Небесные лампочки

Повествование от лица Бэкхена

***

Пришедши домой я понял, что никто и не заметил моего отсутствия, впрочем, как обычно. Огромная квартира была заполнена лунным светом. Панорамные окна во всю стену, открывавшие вид на ночной город, казались порталом в другой мир – яркий, радостный. В это же время весь дом казался ледяным дворцом. Окна пропускали сквозь себя лучики серебра: золотистая отделка мебели отливала серебром, стеклянные панели слегка блистали холодом, а современные картины на стенах казались не просто произведениями искусства, а чем-то живым, готовым сойти с полотна и рассказать свои собственные истории. Сбросив куртку, я тихо поднялся по лестнице к себе в комнату. Она была просторной и светлой, открытое нараспашку окно пропускало уже ночной ветерок, а лунный свет так и сочился через стекло, создавая атмосферу того же «ледяного дворца», но сейчас родного и близкого. Я плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Все мои мысли были сконцентрированы только на Чанеле, что-то странное появлялось в моей груди рядом с ним. Словно бы в душе загоралась маленькая искорка и грела изнутри, заставляя выскочить из заточения давно забытые чувства. Что-то необычное было в нем – в этом заботливом гиганте, будто бы некое родное пламя горело в его глазах. – Что-то странное происходит со мной рядом с ним, – мое тельце свернулось в комок, – кажется, что нечто давно забытое пытается вырваться наружу. Неужели я влюбился? Пф, ну, что еще за бред, –усмехнувшись, прошептал я, и, сам того не заметив, заснул.

***

Посреди ночи мой сон прервал телефонный звонок, это был Чанель– но это был чужой Чанель, не привычный Чан с которым я познакомился пару недель назад. Что-то звериное и хладнокровное чувствовалось с чего стороны, что-то такое, чего я и до сих пор не могу понять. –Бэкки, у тебя все хорошо?– обеспокоенно прорычал Ель охрипшим голосом, будто бы ему и мне угрожала опасность. –Ель, не волнуйся, что случилось? – еще сонным голосом ответил я ему, а в ответ услышал громкий кашель, который собеседник так старательно пытался скрыть, – Что с тобой? – Ничего страшного, просто слегка приболел, – уже спокойнее ответил Чанель, а за ответом опять последовал раздирающий кашель, от которого казалось, что легкие друга вот-вот разорвутся. – Слушай, Чан, не иди завтра в школу, слышишь? Лучше сходи к доктору и отлежись пару деньков, – с неожиданно указательным тоном, ответил я ему. – Но как ты без меня? – опять зарычал Чанель. – Да как-нибудь справ… – хотел я ответить, но меня перебил резкий голос. – Я все равно пойду, напле… – еще громче крикнул Чан, но его прервал кашель. Таким я своего друга никогда не ожидал увидеть, какая-то животная ярость бушевала в нем. – Тогда я не пойду в школу и приду к тебе, – я постарался как можно спокойнее и увереннее ответить ему, чтобы не взволновать его еще сильнее. – Но как же твои экзамены? – Ничего страшного, твое здоровье для меня важнее. Что, если я потеряю своего единственного друга, толком с ним не познакомившись? – с легким смешком я ответил другу, – говори свой адрес и я завтра к тебе загляну. Чанель, как послушный ребенок, дал мне свой адрес и еще несколько раз переспрашивал не обманываю ли я его, что завтра к нему приду, пока точно не удостоверился, что я приду, взяв при этом с меня честное слово. А он в ответ пообещал больше не волноваться и хорошо выспаться. «Как же быстро у этого парня меняется настроение: то словно плюшевый мишка, то самый настоящий зверь, который заставляет леденеть кровь в жилах» – подумал я. Хотя моя заболевший друг и дал мне обещание и попросил не беспокоиться я не смог больше заснуть, сам не понимая из-за чего.

