Небесные лампочки

Немую тишину прервал повествователь, сидевший у холодной плиты. Он, положив руку на нее, прошептал: “Эй, ты помнишь наше детство?”. Будучи еще маленькими детьми, я и не мог подумать, что полюблю тебя. Полюблю так сильно и сладко.

***

Наши семьи дружили еще до нашего рождения, поэтому я познакомился с тобой еще в утробе матери. Мы с самого появления на свет всегда были вместе: вместе играли, даже встретили первый снег – всё вместе. Я помню те деньки так, словно это было вчера. Тяжело поверить, что прошло уже 20 лет. У тебя что-то случилось, что-то ужасное, и ты пропал, словно тебя и не было. Тогда я впервые заплакал: сильно и горько. Мне еще никогда не было так больно. Я, будучи маленьким ребенком, потерял тебя надолго: слишком много времени убежало. Пропала надежда, вселяющая веру в то, что я встречу тебя снова. Еще в детстве я получил серьезную психологическую травму: неокрепший детский мозг поддался сильному стрессу, влекущему за собой множество проблем. А в то время дни шли, весна сменялась летом, а лето осенью, была холодная и одинокая зима. Смотря на падающий снег, напоминающий такой родной, светлый и яркий образ, я вспоминал тебя, и вспоминаю до сих пор. Постепенно давние раны начали заживать, мрачные воспоминания улетучивались, а жизнь возвращалась на круги своя. Мы с семьей переехали в Сеул, там меня определили в местную старшую школу. В родном городке меня ничего не держало: я ни с кем не дружил, был замкнут и холоден, наш дом был стар и постепенно начал разваливаться, особенно после потери работы отца – наступила жуткая бедность, мы еле выкарабкивались, но все же продолжали жить и верить. Новая работа, предложенная для родителей, была ярким лучиком, освещающим путь к, возможно, новому и чистому будущему. Старшая школа казалась для меня жизнью с чистого листа. Наш класс был таким же, как и во многих других школах: компания крутых ребят, пару ботанов и я. Я толком не общался с одноклассниками, не видя в них смысла, как бы это не было странно. Школа была большой: несколько крупных кампусов, зеленеющее спортивное поле и великолепный сад делали ее особенно красивой. В саду росли деревья яблони: белые цветочки уже распустились и придавали особую нежность и миловидность тому месту. Увидев его впервые, почему-то мое сердце дрогнуло, я будто почувствовал что-то давно утерянное и очень дорогое мне – давние воспоминания резко всплыли наружу, но я тотчас же постарался скрыть их глубоко в своем сердце. Этих чувств я решил не избегать и стал чаще проходить мимо маленького рая. Я не раз там прогуливался после уроков. Мне казалось, что это самое тихое и уединенное место в нашей шумной школе. Как же мне нравилось то спокойствие и умиротворенность, что царила в той маленькой роще…

***

Каждую перемену, гуляя то в саду, то приметив из окна кабинета, я замечал каждый раз на одном и том же месте в саду светловолосого мальчишку.Казалось странным, что он сидел один под деревом, листая потрепанную книгу. С первого взгляда, он показался мне одним из той “крутой” компашки нашей школы, выглядел уж больно изысканно и утонченно, – вот только его не окружала толпа заносчивых и самовлюбленных пидоров, которых я ненавижу с детства. Еще с самого раннего возраста у меня развилось чувство презрения к таким людям. Эти богатенькие парнишки и девушки всегда такие – ставят себя превыше всех других, ведь у них есть деньги, не то, что у таких, как я. Но этот парень отличался – что-то светлое и спокойное таилось в его образе, что-то столь необычное…

