Небесные лампочки

Повествование от лица Бэкхена

***

–Здравствуйте, – с самого порога поприветствовала меня женщина преклонного возраста, которая работала у нас в качестве прислуги, но, несмотря на это, она была для меня совсем как родной. Она была спасителем в замкнутом мире моего детства, темном и безутешном. Когда я плакал от каждых указов матери и отца, отчаивался и забивался в угол комнаты– она всегда приходила и утешала меня, так сильно нуждавшегося в ласке и настоящей материнской любви. Женщина не раз навещала меня в больнице: приносила еду, одежду – хотя все это совсем не входило в ее обязанности. Как же я невероятно благодарен ей за все, что она сделала, – ваша мать ждет вас в столовой, поспешите. – Здравствуй, спасибо, – она лишь улыбнулась в ответ и удалилась. Скинув одежду, я поспешил в указанном направлении. Я вошел в большую столовую, где за столом уже сидела явно недовольная мать. Вены на ее лбу выступали, и казалось, что в любой момент она готова лопнуть и взорваться, выпуская наружу все свои гадостные нравы. – Присаживайся, Бен Бэкхен, – указательным тоном сказала «мать», попивая из бокала темно-красное вино, напоминавшее кровь, будто бы она была вовсе и не человеком, а каким-то монстром, вымышленным впечатлительным детским умом. – Где ты пропадал? – Я гостил у друга, Чанеля, – коротко я ответил женщине, готовой своим взглядом выжечь все живое. – Почему на твоем лице царапина? Как ТЫ мог позволить? Ты мне ничего не хочешь рассказать, Бэкхен?! –надрываясь, еле сдерживая свои порывы вопила мать. – Нет, ничего! – вскрикнув, ответил я ей. –Ты даже не соизволила узнать, где я был. Так вот – я пролежал все это время в больнице, – холодно, но с надрывом продолжил я, чувствуя нарастающую тяжесть в груди. Да, я ничего другого не ожидал от нее, но все же маленькая надежда на заботу крылась где-то в глубине, в том самом запретном потаенном ящичке, – тебя даже не смутило то, что твой сын отсутствовал дома дольше дня. – Не смей мне грубить, Бен Бэкхен. Я запрещаю тебе общаться с этим Чанелем или как там его! Найди лучше себе друзей, подходящих по твоему статусу, – срываясь на крик высказалась мне женщина, будто плюясь ядом, – И больше никогда, слышишь, никогда, не уходи из дома без моего разрешения! Понял?! В ответ я только промолчал, сдерживая в себе все то, что так стремилось вырваться наружу. – У тебя из-за него будут проблемы! – указывая своим острым пальцем на царапину, прошипела она. – Ты крупно ошибаешься. Не у меня из-за него проблемы, а у него из-за меня! – громко рявкнул я. – Если бы не он – то, вполне возможно, ты бы меня уже проводила на тот свет, хотя в этом я очень сомневаюсь. Тебе ведь даже не хватило времени на один звонок! В ответ я получил пощечину, и очень злобный взгляд, полный необоснованной ненависти. – Я тебя предупредила. Не общайся с этим своим «другом».И больше никогда не испытывай мое терпение, Бэкхен. – плюнув мне в лицо этими словами, женщина развернулась и ушла. После этого разговора я почувствовал себя жутко одиноким, совсем одним в этом подлом мире. Казалось, что давно проделанную в моем сердце дыру снова расшевелили и заставили, не до конца зажившую рану, вновь истекать кровью. Слегка протрезвев от всех высказанных слов, отряхнувшись от этой грязи, я решил пойти прогуляться. Лишь недавно, лишь только стемнело, прошел легкий дождь, из-за чего дышалось намного легче. В небольших лужах отражались яркие фары автомобилей, цветастые вывески магазинов и серебристый полумесяц, но сейчас меня волновало совсем другое. Угрозы матери никогда не были пустыми словами. Она была женщиной коварной, ради себя готова на самую страшную подлость. Но деньги, увы, решают все, и никакого наказания она не понесет, выйдя из воды абсолютно сухой. Волна грусти опять накрыла меня, и я, взяв книгу, решил вновь погрузиться свой уютный мир грез и мечтаний. Для меня существовало лишь два места, где я был счастлив: в книгах и рядом с Чанелем, отношения с которым кардинально изменились всего за несколько недель. Обдумав за чтением все «за» и «против», я решил сбежать из дома подальше от этого террора и гнетущей обстановки безысходности. Идти было некуда, но был один вариант – дом Чанеля.

