запечатлеть это в своей памяти. ㅤㅤ— Пошел вон отсюда, — раздается хриплый голос Егора Романовича. — У тебя есть три секунды на то, чтобы убраться, а затем я отведу тебя к директору и расскажу, как пару минут назад перед тобой вышла Ася из подсобки. ㅤㅤРома разворачивается на одних носках туфель и быстро покидает место, а мои уши становятся красными оттого, что классный руководитель слышал все, что сказал Селин. Моя реакция поражает даже меня: несколько часов назад я сама прижималась к паху Лаврова и мечтала только о том, как он будет нагибать меня в автобусе, а сейчас стою красная, словно помидор, и не решаюсь даже повернуться к нему лицом. За меня все делает преподаватель: хватает мою руку так, что я невольно поворачиваюсь, пытаясь высвободить запястье из железной хватки, и издаю тихий стон боли. ㅤㅤ— Знаешь, что меня радует больше всего, Арсеньева? — сквозь зубы цедит Егор Романович, а я отрицательно качаю головой, пристально наблюдая за его взглядом. — А я скажу тебе, Арьсеньева. Целых три месяца я не буду лицезреть тупоголовую блондинку, портящую мне всю жизнь. Твои показатели в классе выше, чем у остальных, и если ты немного подтянешь мой предмет, то получишь золотую медаль. Только из-за этого я до сих пор не рассказал директору о твоем поведении. Только из-за этого твои родители считают, что ты — ангел. И как только сегодня ты выйдешь из школы, я напьюсь. Напьюсь, потому что проведу целых три месяца без твоих вечных подстав. ㅤㅤ— Спасибо за правду, — немного грубо бросаю я, вырывая-таки руку из цепких лап физика. — Я могу идти, Егор Романович? ㅤㅤОн убирает руки в карманы брюк и принимает самую непринужденную позу, какая только может быть у учителя, разговаривающего с той, кто заставила его член стоять колом. ㅤㅤ— Проваливай, Алена.