***

Прошла уже неделя учебы, и я подумал, что пора бы мне завести друга, но никто не приходил на ум.Большинство людей либо вызывали у меня чувство отвращения, либо сами не хотели со мной даже заговорить. Я не хотел оставаться в этом месте один, не подумайте, что я боялся, нет. Не хотелось больше грустить, вспоминать прошлое, хотелось просто начать все с чистого листа – жить каждым днем, без воспоминаний и сожалений. На следующий день я, прогуливаясь по маленькому раю яблонь, заметил толпу этих надменных ублюдков. Они кого-то окружили и начали к нему цепляться. – Ну что, красоточка, как делишки? – воскликнул один из них, и все залились громким смехом, режущим мне уши. Я подумал, что они опять прицепились к какой-то девушке, но тут услышал возглас: – Отъебитесь от меня, – голос отнюдь не был женским. – Ох, посмотрите, да он что-то пытается нам сказать, – с наигранным восторгом сказал еще один, темноволосый и коренастый, и начал приближаться к жертве, схватив его за шею. Я поспешил к толпе: – Что вам от него надо?– неожиданно резко и громко рявкнул я. – А ты еще кто такой? – их внимание переключилось на меня. В этот момент мой мозг словно бы отключился, и я рванул вперед. – А вот кто! – мой кулак сам по себе полетел обидчику прямо в лицо. Он лишь немного отшатнулся, а вся толпа уставила свои взгляды на меня. На щеке ублюдка появился ярко-алый след, а из разбитой губы побежала струйка крови, – Я его друг, а если еще хоть раз его тронешь, то тебе не поздоровится, уж поверь на слово. – Ну, посмотрим, – жертва моего удара спокойно встал и молча ушел,окинув меня презрительным взглядом и улыбкой, будто бы мой удар показался для него чем-то несущественным. Другие же не посмели ничего ответить. Вся толпа быстро разошлась, не переставая что-то говорить. Лишь когда все ушли, я увидел их жертву – ею был тот самый одинокий светловолосый паренек.Только сейчас я смог рассмотреть его: он был ростом ниже меня, с миловидным личиком и глубокими, словно родными, глазами. На земле лежала потрепанная книга, которую я сразу же приметил, – такая же была и у меня в детстве, которую я подарил своему самому близкому человеку. Подняв, я еще немного осмотрел ее и спросил: – Твоя? – Да, – резко ответил он и забрал книгу. На его шее все еще виднелся след от крепкой хватки того парня. – Почему они к тебе пристали? –спросил я. – А тебе какая разница, – ответил парнишка и уселся в прохладную тень, которую отбрасывала крона яблони. Так и произошло наше знакомство. Знакомство с тем человеком, который навсегда изменил мою жизнь…

***

На следующий день я решил подойти к нему после уроков. Он, как и всегда, сидел под тем самым деревом и читал ту же книгу. Легкий ветерок раздувал его светлые волосы, а вечернее солнце отливалось теплым свечением от его кожи. Ветерок иногда сдувал редкие капельки с фонтана, который стоял совсем рядом, и обдавал свежестью: в такие моменты мой объект наблюдения слегка вздрагивал, но не отвлекался от книги. Познакомиться я почему-то боялся, но решил хотя бы привлечь внимание. Присев под соседнее дерево, я думал, что буду одарен взглядом, но читатель и глазом не моргнул. Вблизи он казался мне еще более удивительным, но почему-то он был так печален, будто бы у него отняли частичку души. – Что с тобой? –тихо спросил я, стараясь не нарушить идиллию. – Бывает так, что человек глубоко одинок даже в гуще толпы. Знаешь такое?– ответил, обернувшись на меня, читатель. Его глаза заблестели – это были маленькие слезы, скопившиеся в уголках глаз, но он постарался как можно скорее смахнуть капли с век, чтобы никто не заметил. – Почему ты плачешь? Те идиоты опять к тебе приставали?! – я, с волнением и нарастающим гневом, спросил у парня. – Нет, – дрожащим голосом ответил он, – они меня больше не трогали. – Так я прервал тебя на каком-то моменте? – с плеч словно бы сошел камень, но на душе все равно было как-то неспокойно и пусто. – Мои интересные моменты кончились еще в детстве, – ответил, поджав губу, мой собеседник. Видимо, собеседник был чем-то расстроен, но я тут же решил взбодрить его: – А мое детство было самым лучшим! –торжественно и громко, с улыбкой на лице, произнес я. Читатель чуть ли не вздрогнул от неожиданности и приоткрыл рот будто бы хотел что-то сказать, но тут же его лицо озарила яркая улыбка. – Когда я был маленьким, у меня был друг, лучший друг, – я решил продолжить с таким же вдохновением, чтобы придать ему хоть немного радости и живости,–все, что я попробовал когда-то впервые – было вместе с ним. Первые свои семь лет жизни я провел с ним. Всегда и везде мы были вместе… Вдруг я увидел, что слеза сорвалась с глаз читателя, которые до этого момента так упорно сдерживал, но всю боль нельзя было утаить: – А что же произошло дальше? – А дальше наши пути разошлись, – ответил я, решив, что не стоит расспрашивать его о слезах, ведь иногда всю накопившуюся боль стоит выпустить наружу, дать ей волю, – но все равно верю, что я с ним однажды встречусь и тогда все будет как прежде! – мое сердце ушло в пятки, по коже побежали мурашки, а в глазах стало мутнеть от слез: я знал, что этого никогда не случится и обещал себе никогда на это не надеяться, но похоже, что на этот раз обещание пришлось нарушить. Никто из нас так и не решился прекратить это молчание, казалось, что каждый погрузился в свои мысли и пытался с ними примириться, затаить свои переживания глубоко в сердце и постараться сделать так, чтобы они больше никогда оттуда не вырвались, никому не открылись и не причиняли боль их владельцу.

