Song as Old as Rhyme

Адам медленно распахнул глаза, стараясь как можно скорее избавиться от сонливости, потирая веки. Тогда-то воспоминания о прошлой ночи всплыли в его сознании, заставляя сглотнуть. Неужели это и правда произошло? В это трудно было поверить, но если судить по свободной смятой половине кровати, то это был не сон. Улыбка тронула губы принца, но внезапная мысль пришла в его голову: если он видит смятые простыни, то значит, что Белль на них нет, что, впрочем, логично. Она сбежала? Ей стало стыдно из-за вчерашнего? Возможно, она теперь ненавидит себя… — Я здесь, — словно прочитав на его затылке то замешательство, что было написано на лице у блондина, заметила девушка, стоящая у окна, внимательно вглядываясь в горизонт, слегка приобняв себя обеими руками. Молодой человек вздрогнул, оборачиваясь, и когда его взгляд наткнулся на шатенку, то на сердце сразу полегчало, а улыбка теперь стала шире. — Доброе утро, — мягко произнес он, обрадованный тем, что она все еще была здесь, в его покоях. — Я… Как тебе спалось? — замялся он, не ведая, что говорят в подобных ситуациях, ведь он никогда раньше не просыпался с дамой в одной постели. Вопрос прозвучал довольно глупо, однако Красавица все же ответила: — Хорошо, хотя встала я рано, но не хотела будить тебя, — едва слышно пролепетала Белль, наконец-то сумев совладать со своими эмоциями и посмотреть Адаму в глаза. — Я много думала о том, что между нами было, о будущем, обо всем… — И что же ты надумала? — пытаясь скрыть неподдельный интерес, спросил он, заворачиваясь в одеяло и вставая, не собираясь смущать девушку своей наготой, хоть она уже имела возможность лицезреть его «во всей красе». — Не все так просто, Адам, — опустив голову, вздохнула шатенка, поджав губы, будто бы тщательно подбирая слова. — Я запуталась… Я не жалею о вчерашней ночи, если ты беспокоишься об этом, но она все очень усложнила. Я осведомлена о твоих чувствах, — она виновато глянула на него, чуть покраснев, вспоминая те слова любви, что он прошептал ей перед сном. Было видно, что и сам блондин слегка смутился, хотя всем видом старался показать, что это не так. — Хотела бы я сказать тебе то же самое, но мне нужно еще немного времени, чтобы разобраться во всем этом, я не хочу говорить того, в чем не уверена. Я надеюсь, что ты поймешь меня, — закончила Красавица, боясь увидеть злость или обиду на его лице. После почти минуты молчания молодой человек наконец-то промолвил: — Да, я понимаю. Все это так ново… не только для тебя, но и для меня, и… я дам тебе время. — Спасибо, — нежно улыбнувшись, поблагодарила его Белль, а затем вдруг резко прижалась к мужской груди, исполосованной шрамами, которые сейчас больше привлекали ее, нежели пугали. — Как я и говорила, сегодня я хотела бы отправиться обратно к отцу, но я вернусь, обещаю, — погладив Адама по щеке, с теплотой в голосе сказала она. — Да, так будет правильно, — согласился принц, хотя вся его сущность протестовала против этого. Не только потому, что он не хотел расставаться с Белль, но и потому что… — Ты можешь еще раз дать мне зеркало? Хочу посмотреть, точно ли с ним все в порядке. Ты не будешь против, если… я привезу его с собой, чтобы вы познакомились? Уверена, что как только я все ему объясню, он поймет, — быстро добавила девушка, продолжая улыбаться. — Это… да, конечно, — немного удивленно выдохнул блондин, не ожидавший, что Красавица так серьезно подойдет к этому вопросу. Он извлек из ящика зеркало, отдавая его шатенке, которая была в таком предвкушении, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему счастливой или уж очень близкой к этому, что не заметила тени грусти и замешательства, что сейчас исказили лик принца. — Белль, есть кое-что, что я хотел бы рассказать тебе… — О господи! — воскликнула Белль, смотря в зеркало, совершенно игнорируя тихие слова Адама, явно ошарашенная увиденным. — Папенька! — всхлипнула девушка, закрывая рот рукой в ужасе. — Адам, мне кажется, что его недуг вновь настиг его! — шатенка