Взгляд из прошлого

Он не понимал… Не был способен осознать, что именно происходит. Ещё минуту назад он усмехался над растерянностью этой неожиданно осмелевшей Грейнджер. А теперь… Драко просто стоял рядом с Гермионой слишком близко. Точнее между ними почти не осталось расстояния. А она до сих пор держала его за пиджак и слегка касалась его губ. Почему он не оттолкнет её, он сам не знает. Почему бы ему не начать разъяренно кричать и опозорить её перед всеми, Драко тоже не понимал. Но он лишь стоял и пытался начать думать, осмысливать эту ситуацию. Получалось не очень… Вот он вспоминает, как видит уходящего официанта, как он зовет или пытается позвать Грейнджер, а потом словно его облили холодной и одновременно горячей водой. Что-то теплое коснулось его губ. Теплые губы Грейнджер коснулись его губ. Малфой широко-открытыми удивленными глазами старался уловить всё эмоции на лицах Гермионы, Рона и этой рыжей девчушки. Ещё спустя несколько секунд алкоголь, наверно, заставил, вынудил Драко начать закрывать глаза и слегка приоткрыть рот… Ведь он, Драко Малфой, в трезвом уме и крепком здравии никогда и ни за что в жизни не ответил бы Грейнджер. А сейчас он пьян, просто пьян. …А тепло ушло. Гермиона отпрянула от него. На секунду его взгляд уловил её растерянное лицо. Руки Гермионы отпустили его потрепанный пиджак, но тут же обжигающе холодная ладонь сильно сжала запястье Малфоя и потянула за собой. Она быстро шла, почти бежала и тащила растерянного блондина за собой. Всего пара-тройка шагов и они на улице. Холодный воздух пронзил их тела. Гермиона резко остановилась рядом с бетонной колонной, а Малфой по инерции прошел ещё несколько шагов. Пару секунд он слушал тяжелое дыхание позади себя, когда оно прекратилось Драко резко повернулся и выкрикнул: — Какого чёрта ты делаешь? — с ненавистью говорит он. А она плачет… И он теряет дар речи. Не способен больше кричать и кажется злиться тоже. Драко видит, как Гермиона опирается на колонну, закрывает руками глаза и розовые щеки, из-под её ладоней вытекают капли слёз, а плечи дергаются от прерывистых вздохов. Она медленно сползает на землю и опускается на корточки. По взгляду Малфоя можно было понять, что сейчас он не неуязвим, а напуган и растерян. Теперь Драко не был способен спокойно смотреть на то, как люди разрываются от слез. Он сразу вспоминал горький плач Октавии и Скорпиуса во время смерти Астории. Слезы на щеках его жены, когда больше ничего не оставалось делать, кроме как заливаться в слезах от безысходности, когда она вспоминала о неизменной судьбе. Трепетное чувство в груди становилось всё сильнее. — Эй, — аккуратно и тихо, — Грейнджер. Но кажется она его не слышала или не слушала. В мыслях Гермионы доносились отголоски слов Драко, но понимание того, что её вновь предали, что Рон считает, что она никому не нужна кроме него, что не может ходить в ресторан лишь с подругами, что он даже не чувствует вину за свой поступок. Да, Рональд даже не подумал о ком-то ещё кроме подруг. «Ну, а с кем ты сюда ещё могла прийти?» возможно поэтому она поцеловала его, чтобы что-то доказать Рону? Если бы она могла сейчас думать, а не захлебываться в слезах, скорее всего пришла бы к этому выводу. Сквозь слезы в глазах она замечает, как Малфой вытягивает руку вперед, будто успокаивая. — Грейнджер, успокойся, хватит. — теперь жалея, и ни капли ненависти в его тоне. Плач и всхлипы не прекращаются. Люди, что проходят мимо смотрят, кто с интересом, кто с удивлением, кто-то с улыбкой, а кто-то хочет помочь, но всё равно проходит мимо. И Драко провожает каждого из них злобным взглядом. Около минуты он смотрит на неё. Такую бессильную и измотанную, беззащитную и разбитую. Не выдерживает. И Малфой приседает рядом, напротив Гермионы. — Пожалуйста, Грейнджер, пойдем отсюда. — Каких усилий ему стоило выдавить это? Говорить так мягко и заботливо с ней, грязнокровкой Грейнджер, чей дружек портил всю жизнь Драко в школе, Грейнжер, что всегда обходила его в учёбе, совсем на чуть-чуть, но обходила. А теперь? Он даже не может сделать ей ещё больней, сказать что-нибудь, что ранит её ещё сильней, не может накричать на неё, не говоря уж о том, чтобы оставить Гермиону здесь. Куда делась та ненависть, которую он испытывал, тогда, в кабинете МакГонагл, когда у их дочерей были разборки, или когда она начала обвинять Асторию, или когда она заставляла читать его старые книжки в Хогвартсе? Почему бы ему просто не уйти? Драко не знает ответа… Он сидит напротив Гермионы и пробует успокоить её. Хочет успокоить. И эта мысль пугает его. — Эй, — почти шепотом, — Вставай, Грейнджер. Малфой не знал, что делать. Конечно он не хотел становиться хотя бы её хорошим знакомым даже на пару секунд или поддерживать. Но видя в окно кафе, как растерянный Уизли берет за руку свою спутницу и мило ей улыбается, Драко понимает, что ненавидит его больше чем Грейнджер. И доставлять Уизли удовольствие, увидеть эту странную картину у входа в кафе, он не собирался. — Грейнджер, идем, ты же не хочешь, что бы твой муженёк увидел, как ты плачешь? — Он протягивает руку, берет её за локоть и начинает тянуть вверх. Гермиона медленно встает и упирается головой о холодную колонну. Сейчас она ничегошеньки не понимает, знает только, что её семья разваливается на маленькие осколки. Драко начинает идти куда-то. «Трансгрессировать? А куда? И как? В таком состоянии её расплющит. Да ещё и палочки у него нет. Остаётся одно. Самое ужасное, что только можно представить. Магловское метро» — такое решение принял Малфой. Их волшебные палочки должны были быть в спец отделении. Палочка возвращаются туда, если долго не была со своим хозяином. И такое отделение есть в министерстве. — Грейнджер! Пошевелись. — А в ответ молчание. Драко оборачивается и видит опустошенный, потерянный взгляд Гермионы, смотрящий куда-то сквозь него, куда-то в даль. Успокаивающе выдохнув, он схватил Гермиону за предплечье и потащил в сторону метро.

