Небесные лампочки

***

– Ты будешь спать на кровати!–смущенно, но в то же время по-детски решительно произнес Чанель, – я, как настоящий гостеприимный мужчина, разрешаю тебе спать на моем месте! Его красный нос от простуды и эти неуклюжие, смешные тапочки-лапки, белая домашняя майка и красные шорты делали его забавным и похожим на совсем беззаботного маленького ребенка. В таком образе я бы никогда не сказал бы,что он старше 12 лет, разве что немного переросток. Мои глаза округлились еще больше, и почему-то я залился смехом. Чанель лишь улыбнулся в ответ на то, что смог меня рассмешить. За сегодняшний день и правда столько всего случилось, что на меня накатила приятная усталость, которая будто бы наливала глаза свинцовой тяжестью. В этот день пришлось изрядно повозиться с Паком: не раз давать ему лекарства, успокаивать его, когда начинался жуткий кашель и просто неустанно приглядывать за ним, как за маленьким ребенком. –Ну, раз уж ты настаиваешь, настоящий гостеприимный мужчина, тогда я соглашусь, – подыграл я ему, а он в свою очередь начал усердно застилать для меня кровать и для себя место на полу. – Ну вот и готово, – с восторгом воскликнул Чан. – Вышло миленько, – улыбнулся я, видя неаккуратно застеленное для меня ложе, но с таким большим усердием. На этом мы и решили закончить наши сегодняшние приключения. Чанель пошел купаться, а я в это время остался один в комнате. Она была совсем не похожа на мою: маленькая, вся в теплых оттенках пастельно-оранжевого, желтого и красного цветов, на подоконнике маленького окна стояли пара цветов, только распустивших свои маленькие бутоны, и книжная полка, но на ней почти не было книг – только фигурка какого-то героя и фотография его семьи. Это уединенное местечко было похоже на крохотный оазис, наполненный солнцем и теплом, возможно, не только благодаря обстановке, но и тем, событиям, что происходили тут сегодня – все веселье и радость будто бы заполняли собой комнату и создавали приятное чувство уюта и комфорта. Что-то меня отвлекло, и я обернулся. У порога двери стоял Чанель, который, по всей видимости, уже несколько минут наблюдал за мной оттуда. С его волос капали крохотные капельки воды, делая его каштановые кудри непослушными и вьющимися. – Эй, ты что, хочешь простудиться? – я подбежал к нему и хотел было накинуть полотенце на его голову, но в этом момент в его бездонно-темных глазах будто бы что-то блеснуло, словно искра маленькой свечи, разжегшая огонь в кромешном холоде. Из его рта доносилось тяжелое быстрое дыхание. Лишь спустя пару секунд, когда я отвел от него взгляд я понял, что он схватил мою руку, еще только несущую на полпути к его голове полотенце, крепко прижав меня своим большим телом к стене. Похоже, что и он сам теперь понял в каком положении мы оказались, и вскоре отпустил мое запястье. – Извини, – опять что-то холодное и дикое появилось в его голосе. – Да нет…ничего страшного, – какое-то странное чувство закрадывалось в сердце, заставлявшее его почему-то трепетать от каждого болезненно-хриплого вздоха Чана. – Иди прими душ, и не забудь полотенце, – холодно сказал мне Чанель, который сам уже пошел укладываться.

***

Почти всю ночь я не спал, а думал. Думал обо всем. Размышлял о жизни, о счастье, о себе и о той искорке в темных глазах. О крепких руках, которые с силой сжали мои и с животной яростью, прижавшие меня будто добычу. Что меня так взволновало? Это страх? Или… Почему такой холод таится в этом человеке? Таком добром и теплом. Неужели даже такие люди страдают и теряют? Неужели настоящего счастья не бывает, и все, что мы видим вокруг только иллюзия, созданная самими людьми, чтобы хоть как-то скрасить свое бессмысленное существование? Я никогда не считал жизнь чем-то особо важным. Каждый человек рождается, живет и умирает, оставляя после себя потомство, которое все повторяет за своими предшественниками. Какой смысл в таком существовании? В который раз в моей голове возникли картины из прошлого. Кровь, бездыханное тело, одиночество, полное непонимание, внутренняя пустота. Опять и опять все это захлестывало, пожирая меня изнутри. Все эти чувства уже давно не вызывали слез в моих глазах – все они уже давно высохли, и я поклялся, что больше никогда не заплачу, несмотря ни на что. Но в последнее время один человек ворвался в мою жизнь и зашевелил все давно забытое, заставляя меня чувствовать. Надо держаться, ведь какой тогда смысл в этой бессмысленной скоротечности, если даже не можешь перетерпеть собственную боль? Чужие тяжелые вздохи и всхлипы лишь убаюкивали меня как колыбельная песня, которую я не слышал уже давно, но так мечтаю услышать снова. Но чьи это слезы…