продемонстрировала молодому человеку отражение, что показывало ей зеркало, и в нем он увидел, как Морис, скрючившись на постели, зажмурился, очевидно, испытывая ужасную боль. Лоб его покрылся испариной, лицо чуть покраснело, и он, судя по всему, тяжело дышал. — Белль… — Адам, который совсем не предвидел подобного поворота событий, стоял в таком же ступоре, как и Красавица, потеряв дар речи. — Мне нужно срочно ехать к нему! — в сердцах выпалила девушка, прижимая зеркало к груди, стараясь восстановить дыхание, сбившееся из-за волнения. — Но мне понадобятся те же травы, что и в прошлый раз, — жалобно промолвила она, снова посмотрев на принца. — Могу ли я… — Разумеется, Белль, — как можно спокойнее заверил ее блондин, слегка стиснув хрупкое плечо в качестве поддержки. — Бери все, что посчитаешь нужным. Возможно, это его единственный шанс выкарабкаться. Я очень надеюсь, что он поправится. — Я тоже, — кивнула Белль, утирая проступившие на глазах слезы тыльной стороной ладони. — Я так переживаю… Я не хочу оставлять тебя в такой спешке и не понятно насколько, но я не могу покинуть его, пока папе не станет лучше. Он все, что у меня осталось, Адам, — вздрогнув, прошептала шатенка, протягивая ему зеркало. — Нет, — молодой человек покачал головой. — Оставь его себе, чтобы не забывать обо мне… — Как я могу забыть о тебе? — непонимающе спросила она, все-таки приняв зеркало в качестве подарка. — Мне кажется, что ты не успеешь даже соскучиться по моей компании, как я вернусь, — слабо улыбнувшись, ответила Красавица, проводя рукой по его немного взлохмаченным волосам. — Я обещаю, что это случится скоро, — опять повторила девушка, а после кинулась собираться в дорогу. Адам громко втянул носом воздух, оставшись стоять на месте, прикрыв лицо рукой. Все так хорошо начиналось… С каким-то тяжким грузом на душе блондин наблюдал, как Белль выводит лошадь из конюшни, а навстречу ей вдруг выбегает миссис Поттс, которая явно ничего не понимала. — Дорогая, вы что же… так внезапно нас покидаете? Что-то не так? — с волнением поинтересовалась дама, оглядываясь на хозяина, подозревая, что это снова была его вина. Но заметив грустный взгляд принца, она уже не была так в этом уверена. — Ох, миссис Поттс, это все мой отец — ему снова плохо, и боюсь, что если я вовремя на приеду, то этот день может стать для него последним! — в этот раз сдержав слезы, рассказала шатенка, крепко сжимая поводья. — Какое несчастье! — воскликнула экономка, взмахивая руками, собираясь обнять девушку. — Но когда же нам ожидать вашего возвращения? — осведомилась пожилая женщина, все же заключая Белль в объятия. — Полагаю, что через неделю. Я смогу выдвинуться, как только папенька выздоровеет, — объяснила Красавица, на пару секунд прижимаясь теплой щекой к плечу миссис Поттс. Ей самой было нелегко уезжать, но страх не застать отца в живых пересиливал все. В этот момент дама с недопонимаем поглядела на господина, который совершенно ничего не предпринимал, подпирая собой дверной косяк. На его лице смешалось столько эмоций сразу, что экономка не могла разобрать, что именно сейчас чувствует Адам. И тут ей стало не по себе… Озарение снизошло на нее в один миг, но видя, как укоризненно на нее смотрит молодой человек, миссис Поттс отвела взгляд, размыкая руки, давая Белль вздохнуть. — Дорогая, подожди всего одну минутку, я принесу тебе теплую шаль, а то ты сляжешь вместе со своим отцом, — затараторила дама, собираясь вернуться в замок, но рука Адама легла на ее плечо в предупреждающем жесте. — Только попробуйте хоть словом обмолвиться по поводу того, о чем мы с вами говорили, и я… — Не нужно угроз, хозяин, — угрюмо прошипела миссис Поттс, и принц даже отшатнулся — он еще никогда не видел экономку такой разгневанной, как будто она готова была испепелить его взглядом. — Я все поняла. Дама вернулась так быстро, что многие поразились бы тому, как ловко она могла передвигаться в таком преклонном возрасте. Протягивая девушке шаль, она вновь быстро приобняла ее, пытаясь собраться с