***

Каждый день я приходил к Чанелю, проводя рядом часы, разговаривая и веселясь. Каждое мгновение, что я проводил с ним, казалось тем, чего так давно не хватало–глотком кислорода, в то время, как до этого мои легкие словно были наполнены водой, и я задыхался, постепенно умирая. То, что случилось на поле забылось. А, возможно, никто из нас просто не хотел об этом вспоминать, как обо сне. Но все же эти странные чувства, как бы мы не старались затаить внутри, давали знать о себе. Неделя прошла мимолетно. Чана уже выписали из больницы, по словам докторов, его травмы неожиданно быстро зажили, и он пришел в норму. Мысли о побеге из дома никак не покидали меня, поэтому я наконец решился на сей план. Неловко просить у кого-либо услуги, а особенно такую. По моему мнению я был достаточно решителен, но все же сейчас переживал, как маленький ребенок. На следующий день я, полный уверенности в себе,накинул на плечи рюкзак и потопал к другу (а может уже и кто-то больший, чем просто друг?) в гости с просьбой. Уже зная наизусть те тропинки и маленькие улочки, я быстро дошел до дома Еля, так сильно выделявшегося среди других. Почему-то он казался мне каким-то необычайно теплым и ярким, хотя и был таким же серым, как и стоящие кругом. Подходя к заветному домишке, я увидел маму гиганта, которая усердно копала, сидя около клумбы, увлеченная настолько, что даже не заметила моего приближения, но песик, который смирно сидел рядом с хозяйкой радостно затявкал и подбежал ко мне. –Мисс Пак, доброе утро, что делаете? –О, Бэкхенни, утречка!–слегка вздрогнув от неожиданности, радостно ответила мне женщина, с которой мы очень сблизились за то время, что я посещал ее сына. – Я цветы сажаю, Ель их очень любит. Посмотрев на очаровательную клумбу, я узнал еще один факт о Паке – он очень любил полевые цветочки. Сразу же в памяти всплыли наши посиделки в поле, ведь это были те же самые травы и цветы, что были там.На душе возникло будто бы чувство ностальгии, но что-то такое неуловимое проскользнуло внутри, отчего я лишь улыбнулся. –Можешь заходить, Ель дома– указывая на дверь, сказала мисс Пак. Я благодарно помахал головой и почти уже подошел к порогу, как вдруг дверь сама открылась, чуть не ударив меня прямо в лицо. Из нее вылетел счастливый ребенок – Чанель. От такой неожиданности я плюхнулся на землю, чем насмешил парня. –Чанель, не пугай так!–от звонкого смеха, я тоже засмеялся, а мисс Пак, наблюдая со стороны, лишь мило улыбалась, смотря на все это действо будто бы маленьких ребятишек. –Бэкки, думаю, мы можем сегодня прогуляться, просто, как делали это раньше, мне уже намного лучше! – хлопая в ладоши, восторженно крикнул Ель. –Ах, да, конечно,–решив, что просьбу можно отложить и на потом, пробормотал я, –я как раз за тобой и пришел, ты собрался?

