Взгляд из прошлого

«Мелкие взгляды, неловкие разговоры. Документы о разводе. Не раскрытое дело, за которое скоро уволят.» — вот чем были заняты мысли Гермионы, пока она шла по темным улицам Лондона. Не замечая ничего и никого. Она шла домой к Анджеле в надежде на что-то. Каждый день одно и то же. Вот только сегодня на её щеках засохли слезы. Возможно, что проблемы решатся сами собой, что Джинни ответит на её звонок, что, наконец, Малфой станет прежним! Вот уже три недели она идет домой к своей теперь уже единственной подруге, вот уже три недели она не видела Джиневру, три недели они с Малфоем не разговаривают вообще. Никаких шуточек с его стороны, никакой жалости с её. Это то чему они были бы рады ещё месяц назад, но вот уже три недели Гермиона ждет насмешки над своим внешним видом, ждет, что Малфой скажет, что-то обидное про Рона, и у Гермионы появиться возможность винить его во всех своих несчастьях. А Драко все понимает, поэтому и молчит, словно не хочет сыпать соль на рану. Если бы только его натура и характер позволяли сказать, что ему действительно жаль, но он лишь молчит. Но у Гермионы не остается выбора, как делать вид что ничего не произошло и думать о последних неделях: В тот день Гермиона пришла как всегда рано. В Министерстве Магии в отделении где обычно оформляют брак, сегодня решалось с кем при разводе останутся дети. Грейнджер сидела в одиночестве в холодном темном зале, в ожидании чего-то светлого и радостного, но радостным было лишь то, что в кой-то веки Гермиона может чувствовать себя свободной. Вот со скрипом распахнулись большие двери и в зал вошел судья и его заместитель. С слову муж и жена в одном флаконе. «И как они столько лет работаю вместе, да ещё и на такой работе?» — промелькнуло в голове Гермионы, «А может, это и спасает их брак, что если они не могут работать порознь и в другой сфере?». Ни о чем другом Гермиона думать не могла, это было слишком волнительно, наверно по этому ей в голову лезла всякая чушь. И даже сейчас, когда все должно оборваться и закончится, ей все же хочется сохранить брак и семью. Возможно этого желает самая маленькая часть её сердца, возможно она даже сможет его простить. А может все же получится забыть о всех бедах и жить как прежде? Но столь же маленькая часть Гермионы Грейнджер понимала, что на самом деле, она останется совершенно одинока. У нее нет детей, нет мужа, отец не помнит её, а мать умерла даже не подозревая о существовании дочери. Она понимает это, но слишком слабо, чтобы действовать. Вот заходит Рональд, он не смотрит на неё, садится по другую сторону зала и ждет, уставившись в пол. Гарри и Джинни единственные свидетели. Через некоторое время заводят Розу. По закону, её голос будет весомее всех. Хьюго отказался приходить на слушание, потому что он считает рассказы сестры ложью. Однако Роуз продолжает гнуть свою линию, и повторяет, что хочет узнать настоящую мать. Для Гермионы это был настоящий шок услышать это от ребенка, которого она вырастила. Но это случилось. Стук молотка раздался по полупустому залу. После несвязных слов и Гермионы и Рона судья предоставляет слово Розе. — Что вы можете сказать Роза Герейнджер-Уизли? Молчание в ответ. На секунду сердца всех замерли. Гермиона встретила взглядом Рона, но тут же поспешила перевести его на девочку, которая собравшись с мыслями начала говорить. — Они думали я не знаю… — от холода голос Розы охрип, все вновь замерли, ждали продолжения её слов. Но она не торопилась. Рональд нервно мял пальцы, так что они уже болели, Гарри сильно сжимал руку супруги и наблюдал за всем происходящим, Гермиона теребила ручки сумки. Все ждали затаив дыхание. Она продолжила, когда почувствовала прикованные к ней взгляды. — У меня две мамы, одна — та что выростила, а другая — та что родила. — Роза проговорила быстро и без пауз. Её родители были в шоке. «Откуда?!» — у обоих пронеслось в голове. Вдруг. Роза повернула голову и посмотрела на Гермиону, у которой вот-вот выпрыгнет сердце и она зальется слезами, — Моя мама сама предложила папе развестись, а если так значит ей не нужен папа, а значит не нужны и мы. Конечно! А зачем мы ей? Как-будто ей хочется воспитывать чужих детей. К тому же, её могут уволить с работы. А я хочу пожить со своей настоящей мамой. — протороторила Роза. Из глаз Гермионы полились слезы, она не могла их сдерживать. Рональд пребывал в легком