силами и не всплакнуть, слыша, как позади во двор вышли Люмьер и Когсворт, тоже озадаченные внезапным отъездом Белль. — Счастливой дороги, моя милая, — прошептала миссис Поттс, маша ей рукой, оборачиваясь к принцу, надеясь, что тот скажет хотя бы слово. — Спасибо, миссис Поттс, — уголки губ Красавицы дрогнули в попытке улыбнуться. Ее глаза нашли глаза молодого человека, который выглядел очень подавленным, но все же постарался подарить ей радостную улыбку, за что она была ему благодарна. — Я не прощаюсь, — добавила шатенка, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Я признательна вам за ваш радушный прием и собираюсь вернуться. А пока что… до встречи, друзья, — закончив свою речь, Белль пустила лошадь вскачь, не собираясь терять больше ни минуты, думая лишь о спасении отца, уповая на те травы, что сейчас лежали в ее сумке и уже однажды помогли Морису. Слуги переглянулись, провожая Красавицу взглядом, а Люмьер, который не присутствовал здесь с самого начала, удивленно спросил: — Господин, вы вот так просто отпустили ее? — Нет, совсем не просто, — печально вздохнул Адам, стиснув зубы и кулаки. — Но как же проклятье? Ведь… — Я знаю, Люмьер! — гаркнул молодой человек, которому не нужно было напоминать об этом еще раз. — А что с ним? — непонимающе поинтересовался Когсворт, который частенько страдал тем, что находился в прострации, а возраст, который брал свое, «радовал» его порою провалами в памяти. — Ты совсем забыл?! — негодующе бросил метрдотель, намереваясь отвесить дворецкому подзатыльник, но в последний момент передумал, посчитав, что это будет излишне, ведь Когсворт не виноват в том, что уже далеко не молод. — Завтра день рождения хозяина! Думаю, что не нужно объяснять тебе, что это значит? — Уже завтра? — ошеломленно повторил тот, смотря на Адама, который больше не хотел присутствовать при этом разговоре, потому быстро удалился, захлопывая двери, не дожидаясь, пока слуги последуют за ним. — Бедный господин, — заметила экономка, все-таки дав волю слезам, небрежно вытирая их платком. Однако в душе у нее теплилась надежда, что все будет хорошо, хоть вероятность того, что все так и будет была крайне мала. — Ладно, не стоит нам стоять на холоде. Нужно устроить хозяину достойные… достойный последний вечер, — слова не хотели срываться с ее языка, но она, тем не менее, произнесла их, ощущая, как сжимается ком у нее в груди. Люмьер и Когсворд согласно кивнули, но настроение у них было ни к черту. Когда слуги уже переступили порог, дворецкий вдруг спросил: — Так если наш господин, в отличие от меня, знал, что завтра его может не стать, так почему не попросил девушку остаться хотя бы на денек? — Если бы она осталась, то кто знает, что могло бы случиться с ее отцом, — вставила миссис Поттс, уже сумевшая успокоиться, пряча платок в карман. — Хотя я знаю, что он до сих пор не сказал ей о том, что проклятье его заключается не только в подпорченной внешности. Глупец! — воскликнула она в порыве злости. — Он понимал, что из-за его признания Белль замешкается, а любое промедление могло стать фатальным для ее папеньки, если еще не стало. — Все равно не понимаю, почему было просто не заставить ее сказать нужные слова перед отъездом? — Но разве заставив ее сказать эти слова, можно снять проклятье? Мне кажется, что они должны исходить из сердца, — заметил Люмьер, поглядывая на миссис Поттс. — Она сама должна их сказать, — подтвердила дама, окидывая взглядом большой зал, с которым ей так не хотелось прощаться. — Однако… — не унимался Когсворт, — он же не пробовал, если бы наш господин… — Ты еще не понял, Когсворт? — в раздражении буркнула экономка, которая едва держалась, чтобы не поддаться эмоциям и не разрыдаться еще раз. — Он пожертвует своим счастьем, своей жизнью, лишь бы Белль смогла убедиться, что с отцом все хорошо. Мужчины вопросительно уставились на нее, всем своим видом будто спрашивая у нее, что она имеет в виду, потому дама поспешила ответить на их немой вопрос: — Наш хозяин любит ее, и этим все сказано.