***

Проснувшись пораньше, я сразу же рванул к другу. Туда пришлось добираться довольно долго, сначала пришлось проехать на автобусе, а затем еще поблуждать по запутанным уличкам района, пока не дошел до дома по указанному адресу. Это был бедный район, хотя и довольно ухоженный. Вокруг стояли однотипные серые домишки, кое-где росли зеленые деревца и цветы, которые хоть как-то разбавляли однотонную скучную атмосферу улочки. Я приоткрыл калитку маленького дворика и увидел маленькую клумбу с самыми разными цветами. За ней явно ухаживали очень заботливые и искусные руки. На привязи был пес, который сразу же ринулся меня облизывать.Я наконец решился постучать. Дверь открыла мама Чанеля – очень худенькая измученная временем женщина, но такая же живая и теплая, как и ее сын. Из дома лился уютный аромат выпечки, напоминающий те времена, когда Бэк жил не в Сеуле, а где-то далеко отсюда, в месте совсем не похожем на это. Нежные руки женщины крепко сжали мои: – Я так рада, что у моего Чанни появился друг, – захлопотала женщина, которую я, по всей видимости, застал во время готовки, ведь она даже не сняла фартук, – впервые за такое долгое время. Заходи, заходи, будь как дома, – приглашала меня вовнутрь мама Чанеля. Услышав мой голос, гигант тут же вылетел из своей комнаты и побежал встречать меня, несмотря на свою болезнь. Пусть он и приболел, но сиял как солнце. На его лице красовалась широкая улыбка, которая была словно у ребенка, которому купили новую игрушку. Мама Чанеля,наблюдая эту картину, посмеялась и пошла что-то опять делать на кухне. – Спасибо, что пришел, – закусив губу и стараясь сдержать кашель, сказал друг. – Ну, я же обещал. Как я мог не сдержать своего обещания, тем более, что я обязан тебе? – я улыбнулся ему в ответ, и мы направились в комнату Еля. Мы завалились на диване, но неусидчивый парень подскочил и начал делать зарядку. Он словно совсем маленький ребенок – такой неусидчивый, быстрый и жизнерадостный – совсем не такой, как вчера. Вся эта картина создавала такой приятный уют, казалось, что я вернулся в детство: давно забытые безмятежность, покой, веселье. Я невольно издал легкий смешок, на что больной приятель округлил глаза от удивления и тотчас продолжил делать то, чем занимался. – Эй, спортсмен, – надув щеки, сказал я, –присядь-ка, а то вдруг опять температура поднимется. А в ответ Ель лишь шире улыбнулся и взял подушку, которая в следующий миг полетела прямо в меня. Друг лишь рассмеялся и кинулся на меня. –Вот же непослушный мальчишка!– возразил я, словно строгий родитель, и снова получил по лицу. Так дурачась мы провели еще много времени. Просто веселясь, не думая о своих заботах и переживаниях, забыв обо всем остальном мире. Как за такое короткое время мы стали так близки, словно знали друг друга всю жизнь? Сама атмосфера дома создавала чувство чего-то давно забытого, но это нечто «забытое» не было из разряда «забытого из-за неприязни», а как раз наоборот. Но забыто это было совсем не с целью стереть из памяти, а лишь скрыть глубоко в себе, чтобы однажды открыть этот маленький ящичек воспоминаний и просто радоваться жизни. Жизни такой, какая она есть: с невзгодами и радостями, со взлетами и падениями, друзьями и врагами. Но открывать этот ящичек стоит не часто, иначе он может просто сломаться, и в тебе что-то надломится, пропадет частичка тебя – и в этот момент начнет невыносимо больно колоть в сердце. Не стоит тревожить лишний раз эти воспоминания, живи, забудь о них, лишь изредка возвращайся к ним, чтобы быть благодарным за все, что было и есть, чему только предстоит случиться. Так пробежало много времени, пока мы не устали и просто завалились на полу радостные и счастливые, какими мы не были уже давно. Немного отдохнув, Чан предложил посмотреть фильм. Сам фильм оказался довольно скучным – типичный боевик с типичным сюжетом. Но самым интересным был просмотр, который вышел довольно интересным. Чанель во время просмотра совсем изменился и стал не похож на себя. Во время сцены с перестрелкой, Чанель так яростно поддерживал героя, что я было подумал он сейчас запрыгнет на стену как человек-паук и убежит в закат.Чан так искренне и с восторгом смеялся и переживал, заставляя меня не раз улыбнуться. Иногда парень так сильно пугался, что сворачивался в клубочек прямо на диване, держа меня за руки. Они были такие теплые и родные, словно руки матери, которой по-настоящему у меня не было.