***

Повествование от лица Чанеля

***

Пора цветения сакуры заканчивалась, и я вдруг, пожалел о том, что опоздал тогда, потому что Бэкхен так хотел увидеть все эти деревья, но из-за меня он так и не пошел, оставаясь все время рядом со мной. После нашего разговора там, на поле, среди тех цветов и звезд, я чувствую, что нужен ему так сильно. Сегодня он пришел очень рано. –Бэкки, у тебя все хорошо? –А, нет,все нормально, – запнулся друг, поджимая губы, явно что-то недоговаривая. – Ну же, говори, что случилось? –Я пришел к тебе, чтобы кое о чем попросить, но…–Бэк смущенно остановился, смотря в дорогу,–Для меня это очень неловко. Удивленными глазами я посмотрел на Бэкки, словно попугай, которого учат новым словам. Смущенный Бэк выглядел очень хрупко, и мило, так по-детски. –В общем, Ель, можно я пока поживу у тебя?–пытаясь показаться уверенным, спросил Бэк. Но у него это не выходило, и мне показалось, что он вот-вот лопнет от волнения. –Бэк, ты чего так волнуешься?–склонившись над ним, решил узнать я.–Конечно можно!Мы же не чужие люди как-никак. Живи сколько угодно, комната у меня большая, места хватит на всех. Я улыбнулся, на что парень сначала растерялся, но тут же ответил искрящимся от радости взглядом. –Ты даже не спросишь зачем? – А зачем мне это знать? Если надо – значит живи! Лицо Бэкхена в тот же момент озарилось настоящей, искренней, до боли приятной улыбкой. Парень вцепился в меня и полез обниматься, вроде бы только что он был серьезный и взволнованный, а сейчас как щеночек: маленький и беззащитный. Своими руками он меня обвил и еще долго не отпускал, смеясь и радуясь. Я тоже приобнял его и был счастлив знать то, что хоть кому-то могу принести такое счастье. Бэкхен вскоре смущенно отпрянул и побежал вперед, как бы зовя меня за собой, увлекая в детские игры. Мы шли долго. Шли по узким улочкам, в которые вдвоем еле помещались, они заставляли нас не раз соприкоснуться плечами или ладонями, что смущало нас обоих. Вся дорога была укрыта тенью от фиалковых деревьев, больших дубов, и маленьких яблонек, росших близко с тропинкой, по которой мы шли. Эти тени, падая на нас, заставляли думать, что уже вечереет, но они лишь сближали нас. Сакура усыпала все своими листочками, и словно снова пришла зима. Но на этот раз это была зима без холода, мороза. Зима без одиночества…

***

Повествование от лица Бэкхена

***

Со мной рядом он– мой дорогой гигант. Мне нечего страшиться, ведь он рядом. И только лишь смотря в его сторону, чувствуя его запах, такой родной, я ощущаю себя в полной безопасности. Его кудри немного развиваются на ветру, а кожа отдает золотым и теплым оттенком от холодного света, льющегося из-за облаков. В глазах искры, самая большая детская радость, искренность. Он немного грустный, виня себя за недавнюю драку. Думает, что он слишком слаб, быть рядом со мной, но это не так. Мой гигант. Проходя все дальше и дальше, мы минули несколько цветущих вишен, которые обронили последние пару листочков Елю в кудри. Но он даже не дрогнул. А я только шел и радовался, не замечая на постепенно открывающуюся замочную скважину того ящичка где-то внутри. Иногда гигант ловил лепесточки в свои руки, которые сверкали на солнце. После недавно прошедшего дождя каждый цветочек сакуры, упавшей с кроны, был усыпан росой так, что даже самая прекрасная драгоценность не могла сравнится с ним. Гигант, который был счастлив как маленький ребенок, иногда так стремительно становился серьезным, что сразу было понятно – явно что-то не ладное творилось с парнем. Все чаще с нашего знакомства Чанель становился будто двуликим: то он добрый, как плюшевый мишка, то угрюмый, как бурый медведь. Мы бродили по улочкам, ища самое прекрасное место для отдыха в Сеуле, а возможно, и то деревце, которое помогло бы нам стать еще ближе, еще крепче связать нас. Но наши поиски прервала гроза: на небе набежали тучи, такие темные, что казалось, что наступила беззвездная ночь посреди дня. Дождь как из ведра полил на нас, не щадя выливал реки воды. Не успев ничего предпринять, мы оба в одно мгновение промокли насквозь до последней ниточки нашей одежды, до каждой ворсинки на нашем теле.