***

— Ах, господин, как же мне больно смотреть на вас, — прикрыв глаза, сказала миссис Поттс, сидя у кровати молодого человека, который отвернулся к стенке, явно не настроенный на разговор. Впрочем экономка и не ждала от него каких-то откровений — она лишь хотела провести с ним время, которое у них еще осталось, чтобы запомнить его таким, как сейчас, хотя сам принц, возможно, и не горел желанием остаться в памяти своих слуг вот таким, но выбора у него особо не было. К удивлению пожилой женщины по мере того, как она говорила, Адам постепенно расслаблялся, больше не сдерживая эмоций, беря миссис Поттс за руку, крепко сжимая ее. — Простите меня, мне нужно было время, чтобы смириться… со своей участью, хоть я наивно и предполагал, что уже давно смирился со смертью, — с горькой улыбкой на губах добавил он. — Но знаете, что, миссис Поттс? — она стиснула его руку в ответ, молясь, чтобы слезы не полились в самый неподходящий момент. — Я… не хочу умирать, — прошептал блондин откровенно, уставившись куда-то в одну точку. — Я еще столько всего не сделал… Благодаря Белль я понял, что значит любить… Я понял, что не обязан был сидеть в этом замке, закрывшись ото всех, даже от вас — моих верных слуг и друзей, — экономка уловила то, как дрожал голос господина, но не смела прервать его. — Я был так слеп, всегда… Именно это и принесло мне кучу проблем. Я не предполагал, что кто-то сможет полюбить меня таким, но Белль… Смотря в ее глаза, мне казалось, что она сможет, и это несмотря на то, как сильно я ранил ее, — прикусив нижнюю губу, Адам отпустил руку экономки, складывая обе ладони на животе, всматриваясь в потолок. — Она очень хорошая и добрая девушка, хозяин. Я рада, что вы встретили ее, чтобы там ни было, — улыбнувшись, пожилая дама похлопала его по плечу. — Вы заслужили немного счастья после всего, что вам пришлось пережить. — По собственной глупости, — заметил тот. — Возможно, но вы были юны, неопытны… — Мы провели вместе ночь, — вдруг вставил молодой человек, и даже горечь и печаль не смогли помешать румянцу появиться у него на щеках. — Я догадалась, господин, — усмехнулась миссис Поттс, которая, как оказалось, не стала осуждать принца за подобное неприемлемое поведение. — Как я уже сказала — вы заслужили это. — Она сказала, что не жалеет, понимаете? Сказала, что подумает над тем, что вернуться сюда со своим отцом… Кто знает, возможно, у нас все могло получиться… — Не падайте духом, хозяин, — попыталась утешить его экономка. — Чудеса пусть редко, но все равно случаются… — Ты шутишь? — Адам усмехнулся, саркастически посмотрев на женщину. — Мне уже ничто не поможет… — И все же… — Прости, но я хочу немного побыть один, оставь меня, — попросил блондин, вновь отворачиваясь к стенке. — Как прикажете, — кивнула миссис Поттс, вставая и закрывая за собой дверь, а на душе стало еще тяжелее. Видеть его в таком отчаянии… Однако экономка не просто так говорила ему не терять надежду, ведь в рукаве у нее прибережен один план, и женщина молилась, чтобы этот план сработал.