шоке. Судья понимал, что это детский взгляд на ситуацию, но тот факт, что Грейнджер может лишиться работы и то, что это не её родные дети, и конечно желание пятнадцатилетней девочки дают ему полное право предоставить полную опеку над детьми отцу, а в скором времени возможно и биологической матери. Конечно тогда судья вынес самый ужасный приговор. Гермиона уже и не помнила что было после слов Розы. Но забыть «Опека над Розой Грейнджер-Уизли и Хьюго Грейнджер-Уизли предоставляется Ронольду Уизли» она никак не могла. В тот же вечер Гермиона съехала от Рона к Анджеле и старалась делать вид, что ничего не произошло. Поначалу думала бороться, но после того как увидела милое общение Розы и Хьюго с их биологической матерью, просто смирилась. Иногда они забегают к ней на работу и рассказывают разные новости. В первые дни её это жутко бесило, она чувствовала предательство с их стороны, но потом просто смирилась. Все это время ей казалось, что все смеются за её спиной, что Малфой не просто так с ней не разговаривает. Совсем недавно она начала злиться на него за это. Но сегодня он превзошел самого себя: Гермиона как обычно задержалась на работе, это вошло в привычку практически сразу после развода. Горячий кофе и куча документов стали её друзьями по вечерам. Она сидела за столом с приглушенным настольным светом и разбирала старые дела. За дверью послышались голоса двух мужчин, дверная ручка медленно повернулась и дверь распахнулась. Яркий свет из коридора проник в темную комнату, и осветил почти все. Гермиона не придумала ничего лучше, чем быстро выключить светильник и прыгнуть под стол. Дверь вновь закрылась, и в комнате снова стало темно. И вот её сердце вновь билось как бешенное. Ей было стыдно, но уже поздно раскрывать себя. И она с любопытством направила все усилия на то чтоб расслышать разговор. Это не составило труда, ведь мужчины говорили вполне себе громко, даже кричали иногда. — У нас был уговор. — неприятный голос раздался в кабинете. Гермионе он казался знаком. — Это было одолжение, — знакомое растягивание слов. Это Малфой, Грейнджер и думать не пришлось. — То есть я могу оказать тебе услугу, но не обязан. И в данный момент я не хочу. — Драко говорил нагло, он определенно владел ситуацией. — Ты что, пожалел грязнокровку? — Теперь Гермиона догадалась, это был Уилки. Тот скользкий тип и её конкурент. — Мне нет от этого никакой выгоды, — Малфой четко проговаривал слова, — меня могут уволить. — Я тебя уволю, если ты не замедлишь расследование. Глаза Гермионы округлились от злости. Ей вдруг захотелось выпрыгнуть и накинуться на Малфоя, а затем и на Уилки, разодрать обоим лица и исколотить до полусметри. Но Гермиона не могла пошевелиться, злость сковала её тело. — «Малфой как он мог?». — «Хотя, чего ты ждала, это же Малфой, глупо было надеяться на то что он изменился». Пока Гермиона обдумывала все происходящее, Драко лишь выкрикнул: — Я не стану этого делать, уж точно не для тебя, — Гермиона представила, как Малфой сверху вниз посмотрел на Уилки. Затем дверь вновь открылась и на пару секунд свет проник в комнату, а потом опять исчез. Стало метвенно-тихо. Гермиона выглянула из-под стола и обнаружила пустой кабинет. В её горле застрял огромный ком. Ком отчаяния и собственной глупости. «Как ты могла, хотя бы на секунду довериться ему?» — вновь пролетело в голове. Грейнджер не долго думая схватила пальто, вначале хотела переместиться через камин, но передумала и выбежала из кабинета еле сдерживая слезы. Она даже не заметила стоящего за дверью Малфоя. Горький привкус предательства остался у Гермионы. Больше всего ей было обидно, что она поверила такому как Малфой. Она не знала что делать, она была разбита. Ещё чуть-чуть и она дала бы себе клятву раскрыть это дело во что бы ты ни стало. Ещё чуть-чуть. Но её останавливает яркий свет, что бьет ей прямо в глаза. Яркий свет фар. Где-то в глубине души она успела осознать конец. Но все произошло слишком быстро. Слишком быстро кто-то обхватил её талию руками и вытолкнул с дороги. Ноги Гермионы стали ватные, а перед глазами все плыло: пролетали машины, фонари были повсюду. Грейнджер оставалась на ногах лишь благодаря рукам на её талии. На секунду её показалось что это Рон. Такие же сильные и уверенные руки, на которые можно положиться. Сейчас, она бы потеряла сознание, если бы не неожиданное: — Грейнджер, какого черта?