***

– А теперь открывай глаза! На мгновение мальчишка застыл на месте, неспособный сказать ни слова. –Уааау, – у растрепанного парнишки заискрились глаза от увиденного. Перед его взором открылась невероятная картина: над рекой стояла огромная сакура, одетая в розоватые бутоны цветов. Даже видавший такое не раз, был бы удивлен, ведь дерево было по-настоящему гигантским, так еще и невероятно красивым, отливая на свету нежно-розовым свечением. Весь вид украшало глубокое, синее небо с, редко плывшими по нему, белыми облаками, – как красиво! – Ты что, правда никогда не видел сакуру? – спросил у своего друга другой парнишка, удивляясь его восхищению и восторгу. – Никогда, – засмущался мальчишка, – где бы я увидел? – Ну, вот теперь видел! Мальчишка в ответ кинулся ему прямо на плечи, звонко заливаясь радостным смехом. Казалось, что на его глазах даже выступили слезы, но это были не те слезы, которые показываются у людей, когда им больно или они страдают – это слезы искреннего счастья. Эти прозрачные капельки были наполнены моментами настоящей дружбы, любви, преданности. Его друг, неся парнишку на своей спине, гордился содеянным, ведь все эмоции мальчишки вызвали такие странные трепетные ощущения внутри, что казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди и пустится в радостный пляс. Друзья бегали по зеленой траве под деревом, ловя нежные лепестки, то и дело гоняясь друг за другом. Теплые солнечные лучики аккуратно задевали ребят и, изредка проникая сквозь густое розовое покрывало лепестков, щекотали их лица. Границы времени для них постепенно стирались, оставляя только их двоих в мире. Им казалось, что так они проведут вечность, и ничего не сможет потревожить это спокойствие. Но как же они ошибались.

***

И все же, мы укрылись под большим дубом, раскинувшимся недалеко от нас. Наши радостные лица озаряли все теплом и радостью, несмотря на дождь и прохладу, которую он принес вместе с собой. Стоя под деревом, совсем одни на улице, возникло чувство чего-то давно забытого и утерянного где-то там, в потоке времени, давно-давно. Это было что-то, чего давно не хватало,– настоящей близости. Нет, не той близости, о которой вы, возможно, подумали. Это та близость, когда чувствуешь, что ты там, где надо, там, где кто-то нуждается в тебе; чувство того, что ты нужен кому-то, и он тебе. Казалось, что время вновь застыло. Я был готов простоять так целую вечность, веря в то, что чувствую. Капельки с убаюкивающим плеском разбивались об асфальт, создавая успокаивающую мелодию. Вместе с ними на землю падали и последние лепестки, обнажая ветви деревьев от бутонов, уступая место зеленой листве. Чанель встряхнул головой, от чего мелкие капельки, слетевшие с его волос, образовали радужные искры и заставили меня очнуться от этого будто бы сна. Глаза Пака, бездонные, родные и почему-то сейчас такие грустные, изучали мое лицо. Его взгляд случайно встречается с моим, и мы стояли завороженные еще несколько минут, не способные разорвать этот контакт. Своей большой ладонью он аккуратно провел по моей щеке, оставляя после прикосновения совсем не ожидаемое тепло, а лишь прохладу. Но эта прохлада была не невыносимо жгучей, а напротив – согревающей. Я накрыл своей ладонью его ладонь, которая была намного больше, и почувствовал робкое прикосновение губ на своих. Сердце забилось в неравномерном, но полном восторга ритме. –Бэк…– прислонившись к моей щеке, прошептал Ель. От прикосновения, которое было очень похожим на заботливую ласку матери, по моей коже прошла дрожь, вызвавшая мурашки, на каждом миллиметре моего тела. –Ель… –совсем тихо, еле слышно, ответил я, чтобы не нарушить то, что должно остаться навсегда в тишине, здесь – под этим зеленым дубом. И больше не проронив не фразы, мы просидели рядом, под деревом, дожидаясь последней капельки дождя, упавшей с неба.