***

Вытерев пот со лба, Белль плюхнулась на стул, что стоял возле кровати, на которой возлежал ее отец, мирно посапывая. Всю прошлую ночь девушка боролась с его болезнью, стараясь снизить температуру, отпаивая его травами, смачивая тряпку в холодной воде и прикладывая ко лбу, ни на минуту не покидая Мориса, постоянно говоря с ним и прося его изредка отвечать ей, чтобы она могла убедиться, что он в сознании. У нее было достаточно времени, чтобы поведать папеньке о своих приключениях в замке, об Адаме, слугах, даже проклятье. Она не могла с точностью сказать, внимал ли ее речам отец, находясь в бреду, слушал ли, но она продолжала говорить, чувствуя при этом некое облегчение, ведь до этого у нее не было возможности поделиться этой удивительной историей ни с кем. Да, она писала отцу, но всего пару раз, при этом утаив большую часть правды, что и старалась наверстать теперь, ухаживая за Морисом, не жалея сил и пренебрегая собственным сном и отдыхом, хотя дорога слегка утомила Красавицу. — Видимо, он на самом деле такой хороший человек, как ты говоришь о нем, — внезапно подал голос отец, едва приоткрыв глаза. — Он замечательный. Он совершил немало ошибок, но… он действительно хороший человек, я уверена в этом. Я думала, что как только ты поправишься, ты тоже сможешь убедиться в этом, потому как он разрешил мне вернуться в замок вместе с тобой. Я хотела бы, чтобы вы познакомились, — застенчиво пролепетала Белль, накрывая папеньку одеялом. — Сдается мне, что у вас все серьезно, дочка, — хрипло проговорил старик, откашлявшись. — Мне кажется или ты влюблена в него? — Я… — растерялась девушка, не зная, куда деть глаза, — да, я думаю, что это так, папенька, — виновато посмотрев на Мориса, промямлила шатенка. — Я рад за тебя, дорогая, — мужчина мягко улыбнулся, погладив дочь по щеке. — После смерти мамы я боялся, что не смогу сделать тебя счастливой, что оступлюсь, но видеть тебя такой, как сейчас… это дорого стоит. — Ах, папа, — вздохнула она, прижимаясь к руке отца, не скрывая радостной улыбки. Пальцы его соскользнули вниз, и Красавица уже перепугалась того, что отцу поплохело, однако он просто уснул, изморенный болезнью. Одно успокаивало — Морис чувствовал себя немного лучше, и все благодаря травам, что ей удалось раздобыть и привезти с собой. Мужчина подтвердил, что и в прошлый раз он буквально за пару дней встал на ноги, чувствуя себя снова молодым и энергичным, что позабавило девушку. Интересно, скучает ли Адам по ней так, как сейчас скучала по нему Белль? Она точно приврала, говоря, что время пролетит незаметно, ведь прошли только сутки, а она уже мечтает оказаться в его крепких объятиях. Вспоминая то, как нежно ласкал ее принц, как они занимались любовью, выкрикивая имена друг друга, Белль краснела, но грезить о том, что это произойдет вновь, все же не прекратила. Только сейчас она вернулась мысленно к тому моменту, когда молодой человек, кажется, хотел ей что-то сказать, но так и не сказал. Он собирался снова признаться ей в любви? Хотя она это и так уже знала, а сейчас… сейчас она почти не сомневалась, что тоже любит его. Боже, как же ей не терпелось вернуться, кинуться Адаму на шею и признаться во всем. Повторять эти слова вновь и вновь, пока они не станут такими привычными для него. И ей очень хотелось верить, что именно они и разрушат проклятье. — Ты такая мечтательная все то время, что я вижу тебя, — вдруг прервал поток ее мыслей Морис, который уже очнулся ото сна, ехидно усмехнувшись. — Дело в твоем принце? — Да, — честно призналась Красавица, утыкаясь взглядом в свои коленки. — Мне приятно, что моя дочь видит дальше внешности и умеет ценить человека за его