***

— Гарри, я тебе клянусь, — Глаза Рона были похожи на совиные. Большие и круглые. Рыжеволосый мужчина с зелеными глазами сидел в гостиной дома Гарри. На ярко красном, мягком диване и нервно теребил тесьму на нём. — Ты мог перепутать что-нибудь, Гермиона не поступила бы так. — Поттер пытался успокоить друга, протягивая ему стакан с виски. — Нет, ты не понимаешь… — Рональд покачал головой. — Это был Малфой. За последние двадцать минут, Гарри слышал это имя раз сто. Рон всеми силами убеждал его в том, что Гермиона целовалась с Малфоем. — А ты что делал в том ресторанчике? — устало произнес он. — Я… У меня… Был… Был деловой ужин, — Конечно, Уизли не сообщил своему другу о своем «тайном» свидании. Он вообще не знал, что Гермиона где-то рядом, Рон думал, что она в командировке, потому что не появлялась дома чуть меньше недели. — И с кем это интересно? — С девушкой, — Рональд поднял голову и тут же добавил, — Но это была лишь работа. Просто деловой ужин. — Уверен? — Гарри! Я с ней говорил о делах, а тут подошла Гермиона и закатила скандал, а потом, потом, — Удобно. Если Гермиона придет к Гарри, то тот расскажет о деловом ужине Рона и всё… — Потом подошел этот, и она поцеловала его, — Он скривился. — Думаю этому есть объяснение. Рон пришел к Гарри в состоянии полного шока и взболтнул про Гермиону, когда Поттер узнал об этом, он начал расспрашивать друга, а ему пришлось выкручиваться. — Объяснение? Какое «этому» может быть разумное объяснение? — Ну-у, — протянул Поттер, дабы выиграть время, чтоб придумать нормальную версию происходящего, — Ты уверен в том, что это был Малфой? — Да хватит меня спрашивать уверен ли я. Ты думаешь, я с ума сошел? Конечно я узнаю этого Малфоя. Гарри снял очки и потер глаза, сделав тяжелый вздох, он устало упал на диван рядом с Рональдом и задал вопрос, что мучал его уже давно: — Что межу вами происходит? — Рон удивленно посмотрел на друга. — В каком смысле? Всё… Всё в порядке, — Уизли пожал плечами и слегка улыбнулся. — Нет Рон, не в порядке. Почему она так расстроилась, когда Молли заговорила о детях? Почему Гермиона была такой грустной, если всё в порядке? Что-то с Розой, Хьюго? Или это из-за Малфоя? Ей так трудно с ним работать? — Работать с ним ей уж точно не трудно, — Рон понимал, что ведет себя по свински, но Гарри самый близкий друг, и он не сможет с ним дальше общаться если упадет так низко в его глазах. — Гарри, можно я переночую у вас? — Зеленые глаза посмотрели на Поттера. И Гарри мог поклясться, что в глазах своего друга он увидел вину и потерянность. — Ты как маленький, вам придется поговорить, — Но печаль в зеленых глазах сразила его, — Только одна ночь. — Спасибо, — Рональд устало отвел глаза. А ночью Рон не будет спать и отдыхать, он будет думать. Думать о Гермионе. О детях. О своем характере и поступках. Он всё понимает, что так жить нельзя, нельзя обманывать близких и делать им так больно. Рон осознает, что он в каком-то смысле сломал жизнь Гермионе. Признаёт, что ужасно поступает с детьми и со всеми близкими людьми, а ещё и заставляет врать свою жену. Когда произошла вся эта история с изменой и Розой, Уизли думал, что Гермиона уйдет. Но нет… Когда Рональд увидел Хьюго, подумал что сейчас Грейнджер оставит его. Найдет себе человека, что будет любить так, как когда-то любил он. Но главное, что любил. Может он просто привык к ней, поэтому не возникает навязчивой идеи легко поцеловать её утром, или сказать «я тебя люблю». В какой-то момент, Рон понял, что не любит её так, как это было в годы войны или после неё. Нет. Не так, совсем не так. Любит, но как подругу, сейчас, не больше. Он знает, что не виноват в этом. Никто не виноват в том что любовь прошла. Но Рон так же знает, что всё-таки виноват, ведь не сообщил Гермионе. Мог сказать, и возможно, нет, скорее всего у неё была бы прекрасная семья. А Уизли не сказал и теперь мечется между чувствами к подруге и биологической матери его детей.