***

Повествование от лица Чанеля

***

Температура на улице падала, а рядом с ним, мне было тепло. Я почему-то хотел плакать, плакать как маленький ребенок, но не от боли или грусти, а от счастья, самого большого счастья в моей еще совсем короткой жизни. Его плечо было мне опорой, а когда его руки трогали прикасались к моим волосам, чтобы убрать лепестки, запутавшиеся в них, я дрожал, как осиновый лист, сам не понимая от чего. Бэкхен покрывался плотным слоем мурашек, каждый раз, когда свежий ветерок дул в нашу сторону. Он колыхал его слегка кудрявые, светлые пряди, заставляя парня все чаще убирать их с лица. Каждый взмах его ресниц напоминал мне порхание бабочки, такое плавное, изысканное… Казалось, я в сказке, но волнения вновь вытаскивали меня в суровую реальность. Я уже не мог так пристально и с наслаждением наблюдать за другом. Он был легко одет, его трясло, а руки посинели, но он слишком заботлив, чтобы взять мою куртку. Протягивая мне ее обратно, он уронил ее, уронил случайно, не желая этого. –Бэк, все нормально?– спросил я с долей недоумения в голосе, – ты выглядишь разбитым. – Все хорошо. Правда…–ответил мне собеседник, выдавив фальшивую улыбку. – Не беспокойся. Каждая такая его улыбка, заставляла мое сердце дрожать от волнения. Все недавние события перевернули все внутри меня вверх ногами. Я уже и сам не понимаю, что я чувствую, чего хочу. Но одно я знаю точно – без него мой мир уже будет так полон красок и впечатлений, даже ночные кошмары, которые раньше так часто меня навещали, стали посещать совсем редко. Я бы отдал все, за счастливую вечность, проведенную с ним. Вдруг я заметил, что к Бэку резко прильнула слабость, его ноги подкосились, и он почти упал, но я не позволил ему этого сделать. Подхватив его в свои руки, он в ответ одарил меня горячим дыханием и тихими словами: –Прости, Чан, похоже, что я немного устал,– еле слышно произнес Бэкхен. «Хотел упасть значит, актер без Оскара, Бэн Бэкхен…»– подумал я, засмеявшись на всю полянку, укрытую сочной зеленой травой, которая была словно море, влажное от росы, но не глубокое как океан. –Ты действительно сегодня перетрудился,– немного успокаивая свой пыл, ответил я Бэку,–тебе правда нужно отдохнуть, поэтому сейчас мы идем домой, ко мне домой, туда, где нас с тобой ждут. После этих слов он улыбнулся искренне, как и раньше, одарил меня улыбкой, которая уже стала для меня неотъемлемой частью моей повседневности. Его улыбка не сходила с его уст все время, пока мы добирались домой, даже когда он мирно спал. Бэк давно хотел услышать слова, что его где-то ждут, что он кому-то нужен.