поступки, — промолвил старик, погладив предплечье дочери. — Ты так много рассказывала о нем, что я полагаю, что мне просто необходимо теперь встретиться с твоим избранником. — Папа, — все еще смущаясь, пробормотала шатенка, — как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, милая, спасибо тебе, — Морис улыбнулся, прикладывая руку ко лбу, который уже почти не горел. — Хоть прямо сейчас готов пуститься в путь, — добавил он с энтузиазмом. — Ну, для этого еще рановато, однако я могу показать тебе его прямо сейчас, — ответила Белль, вспоминая про магическое зеркало, что лежало в ее сумке, про которое она совершенно забыла в этой суматохе. Чуть ли не вприпрыжку девушка кинулась к нему, усаживаясь рядом с папенькой, приговаривая: — Зеркало, покажи мне принца Адама. Красавица с улыбкой повернула зеркальце к Морису, у которого на лице отобразилось нечто вроде любопытства и легкого удивления. — Не так страшен черт, как его малюют, — заключил он, улыбаясь. — Его внешность необычна, но не думаю, что это можно считать проблемой. К тому же ты сама говорила, что если снять проклятье, то он будет выглядеть совсем по-другому, верно? Шатенка ничего не ответила, но улыбнулась отцу, перехватывая зеркало, желая поскорее увидеть своего принца еще раз, но улыбка, что играла на ее губах, вмиг исчезла, когда она наткнулась на молодого человека, распластанного на кровати, а на лице его так и читалась боль. — Я не понимаю… Все ведь было хорошо, когда я уезжала… Неужели он тоже чем-то заболел? — на секунду у нее в голове промелькнула мысль о том, что в ту ночь, когда они спали вместе, камин погас довольно рано, из-за чего девушке пришлось, можно сказать, конфисковать одеяло у принца, и, вероятно, это могло послужить поводом для того, чтобы он подхватил простуду. Однако, присмотревшись, Красавица поняла, что тут замешано что-то другое. От ее возбужденного участившегося дыхания стекло запотело, и, чтобы протереть его, Белль полезла в небольшой кармашек, но вместо платка нащупала там клочок бумаги. Странно… Этого точно здесь не было, когда она надевала на себя эту одежду прошлым утром. Хотя как только она развернула смятую бумагу, то поняла, откуда именно она появилась и кому принадлежал этот почерк — всему виной была миссис Поттс, которая сумела сунуть ей это в карман, отдавая девушке шаль. Содержимое записки повергло шатенку в шок, что не ускользнуло от внимания Мориса, который также пребывал в некоем замешательстве. — Дорогая, что такое? — Миссис Поттс… проклятье… Она пишет, что Адам… Его двадцать первый день рождения сегодня, папочка! — громко воскликнула девушка, подскакивая, сжимая в кулаке клочок бумаги. — Я так и не удосужилась спросить… Это значит, что если… — Я понимаю, что это значит, Белль, — осипшим голосом произнес старик, кинув на дочь взволнованный взгляд. — Папа, я… я должна сказать ему, он должен знать, что я… — Да, ты права, — согласно кивнул Морис, даря ей добрую улыбку. — Но как же ты, папенька? Я не могу оставить тебя в такой момент, — запротестовала Белль, хватая мужчину за пальцы. — Можешь и должна, — парировал тот. — Тем более что мне и правда уже гораздо лучше. Я могу подождать, а вот Адам… боюсь, что его время на исходе, Белль. Ты обязана повидаться с ним, иначе… Не допусти той же ошибки, что и я с твоей мамой. Не дай любимому человеку погибнуть. Ступай, доченька, и будь осторожна. А когда все уладится, возвращайся. Хотя, кто знает, может быть я и сам нагряну, раз уж ты так настаиваешь, — усмехнулся Морис, поцеловав дочь в лоб, когда та наклонилась пониже. — Я люблю тебя, милая. — И я тебя, папочка, — прошептала шатенка. — А теперь беги и скажи это ему.