***

Сидя в классе, я думал только о вчерашнем разговоре и ругал себя за то, что не спросил имени того мальчишки. Я боялся за него: парень выглядел очень уставшим и грустным. После уроков я все-таки решился, что подойду к нему и на этот раз точно познакомлюсь. После окончания занятий я пришел на уже обычное место. Читатель, как и всегда, сидел на прежнем месте и не обращал внимания на события, происходящие вокруг него. Я уверенным шагом подошел к нему и громко сказал: – Меня зовут Чанель, приятно познакомиться! – паренек вздрогнул и поднял свою головку. – Привет, – от неожиданности его приветствие вышло уж слишком тихим, – Меня зовут Бэкхен.

***

Ничего не нарушит покой и тишь: трава так и будет качаться в такт дуновению ветерка, нежные листья деревьев так и будут шелестеть от маленьких капель дождя, пара маленьких мальчишек так и будут бегать по полю, не страшась ни грязи, ни воды, ни того, что их потом накажут мамы за выпачканную одежду. Им ничего не страшно, ведь они вместе – вместе радуются и плачут, веселятся и грустят, едят и спят, дружат и воюют – всё вместе. Навсегда...

***

Первые попытки общения с моим новым другом Бэкхеном были весьма неудачны и чаще всего оканчивались игнорированием с его стороны, но я не сдавался и становился все напористее, пока не получил заветное «привет» с его стороны. Потом в мою голову закралась безумная идея, которая заключалась в том, что я прослежу за Бэкхеном до его дома. Я решил дождаться его после школы и пойти за ним. Цель этого преследования была неизвестна даже мне, поэтому я все-таки решил узнать, чем же все это закончится. Мои уроки в этот день закончились раньше, чем его, поэтому я решил ожидать его у ворот школы. Простоял я там еще очень долго, похоже, что мой читатель не особо торопился домой, поэтому я прошелся по территории школы и нигде его не нашел. Я уже думал, что он просто ушел домой, миновав меня, но тут в саду заметил чье-то тельце, прислонившееся к деревцу и нежно спящее. Ветер аккуратно перелистывал страницы все той же книги, которая лежала рядом с ним и, изредка касающаяся его пальцев. На какой-то момент я залюбовался зрелищем: нежный райский сад был будто бы приютом для такого, будто бы маленького и безобидного, существа. Холод начинал брать свое, и я решился потревожить столь мирный сон этого существа. Я подошел к нему и аккуратно коснулся его плеча, так нежно, как только мог, чтобы не спугнуть его. – Эй, просыпайся,ну же,– я слегка потрусил его за плечо, в ответ на что глаза слегка приоткрылись,тельце зашевелилось, но тут же резко вскочило,– извини, что разбудил тебя, но уже холодает. Сие существо лишь похлопало глазами и с удивлением посмотрело на меня. – Что ты делаешь тут так поздно? – спросил я у парня, который, по всей видимости, уже замерз, отчего трясся от каждого дуновения ветерка. – Я читал книгу и, наверное, уснул… – Возьми мою куртку, – я снял ее с плеч и накинул на него, – вот так, теперь будет теплее. – Спасибо, – в еще сонных глазах парня заиграли маленькие искорки удивления, – но не надо, мне не холодно, – он собрался стягивать с себя куртку. – Нет же, ты весь дрожишь, – я удержал руками на нем куртку, она на него была слишком велика, поэтому пришлось закутать его в нее, как в плед, – я тебя проведу до дома. Так мой план по слежке за читателем был провален, но цель была достигнута – хоть немного сблизиться с ним.