***

Драко смотрел в окно электрички, и его взгляд рывками перебирался с одного дерева на другое, с одной скамейки на другую. Смотрел и вспоминал утренний разговор с Уилки. — Слушай, если ты не хочешь, то можешь этого не делать, — Дилан говорил слегка неуверенно, но в его голосе чувствовался подвох. — Просто, понимаешь, если Грейнджер раскроет это дело, то её назначат заместителем, а не меня. А для меня это важно. Тем более ты у меня в долгу. — встретив убийственный серый взгляд на себе он тут же поправился, — Точнее, я хотел сказать, что тебе это ничего не стоит, тебе же плевать на неё. — Ладно. — А что? Драко Малфой ненавидит Гермиону Грейнджер, почему бы ему не помешать ей и не попортить жизнь. Это стереотип, который сам Малфой менять не собирался. — Вот и хорошо, только, тяни расследование по дольше. — Я разберусь, — холодно и с пренебрежением. Драко не любят, когда ему указывают. А тем более, если это такие люди, как Дилан Уилки. Человек, что словно таракан. Выживет любой ценой и пойдет на всё ради своей цели. Хотя Малфой и сам такой, и эта мысль его убивает. Из раздумий и воспоминаний его выбросило, благодаря неожиданному толчку в плечо, точнее лёгкому удару. Сейчас он был готов закричать на весь вагон и разбудить того сладко дремлющего старичка, что сидит в другом конце вагонп, но Драко вновь, уже второй раз за час, останавливает Грейнджер. Её растрепанная голова устало упала на плечо Малфоя. В вагоне электрички почти никого не было, лишь пара человек, а Гермиона сидела рядом. Он поежился в надежде, что Грейнджер уберет свою голову. Затем он попытался по дергать плечом, но в ответ услышал жалобный голос: — Я на него жизнь потратила, чем я это заслужила? — Она была где-то между сном и реальностью. А ещё ей помогал выпитый алкоголь. Если бы Гермиона была в состоянии открыть глаза, она поймала бы взгляд Малфоя. Взгляд без ненависти. Без упрека или усмешки. Взгляд, что полон жалости и сочувствия. Без издевки, как он обычно делает. Обычный и человеческий взгляд. Вскоре Драко прислонился к холодному окну. Этот спасательный холод действовал словно лекарство для головы Малфоя. — Ну, Грейнджер. Только если сейчас кто-нибудь это увидит… В эту минуту Малфой боялся себя. Какого чёрта он сейчас несет спящую Гермиону Грейнджер? В электричке Драко не смог её разбудить и пришлось тащить её в Министерство на руках. Это не составляло труда. Казалось, что даже Макс был тяжелее. Идя по темному коридору с палочкой в руке, что еле держал, Драко молился, чтоб портреты не проснулись и им на встречу не попался кто-нибудь. Наконец-то! Дверь в их кабинет. Малфой произнес заклинание и дверь отворилась. — Нокс, — шепнул он. В кабинете было светло. Лунный свет освещал всё помещение. Заглядывал за каждый уголок. Сочился сквозь холодный воздух. На какое-то время Драко застыл смотря в небо, но Гермиона закинула руку ему на шею. Видимо так спать было не очень удобно. — Та-ак, — протянул Малфой и подошел к дивану, — Лучше тут. Небрежно и одновременно аккуратно он положил Грейнджер. Её волосы были растрепаны, щеки румяные, а тушь слегка растеклась. Но это не нарушало её мирный сон. Разве что сапоги… — Ну нет, Грейнджер, — Малфой начал мотать головой. Конечно он не станет снимать её обувь, чтоб ей было удобно. Никогда в жизни. Ни за что. Он даже не притронется к ней, лишь магия. — Сентвинта! Невысокие черные сапожки ловко слезли с ног Гермионы и прыгнули на пол. Драко устал не меньше чем его коллега. Он устало бросил бежевое пальто Гермионы на спинку дивана, она так и не успела надеть его. Она поежилась от холода, и в правду, в Министерстве было холодно, как никогда. — Серьёзно? — Малфой вздохнул и, будто делая одолжение, накрыл Грейнджер пледом, что лежал рядом. Резко развернулся и почти сразу же исчез в камине.