***

Когда-то моя семья была счастлива. Отец так сильно любил мать, а она его. Но потом наступила нищета – она так меняет людей. Еще с самого раннего детства в моей семье царило насилие. Отец был жестоким и властным и не раз от него получали и я, и моя мать. Он пропивал последние гроши, что зарабатывала мать, и это стало той трагедией, что разрушила нашу семью. Он не раз избивал меня, а в особенности ее, которая каждый раз защищала меня. Я все еще помню те всхлипы мамы: «Нет, умоляю, не трогай его». Она прикрывала меня своим телом, а я просто не мог ничего сделать и лишь слышал эти дикие звуки. Я до сих пор ненавижу себя за то, что не мог ничего сделать, что не мог заступиться, что не мог ничего изменить. Но однажды я встретил тебя, того, кто пролил лучик солнца в этой кромешной тьме. За это я буду благодарен тебе до конца своей жизни. Ты не раз защищал меня от дворовых мальчишек и научил меня тому, что я не должен быть просто грушей для битья, – я должен отвечать за все, что они мне причиняют сполна. Ты был таким веселым и заботливым, научил меня веселиться и радоваться жизни…но потом все резко оборвалось. Один раз после очередного веселого денька со своим лучиком света я пришел домой. Было так необычайно тихо и спокойно. Что-то меня насторожило: «Где мама?». Я быстро пробежал по маленьким комнаткам и оказался на кухне, моим глазам предстала леденящая картина: огромная лужа крови на полу, кровь на углу нашего обеденного столика, а у него – тело мамы, уже давно бездыханное. Все, что я помню дальше – свой крик и много слез, слишком много для такого маленького ребенка. В голове проносилось лишь одно: «Нет, этого не может быть…Если бы я был дома, ничего бы не сучилось, все было бы, как всегда…Это я, во всем виноват только я». Как оказалось позже, мой отец бросился с моста – моего любимого места для прогулок. Я стал совсем одинок. Совсем маленький в таком огромном мире, слишком надолго – слишком мучительно и невыносимо. Меня забрали в детский дом. Но не на долго. Я так обрадовался, когда воспитатели сказали, что за мной пришли мои родители. Это был статный мужчина в элегантном костюме и женщина в роскошной одежде, похожая на королеву с черными, как уголь, волосами и алыми губами. Она приметила меня и сразу же, схватит меня за щеки, сказала: «Какая милая мордашка». Вскоре я уже не был так рад тому, что эти люди стали моими «родителями». К женщине я обязательно должен обращаться «мама», хотя она даже и не проводила со мной времени – держала меня, как игрушку, а отец, как и сейчас, почти никогда не был дома. Большинство своего времени я проводил с няньками и воспитателями дома – в школу я не ходил. Так и проходило мое детство. Я был окружен одними и теми же людьми, роскошью, скован собственными родителями. Лишь позже я уговорил отца, чтобы он разрешил мне пойти в школу, быть нормальным человеком. Как же я себя ненавижу. До сих пор.

***

Время, проведенное с Чанелем, пробежало так быстро и беззаботно. Мама Чанеля выглядывала из-за угла. Она, видя все это, искренне улыбалась, ее измученное лицо будто бы расцветало и озарялось улыбкой.Она так искренне радовалась за сына. –Эй, мальчики, хотите помочь испечь мне печенье?–спросила мисс Пак. – ДА!– единогласно ответили я и Ель и переместились на кухню. Кухня была, наверное, самой большой комнатой в доме. Просторное, светлое помещение, с милой оливкового цвета мебелью, часто использовавшейся для готовки, не то что у меня дома. Я бы и представить не мог, что Чанель окажется таким искусным поваром. Он с большим энтузиазмом замешивал тесто, при этом рассказывая очередную историю. Впервые за много лет, я почувствовал себя в такой родной и семейной обстановке, желая того, чтобы это длилось вечно. Печенье получилось очень вкусное, совсем не такое, как магазинное, я и не успел заметить, как съел их примерно с десяток, отчего мой живот заболел. За время пока мы дурачились, мы даже не успели заметить, как уже стемнело. Я уже хотел уходить, как вдруг мисс Пак меня остановила: –Бэкхен, оставайся ночевать у нас, – предложила женщина, – уже довольно поздно, да и Чану будет спокойнее будет, если ты останешься, –Чанель засмущался, ведь сам бы такого не предложил, – Что скажешь, Чанель? – Это полноправное решение Бэка, – ответил он и посмотрел на меня. – Ну, тогда я согласен, – ответил я, ведь все равно никакого желания возвращаться домой, где тебя никто не ждет, не было.

***

Ты слаб, но в этом твоя сила. Силен потому, что знаешь свои слабости, признаешь свои ошибки, но не взваливай все только на свои плечи. Ты не один.

***