***

Постепенно, шаг за шагом, мы становились все ближе, и даже не заметили, как начали проводить почти каждую перемену вместе. Что-то в нем было такое живое и яркое, чего не было в других: его радостный смех, искреннее удивление и задумчивость. Что-то родное таилось в нем, то во, что мое сердце отказывалось верить: «нет, это не может быть он». После уроков уже стало привычкой заходить в класс к приятелю, который никогда не торопился домой. Он сидел возле окна, на его парту падала тень от деревьев за окном, весенний ветерок слегка колыхал волосы парня. Со стороны он казался очень хрупким, его бледная кожа светилась на солнце, а светлые пряди нежно прикрывали лоб. И снова он был погружен в чтение какой-то книги. Я подошел ближе. Он обернулся, его глаза округлились и стали подобны крупному жемчугу, сияющему на солнце. На его лице засияла улыбка полная радости. – Опять читаешь, Бэк? – спросил я у него, увидев в его руках потрепанную книгу, которую я уже не раз замечал. – А, да, – задумался юный читатель, а потом, словно бы с искорками в глазах добавил, – Она учит жить радостнее, не смотря на невзгоды и проблемы, – посмотрев на толстую книгу в кожаной обложке, ответил мне Бэкхен. Снова подняв взгляд на меня, парень предложил прочитать ее вместе. Я очень редко видел за время знакомства Бэка искреннее счастливым, но книги для него – совсем другой мир, полный грез и мечтаний. Казалось бы, что нужно такому богатенькому сынишке бизнесмена? У него есть все, что он пожелает: и дорогая одежда, и собственная квартира, которую он почти не навещает, и даже автомобиль, хотя и не имеет прав. Но в нем не было той самовлюбленности и заносчивости, что была у других, – он был обычным человеком, как и я, как и многие из нас. В нем таилась какая-то вселенская грусть, которую он очень бережно в себе таил, – этого я не забуду никогда. Особенно запомнился мне момент, когда мы пошли вечером на местный рынок. Бэкхен был столь восхищен всем разнообразием товаров и огоньков, что освещали это место. Он бегал от прилавка к прилавку, как маленький ребенок, и покупал все, что попадется ему под руку: начиная с разных брелков и заканчивая разными сладостями.