***

— Пап! Тебя не было пять дней, — Вскрикнула Октавия. Она бросилась к камину и повисла у отца на шее. — Я работал и я очень устал, — Драко приобнял дочь. А затем направился в кухню. Октавия последовала за ним. Она уселась на высокий стул, наклонилась вперед и оперлась на стол, смотря с любопытством на отца наливающего себе чай, она задала вопрос: — А где ты был, — протянула девочка. — На работе, — сказал он на выдохе. — Ну и начальство у вас, пять дней без перерыва, и даже домой не отпустили. — Она подперла подбородок рукой и смотрела на Драко ещё с большим любопытством и азартом, слегка улыбаясь. Он стоял спиной к дочери и не видел её проникающего в разум взгляда, он его чувствовал. Малфой накладывал сахар в чашку. Эта привычка появилась ещё в детстве. Если чай, то только с сахаром и обязательно фруктовый. — Это что-то вроде командировки. Таки обстоятельства возникли. — Драко говорил серьезно. Он всеми силами пытался предотвратить разговор с Октавией на одну из тем, что сейчас блуждают в её голове. Но его дочь лишь хмыкнула ему в ответ, но она продолжала наблюдать за папой. За эти дни ей удалось поговорить со Скорпиусом пару раз, и он клялся своей совой, что по Хогвартсу разгуливает молодая версия их отца. Октавия волновалась, она не видела Драко с того самого утра, как просила помочь матери её друга. Не зря же он так возмущался и говорил, что это не в его компетенции. Что если из-за этого возникли какие-то проблемы или ещё что. — Эй, я смотрю тебе сняли гипс, — Драко обернулся через плечо и слегка улыбнулся. — Да! — Значит, завтра в Хогвартс. — Он сел рядом с дочкой и отпил из чашки сладкого чая. — Ну пап, так нечестно! Я думала ты проведешь какое-то время со мной, а ты на работе. Хотя если этими обстоятельствами была Мисс Грейнджер, тогда да… — Словно это так прекрасно, работать с Грейнджер. — А что? Она красивая, — пауза, Октавия ждет реакции, но лицо Драко остается непоколебимым, — Добрая, умная, веселая. — И вновь пауза, только теперь он отвечает. — Не согласен, — твердо и строго. — С чем именно? — Девочка подалась вперед. Малфой поднял взгляд на часы и устало сказал, — Час ночи, тебе разве не пора спать, завтра в школу. — Ну пап. — Октавия. Она покорно вышла из кухни в гостиную, а где-то по середине остановилась, развернулась и скорчила рожицу. Ведь она знала, что Драко смотрел ей вслед. Всегда смотрел… Сейчас, Октавия была возможно единственным человеком, который мог бы разобраться во всем этим, разгадать мотив его поступка, объяснить его поведение. Но Драко делает то же, что и всегда: он бежит, прячется, пытается скрыться. И после того, как он допьет свой чай, он отправиться спать, зайдет в темную спальню без света, устало стянет с себя одежду и обессилено упадет на большую кровать, что стоит по середине огромной комнаты и погрузиться в крепкий сон. А ночью он не увидит сновидений, точнее кошмаров об Астории, потому что его мозг не сможет думать ни о чем, кроме как отдохнуть. Утром он опять не услышит будильник и проспит. Но это будет теперь не важно, ведь это первая ночь с дня смерти его жены без её лица во сне.

***

Гермионе хотелось спать. Уже второе утро подряд у неё ужасно болит голова. А в животе стоит неприятно чувство. Но солнечный свет, и раздраженный голос Малфоя заставляет открыть глаза. — Просыпайся! — вдруг вскрикнул он. От чего Гермиона резко подняла голову. Драко стоял у стола опершись на него. Он ехидно улыбался. Грейнджер осознала, что она находиться в Министерстве, в своем кабинете. Если бы Гермиона понимала, что происходит, она бы определенно ему что-нибудь ответила, но вместо этого Малфой услышал лишь жалкий вопрос: — Что вчера произошло?