***

— Мой дорогой… — захлебываясь слезами, всхлипывала экономка, ни не секунду не выпуская руки Адама, который невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь нее, совершенно ничего не чувствуя. Часы в холе пробили одиннадцать, лишний раз напоминая принцу о том, что у него остался один-единственный час, который, скорей всего, пролетит так же быстро, как и все то время, что он провел наедине с собой. В комнату вошли Люмьер и Когсворт, и лица у них были темнее тучи. Даже дворецкий, который был скуп на эмоции, едва сдерживался, чтобы не упасть к ногам хозяина и не заплакать. Метрдотель, который уж точно был далек от безэмоциональности, подошел ближе, присев на стул, который оказался свободен, потому как миссис Поттс теперь заняла место на кровати и, не стесняясь, рыдала вовсю. — Хозяин, мы хотели, чтобы вы… хотели как-то порадовать вас в этот день, но у нас ничего не получилось, просим у вас прощения, — промолвил Люмьер, чувствуя, как слезы начинают душить его с большей силой. — Все в порядке, друг мой, — как можно более ласково произнес блондин, ощущая, что настал тот момент, когда ему нужно быть искренним с ними. — Вы сделали для меня достаточно. Я благодарен вам за то, что не бросили меня, что служили мне верой и правдой все эти годы, несмотря на мой скверный характер. Мне следовало быть более тактичным с вами… Сможете ли вы простить меня? — Господин, — теперь уже все трое заревели, а Когсворт, вставший позади метрдотеля, до боли сжал его плечо, но мужчина, видимо, даже не замечал этого, не прекращая смотреть только на хозяина. — Я мог бы умереть в одиночестве, так и не познав, что такое иметь друзей, любовь, счастье… Но теперь я готов покинуть этот мир, зная, что у меня все это было, — невесело улыбнувшись, Адам окинул взглядом всех присутствующих. — Вы были для меня семьей. Спасибо вам. — Ах, господин, вы тоже были нам как сын, — вздрагивая от рыданий, вставила миссис Поттс, чувствуя, как молодой человек проводит рукой по ее седым волосам. — Перед тем, как я… умру, — совладав с собой, буквально выплюнув это слово, он продолжил, — я бы хотел, чтобы… — но снова запнулся. Ему пришлось сделать несколько вдохов, дабы взять себя в руки. Уже отчетливо ощущающий приближение смерти, Адам поежился, обращая взгляд своих до недавнего времени таких сияющих (а сейчас угасающих) синих глаз на слуг, пытаясь улыбнуться.  — Я хочу, чтобы вы сказали Белль, чтобы она не корила себя по поводу моей смерти, потому как не она наслала проклятье и не она стала его причиной. Я прошу вас, утешьте ее, когда она вернется, не дайте ей впасть в уныние. Мне не хватило смелости признаться ей в том, что мои дни сочтены, и я надеюсь, что она сможет простить меня за это. Прощайте, друзья мои, — он подал им знак, чтобы слуги собрались вместе и он смог обнять их всех, пряча тем самым свои непрошенные слезы. — Передайте ей, как сильно я ее любил и как хотел бы, чтобы все закончилось иначе… — подытожил он, закрывая глаза, ожидая услышать, когда часы пробьют полночь. — Почему бы тебе лично не сказать мне все это в лицо? — послышался до боли знакомый голос вместо грохота курантов. Все четыре пары глаз глянули на дверной проем, в котором стояла запыхавшаяся и взмокшая Белль, приложившая руку к груди в явной попытке отдышаться. Все были так поглощены прощанием, что не услышали ее шагов. Они замерли, не сразу осознав, что происходит, пока снизу не послышался-таки звук часов, которые оповещали присутствующих о том, что полночь уже наступила. Не теряя времени, Красавица кинулась к постели принца, который тоже пришел в себя, часто заморгав, словно не верил тому, что она все-таки приехала. — Белль, ты здесь! Но как? Я думал, что ты… — его пальцы запутались в каштановых волосах девушки, которая упала на колени, чтобы находиться на одном уровне с его лицом. — Я же обещала, что вернусь, — прошептала она, а сердце ее забилось как бешенное, когда до нее донесся этот страшный звук, говорящий, что часы пробили уже пять раз. — Я уже и не надеялся… — Молчи, дай мне сказать, — перебила его шатенка. — Адам, тебе не следовало лгать мне, а мне не следовало скрывать от тебя правду. Но пойми, я просто боялась, что мы оба ошибаемся, что мои чувства не настолько сильны, чтобы снять проклятье, что я недостаточно