***

Старшая школа – это постоянные зачеты и проверки, а еще огромный объем материала, –времени на себя практически нет. На носу уже виднелись экзамены, так что нужно было поднажать и постараться не завалить никакой экзамен. Бэкхен всегда прилежно учился, но испытывал трудности в некоторых предметах. Однажды он решился и попросил меня помочь ему с математикой. – Чан, тут уже скоро экзамены на носу, и…– запнулся Бэк. – И что? – с интересом спросил я у него, заглядывая в его смущенное лицо – еще никогда не приходилось видеть сего юного читателя таким. – Ну, ты можешь понатаскать меня по математике к экзамену, у меня с ней не всегда все в ладах? – уже увереннее и громче спросил парнишка. – Почему бы и нет? Что мне стоит позаниматься со своим другом, так заодно еще и самому вспомнить весь материал, – вместе ведь веселее, – с энтузиазмом ответил я, потому что никогда бы не отказал в помощи, а в особенности своим друзьям. Времени на подготовку оставалось мало, поэтому с этого же дня мы решили начать. Местом для обучения стала булочная недалеко от школы. Запах свежеиспеченной выпечки и только сваренного кофе, вызывал сильное слюноотделение у меня и Бэкхена. В перерывах от учебы, Бэк не теряя времени, уплетал одну булочку за другой. –Ель, чего ты так смотришь на меня? Булочки для меня – это как топливо для машины. Без них мой мозг не хочет работать, – с набитыми щеками пробормотал Бэкхен. Я лишь слегка усмехнулся, вызвав надутые щечки Бэкки. Со стороны это выглядело, словно маленький щеночек выражает недовольство чем-то своей матери. – Весна в этом году так прекрасна, – смотря в окно, произнес Бэкхен, –Эй,Чанель, скоро сакура зацветает, пойдем посмотрим? Я так люблю смотреть за этим действом, но уже так давно не ходил. – Я не против, давно не видел цветение сакуры, – попивая кофе, ответил я. –Когда буду умирать, хочу видеть сакуру, – после долгой паузы вдруг поникнув и смотря в пол, прошептал Бэкхен, – Я часто стал задумываться о том, что там после смерти? – С чего ты стал о таком задумываться? – спросил я у такого нежного и сейчас холодного собеседника. – Да нет, просто иногда задумываешься, что же там? Становится сразу и интересно, и жутко страшно, – начал Бэк, – Мне иногда кажется, что мне уже не за чем жить, просто хочется раствориться и никогда не существовать, чем такое обитание, как сейчас, – друг сменил свою грустную гримасу на улыбку,но все равно на душе стало как-то неспокойно. – Уж поверь, Бэкхен, мой новый друг и лучший человек, которого я узнал в Сеуле, я не дам тебе просто так помереть, – на что глаза Бэка расширились и в них появилось вопросительное выражение, – я заставлю тебя жить во что бы то ни стало. Вокруг еще столько всего интересного и неизведанного, и мы просто обязаны узнать все в мире, испытать весь спектр чувств и…– тут моя речь оборвалась, а в глазах друга я заметил слезы, похожие на маленькие росинки, и мягкую улыбку, озаряющую его лицо.

***

Постепенно наступала ночь, серебряный диск Луны уже высоко висел в небесном лоне, а его полотно уже украшали редкие звезды. Прохладный ветер играл между улочек, задевая деревца и кусты, создавая приятный шелест. Город начинал сиять всеми буйными красками и цветами: неоново-зелеными, красными, синими – казалось, будто бы попал на дивный карнавал красок и огней. – Пора бы уже и домой отправляться, – предложил я Бэкхену, а он лишь отрицательно помотал головой. Ему явно не хотелось идти домой, он старательно открещивался от моего предложения, – разве тебя не ждут дома? – Пф, дома я никому не нужен, – презрительно ответил он, – там я никому не нужен: отец целыми днями на работе, в разъездах по миру, а матери нет до меня нет и дела. Этой потаскухе лишь бы побольше денег подавай, – вздохнул Бэк, – Как же я хочу, чтобы все было как раньше. Я не посмел прервать его, и мы лишь молча шли по ночным улицам города, кипящими жизнью. Везде горели вывески ресторанов и магазинов, играла музыка, громкие сигналы автомобилей с дороги резали уши, поток людей направлялся то в одну сторону, то в другую – все совсем не так, как в моем маленьком городке. Там никогда не увидишь ярких огней и вывесок, музыки, доносящейся из огромных высоток – все тихо и размеренно, без лишней спешки и беспокойства. – Я ненавижу жить в этом городе, – промолвил Бэк, – вся эта наигранная роскошь и величие не по мне. Все это лишь обложка, оболочка, которая прикрывает внутреннюю пустоту и бедность. Для всех Сеул – место развлечений и добычи огромных денег, а для меня – прогнившая пустошь, где процветает бедность, – вздохнув, он неожиданно сказал, – я покажу тебе свое любимое место.