***

Путь обратно оказался намного труднее, чем поиски умиротворения до этого. Ребра до сих пор болели, но сейчас я на это совсем не обращал внимания, ведь на моей шее висел Бэкхен. Мне было до безумия приятно нести его на спине. Теплое дыхание и детское сопение, спящего на плече Бэкки, заставляло мое сердце трепетать от хрупкости этого создания. Его косточки впивались в мою спину, он заметно исхудал за последнее время, что вызывало у меня волнения, но все эти волнения вскоре благополучно забывались от всего разнообразия мыслей, заполняющих мой разум. Дорога была мокрая от дождя, и я, словно по льду, скользил вперед, аккуратно, чтобы не упасть и не повредить того, кто так мирно спал на моей спине. Но вот уже и знакомая улица, те же серые домишки –мы уже почти на месте. –Эй, соня, мы пришли.–прошептал я Бэкхену, который сразу же встрепенулся и поднял голову. Он выглядел немного уставшим, а заспанные глаза все еще не хотели открываться нараспашку. Бэкки слез с моей спины, потянулся и снова засиял новыми красками. –Вот что делает дремота на свежем воздухе Чан. – улыбаясь во все тридцать два зуба, сказал Бэкхен.–Извини меня за то, что пришлось тащить меня так далеко. Я лишь отрицательно покивал. – Ничего страшного, Бэк, не стоит, ты не должен извиняться.– серьезным тоном, указал я собеседнику.–Мы же друзья, друзья должны помогать друг другу в любой ситуации. От слова «друг» почему-то в горле стал ком, видимо, то же самое случилось и с Бэкхеном, который сразу же зарделся и отвел взгляд в пол. Так мы простояли еще минут десять, пока моя мама не вышла и не прервала нашу довольно странную атмосферу. На ее лице красовалось легкое недоумение, но в то же время, она была счастлива, что у ее сына есть такой друг. Спустя почти целый день, проведенный на улице, мы зашли домой.

***

Повествование от лица Бэкхена

***

Комната Еля встретила меня с уже привычной теплотой и уютом. Чанель притащил маленький диванчик в комнату, которая и так не блистала большими размерами, стала еще меньше. Он сказал, что я буду спать там, мол на полу слишком холодно. – Мы можем спать и вместе! – не подумав, сказал я и тут же почувствовал, как к щекам и ушам приливает кровь, делая их налитыми красными красками. – Как хочешь, Бэкки. – и со стороны Чана стал звучать искренний, похожий на детский, смех. – Конечно же, нет, придурок! – слова, которые должны были быть звонкими, прозвучали тихо и невнятно.

***

Находясь здесь, в гостях у Чана, я почему-то вдруг почувствовал, что эта маленькая комнатка и есть моим настоящим домом, а не те шикарные ледяные, многоэтажные апартаменты в центре города. Пока Чанель суетился и объяснял все своей матери, я присел на диван и начал в который раз осматривать комнату: это был все тот же оазис теплых оранжевых и желтых оттенков, цветы, которые стояли на подоконнике еще сильнее распустили свои бутоны и стали еще ярче, а маленькая книжная полочка, некогда пустовавшая, кажется, пополнилась парой книгой. Согласно моим смутным воспоминаниям, все было именно так, как и в прошлые разы. На полке стояла все та же фотография. Мне вдруг так захотелось ее посмотреть, ведь в последний раз, когда я это пытался сделать, Чанель помешал своим внезапным появлением. Но на этот раз, похоже, меня никто не потревожит. Я почему-то украдкой подошел к полочке и взял в руки фотографию в красивой рамке, которая, по всей видимости, была сделана умелыми детскими ручками. Я начал ее рассматривать: мама Чана, у которой на руках был маленький ребеночек, стояла с его отцом – они такие счастливые, улыбаются, а рядом стояли еще двое людей – у них тоже ребенок, но чуть постарше, на полгода, не больше, и они тоже улыбаются, смеются. Почему-то на глазах начали выступать слезы, в голове все будто помутнело, и я сполз по стене на пол. Это все этот Пак Чанель, из-за него со мной творилось что-то непонятное, словно все, что я так долго пытался забыть, пытается вырваться наружу, вновь вонзаясь в сердце острыми иглами. Смотря на фотографию, все же несколько слез стекли по моим щекам, но и их я быстро смахнул рукой, лишь услышал шаги. Я быстро вскочил и поставил фото на место. В комнату вошел радостный Чанель, но его светлая улыбка тут же сменилась на что-то темное и загадочное,когда он увидел меня и красные глаза, которые уставились на него. –Бэкки, все в порядке? – он подскочил ко мне и схватил за плечи настолько крепко, что позже остались красные следы от его больших ладоней. – Да, все нормально. Похоже, что я устал. – его мрачное выражение лица постепенно переходило в обеспокоенное, а потом и вовсе снова радостное, когда я вновь натянуто ему улыбнулся.