люблю тебя, но теперь… У меня не осталось сомнений. Я люблю тебя, Адам! Люблю! — почти выкрикнула Белль, не в силах больше ждать и контролировать себя, с нескрываемым отчаянием и страстью впиваясь в приоткрытые от удивления губы молодого человека как раз в тот миг, когда часы окончательно умолкли. Слуги, все это время стоящие неподалеку в полном молчании, затаив дыхание, наблюдали за происходящим, не смея даже пикнуть — они только и могли, что утирать слезы, надеясь, что все сработает. На это также надеялась и Белль, которая оторвалась от Адама, вглядываясь в эти восхитительные глаза, которые сейчас просто переполняла любовь. Любовь к ней. А в следующую секунду Красавицу едва не отбросило в сторону, когда появился сначала один луч света, потом другой, еще и еще… Она прикрыла глаза руками, жмурясь, как и прислуга, которая с трепетом ожидала результата. Девушка первая обратила свой взор на принца, что уже совсем не был похож на умирающего, расплываясь в счастливой улыбке. Давая волю эмоциям, с маленькими каплями слез на глазах она кинулась ему на шею, стискивая его в объятиях так, словно он успел умереть и вернуться обратно, хотя, по сути, так оно и было. — Ты жив! Проклятья больше нет! — всхлипывала она в районе его шеи, чувствуя, как большая рука поглаживает ее по спине, а губы касаются макушки в легком поцелуе. — Все благодаря тебе, — ответил он, и после этого шатенка смогла поднять веки, чтобы посмотреть на Адама, который только сейчас оглядел свои руки, и глаза его расширились от удивления, а позже от гнева. — Если проклятье снято, то почему я… Тот волшебник, конечно, не говорил ничего о том, чтобы вернуть мне прежний внешний облик, но я полагал, что раз волки — это его рук дело, то и это тоже… Я думал, что я снова стану красивым, — опечаленно прикрыв глаза, выдохнул блондин, но позже открыл их снова, когда тонкие пальцы девушки прошлись по его носу, щекам, губам, подбородку, очерчивая подушечками каждую деталь его лица. — Ты прекрасен, любовь моя, — благоговейно промолвила Белль, тепло улыбаясь ему. — И всегда был, ты просто не хотел этого признавать, не давал другим увидеть ту красоту, что скрывалась внутри. Мне не важно, как ты выглядишь. Не твоя внешность заставила меня влюбиться, и не она заставит меня разлюбить тебя. Хотя я немного лукавлю, потому что именно твои волшебные глаза, как мне кажется, привязали меня к тебе с первого взгляда и навечно. — Белль, — растроганный таким признанием с ее стороны, молодой человек обхватил обеими ладонями ее щеки, вовлекая шатенку в невероятно головокружительный поцелуй. — Спасибо тебе. До недавнего момента я и не представлял, как сильно люблю тебя. Но мог ли я надеяться, что ты полюбишь такого, как я? Я рад, что ошибался в своих суждениях. Я признателен судьбе, что свела нас, и даже проклятью, ведь без него тебя бы не было в моей жизни. — Я тоже, Адам… Ты показал мне, что значит быть любимой, за что я благодарна тебе и буду благодарна до скончания своих дней, которые, мне хочется верить, мы проведем вместе. — Я люблю тебя, моя милая красавица, — прошептал он в ее губы, совершенно не обращая внимания на радостных слуг, что тихонько вышли из комнаты, дабы не мешать молодым возлюбленным. — А я люблю тебя, мой принц, — незамедлительно ответила Белль, охая, когда Адам вдруг опрокинул ее на кровать, нависая сверху. — Скажи еще раз, — попросил он. — Ммм… заставь меня, — лукаво ответила девушка, прикусывая губу, встречаясь с не менее игривым взглядом блондина. — Сама напросилась, — усмехнулся он, — уж будь уверена — я смогу заставить тебя сказать это. И она действительно сказала это, причем не раз. Красавица выкрикивала эти слова, когда подавалась навстречу безудержным толчкам его бедер; выкрикивала, когда он так приятно оттягивал губами ее сосок; выкрикивала, когда достигала пика наслаждения одновременно с ним, почти теряя сознание от этой всепоглощающей любви, что испытывала по отношению к нему. — Я люблю тебя, — нашептывала Белль тесно прижимающемуся к ней Адаму, который, наверное, никогда не устанет слышать эти слова, так нежно слетающие с ее уст. — Я люблю тебя и буду любить всегда. И теперь, шепча ей слова взаимности, принц был уверен, что даже у такой странной и необычной сказки, как эта, тоже может быть счастливый конец.