***

Мы сначала проехали на такси до окраины города и пошли вдоль трассы. Тут дышалось намного легче, чем в городе, даже не из-за того, что воздух грязнее, нет. Здесь чувствовалась свобода, простор не сковывал тебя, и ты можешь делать, что хочешь: мечтать, бежать, плакать, отдаться своим чувствам – никто не увидит и не осудит. – Как донести до моей матери, что деньги – это не главное? - томно вздохнув, сказал Бэкхен, – меня даже порой напрягает тот факт, что она мне их дает. – Так откажись от них, может тогда она хоть что-то начнет понимать, – уверенно ответил я. – Как же тогда я буду жить? – усмехнувшись, ответил Бэкхен. – Откроем, например, свою звукозаписывающую компанию, – помахав руками и с восторгом ребенка, протянул, – я всегда буду на твоей стороне, ведь мы друзья. Сомневаясь, Бэкхен все-таки кивнул головой. – Мы пришли, Ель. Вокруг нас раскинулось огромное поле. Его окружали ветвистые деревья, с их крон изредка слетали зеленые листочки под дуновением свежего вечернего ветерка. Трава будто бы танцевала, качаясь и волнуясь от каждого вздоха природы. Лунный свет освещал поле, иногда можно было увидеть нежные, только распустившиеся полевые цветочки. Но самым зрелищным были не трава и цветы, а прекрасные звезды, расстелившиеся на ночном небе. Одни сияли так ярко, что казалось словно бы это были маленькие лампочки, озаряющие собой землю, а другие были еле-еле заметны, – но все вместе они создавали великолепное небесное полотно, от которого невозможно было оторвать свой взгляд. Присев на зеленую траву, Бэкхен предложил посмотреть на звезды. Под лунным светом волосы парня переливались от серебряного к синему, а пряди колыхались от каждого дуновения ветра. Я смотрел то на звезды, то на него, и не мог понять, что за чувства возникают в моей душе – такие знакомые, но и неизведанные. Вдруг покой нарушил Бэкхен. Юноша привстал, обхватив себя руками, и направил взгляд куда- то вдаль, на ночной Сеул, искрящийся и такой радостный снаружи, но пустой и грязный внутри. – Помнишь, ты спрашивал у меня про книгу, которую я читаю? – обернувшись на меня, спросил Бэкхен, – Так вот, я недавно в который раз дочитал ее. Она была про одинокого старика, который при себе имел лишь маленькую птицу. Он был удивительно добр к людям – всю свою жизнь старик прожил в поисках счастья. Счастья не для себя, а для совершенно незнакомых ему созданий. Он не был обычным человеком, которому нужна лишь вечная жизнь, богатство или что-то еще. Он был особенным. И знаешь, чем все закончилось? – взмахнув ресницами, продолжил Бэкхен, – старик состарился и умер. Ему так и не удалось найти того, что он искал. Всю свою жизнь он прожил в одиночестве, даже забыл про белый свет – он отдал все ради других, так и не получив ничего взамен. Фраза, оканчивающая эту книгу, гласит: «Душа старика, взлетая, как та птица, живущая раньше под его боком, снова увидела небеса». Я настолько заслушался, что не смог произнести и слова. Это вызывало у меня беспокойство, никогда прежде я не видел его таким…несчастным. Бэк, что же с тобой? Отчего же ты мучаешься? – Я бы хотел, чтобы все было вечным. Почему мы думаем, что это невозможно? Даже бабочка-однодневка, чей век столь скоротечен – вечна. Почему же тогда счастье не может длиться вечно, как ты думаешь, Чанель? – с полным отчаяния голосом, спросил Бэкхен. – Я думаю о том, почему ты в последнее время стал таким отреченным? – возмущенно спросил я, – Ты стал жутким философом, но я волнуюсь, все ли хорошо? Но Бэк лишь кивнул в ответ, кивнул и улыбнулся, не проронив не слова. – Я просто хочу стать таким же стариком, как в той книге. Я так хочу снова радоваться жизни и видеть улыбки других. Постепенно время убегало. Мы сидели и не проронили больше ни одного слова, наблюдая за небесными лампочками, озаряющими землю, дарующими ей свой свет – безвозмездно и тихо, умиротворяя всех живущих. – Пора возвращаться домой, – глубоко вздохнув, сказал я.

***

Двое мальчишек резвятся и бегают: без забот, без страха и нужд. Все, что им нужно – забота друг друга. Воспоминания тех времен постепенно вырываются наружу, но разве можно им дать волю? Разве можно продолжать верить и надеяться? Ведь не всегда все так идеально, как в сказке. Хорошие концовки случаются не так часто, добро не всегда побеждает зло, люди не всегда вместе. Одни уходят, другие приходят. Но сердце заставляет верить, верить в то, что все образуется, что все еще впереди. Но стоит ли доверять сердцу?

***