***

Мы сидели рядом на маленьком диванчике в полной тишине после того, что случилось, пытаясь обдумать то, что случилось. С кухни снова доносились ароматы невероятно вкусной еды и свежей выпечки. Мисс Пак опять что-то готовила. Тишину прервало, как раз таки мое урчание в животе. – Да ты ведь проголодался! От внезапного восклицания я чуть не подпрыгнул, но тут же ответил. – Я не голоден. – Когда ты ел в последний раз? – возмущенно спросил у меня парень. И тут я задумался и понял, что в последний раз, когда я питался не кофе, был уже пару дней назад. –Все ясно.– ответил мне Чан и как солдатик потопал на кухню. Я уже собрался идти за ним, как вдруг меня оборвал крик с кухни.–Бэкки, я сейчас все принесу, не вставай! Я решил, что не стоит тратить время зря и пока ждал товарища, решил начать распаковывать свои вещи. Одна футболка за другой аккуратно клалась рядом со мной. Когда дело дошло до более личных вещей, я подумал и решил, что стоит все-таки их оставить в рюкзаке. Моя стопка вещей вышла совсем небольшой, но и брать мне особо нечего было, а из одежды я взял только самое нужное. Резко оборвал мой переезд, завалившийся в комнату, Ель с огромным подносом, полным еды. Его глаза почему-то округлились от удивления, но тут же сменились радостным изгибом. Его руки поднесли мне тарелку с чем-то горячим и очень вкусно пахнущим. В моих глазах пробежалась искра. Он подавал мне блюда одно за другим, и я даже не заметил, как съел все это количество порций, ведь думал, что вместительность моего желудка куда меньше. Я,будто бы самый голодный человек на земле, слопал все очень быстро. Может так на меня влияет то, что здесь какая-то атмосфера другая и аппетит придает, а может и сама еда приготовлена с какой-то особой заботой и теплотой. –Ого Бэкхена~а, как это все в тебя поместилось?– усмехнувшись, спросил Чан.– Или это было очень вкусно? –О~очень вкусно,– доедая последний кусочек, протянул я.–Спасибо большое за еду! Вдруг его рука потянулась ко мне, и Чанель ловким движением большого пальца вытер с моего подбородка пару рисинок, поднеся к своему рту. – И правда вкусно. – он улыбнулся, а я замялся, остепенившись от зрелища, но вдруг меня осенила одна мысль. –У меня память как у золотой рыбки!– вскрикнул я на весь дом, ухватившись двумя руками за голову.–Я забыл взять пижаму… –Я тебе дам свою футболку. Надеюсь, в ней тебе будет удобно.–напугано ответил мне Чан, предварительно подпрыгнув от моего взвизгивания. Меня всегда забавлял этот пугливый ребенок-переросток, что я каждый раз не мог перестать смеяться после таких неожиданностей. Я встал с дивана и отнес поднос на кухню, где копошилась мисс Пак. Чан остался один в комнате. Спокойное проникновение в новую спальню было нарушено, когда, входя в дверь, в мое лицо полетела футболка, которую кое-кто обещал мне дать как пижаму. –Упс, неловко вышло, прости, – смущенно пробормотал Ель, который копался в комоде, – я дарю тебе эту футболку. Она моя любимая, но теперь – она твоя, делай с ней что пожелаешь. Я уж было хотел немного разозлиться, но мой пыл быстро утихомирил запах, исходящий от этой тряпочки. Такой родной, запах Еля. Видно, он ее уже надевал и просто не постирал. –Спасибо... – тихонько произнес я, а Чан, который сначала немного удивился моей реакции, смиренно улыбнулся.

***