***

Утром я пробудился от того, что почувствовал чье-то теплое дыхание прямо перед собой. Открыв глаза, я вскрикнул от испуга. Передо мной оказалось румяное от температуры лицо крепко спавшего гиганта. Его рука аккуратно обволакивала меня, не давая мне двинуться. Наверное, он перебрался ко мне, когда я спал. Я решил не прерывать столь спокойный сон друга. Во сне он казался таким невинным и мягким. Его ресницы слегка подергивались от моего дыхания, а губы, ловившие потоки воздуха, были немного приоткрыты. Сейчас казалось, что мы не просто друзья, а что-то большее, как братья – неразлучные и близкие. Его веки дернулись,и темные глаза уставились прямо в мои, а в следующее же мгновение он отдернулся и, ойкнув, свалился на пол. – Ай, – донесся звук снизу, – как же больно. Я свесился с кровати и увидел сморщенное от боли лицо друга. Его большое тело распласталось на полу, растрепанные волосы аккуратно ложились ему на лоб, а майка открывала крепкие мышцы. – Доброе утро, соня, – улыбнувшись, протянул я Чану и побежал в ванную комнату. Вслед он провел меня удивленным взглядом.

***

Я могу сказать, что это было самое лучшее утро за последнее время. Без преувеличений, лучшее. Такого пробуждения, я не ожидал даже от себя. Яркое солнце запускало свои теплые лучи сквозь окна и пригревало всех обитающих на земле; бутоны цветов, стоявших на подоконнике, еще пышнее раскрылись и радовали глаз всех, проходивших мимо. И ничто не могло напугать меня так, как это сделал сегодня утром Чанель. Мне уже страшно находиться с ним рядом. Приняв душ, я пришел на кухню, где уже хлопотал Пак. Его мама, скорее всего, уже ушла на работу, оставив больного на мое попечение. Дивный аромат заполнял собой комнату, заставляя меня давиться слюной. Чанель так умело обращался с продуктами и стоял у кухонной плиты, что казался настоящим шеф-поваром пятизвездочного французского ресторана.Он быстро и точно нарезал овощи, аккуратно переворачивал омлет на сковороде. Просто загляденье. Наконец долгожданный завтрак был готов. – Надеюсь, будет вкусно, – произнес повар, ставя тарелки нам обоим на стол. На блюде лежал самый обычный омлет с овощами, но это казалось таким изысканным блюдом: омлет был идеально прожарен с каждой стороны, а разноцветные овощи нарезаны одинаковыми кубиками, соус, покрывавший завтрак придавал еще больший шарм и изящество блюду. – Ну, попробуем, – улыбнулся я Чану и взял кусочек в рот. Блюдо вышло таким же великолепным, как и выглядело. Все вкусы создавали во рту прекрасную смесь нежного омлета и свежих овощей, приправленных слегка сладким соусом, – Очень вкусно. День однозначно задался.

***

Так незаметно в компании Чанеля пробежали три дня. Создавалось чувство, что я переехал жить к Пакам, но, по всей видимости, мама Чана была и не против нового члена семьи. В это время как раз подходили выходные, на которые домой возвращался отец друга, все время находящийся в разъездах по работе. В честь этого мисс Пак решила устроить ужин, на который пригласила и меня. – Не стоит, ведь это семейная вечеря, – отвечал я ей, на что она лишь сказала, что очень бы хотела, чтобы я тоже присутствовал, да и отец Пака был бы очень рад. – Это не предложение, а утверждение, Бэкхен,– произнесла мама Чана, закончив на этом мои пререкания, – Сегодня ты ужинаешь с нами. Так началась наша совместная подготовка к застолью. Мисс Пак и Чанель хлопотали на кухне и что-то готовили, а я в это время пытался хоть чем-то помочь, в ответ на что получал фразы от мисс на подобие: «Ты сегодня – гость – и ничего не должен делать, тем более мы тебе так обязаны, что ты присматривал за нашим сыном. Нужно же тебя хоть как-то отблагодарить в конце-то концов!». Я опять следил за точными действиями повара Чана, но уже не только его одного, но и его мамы, не менее умелого мастера. Все так быстро происходило, что я даже не успевал уследить за тем, когда они успевают нарезать продукты и делать что-то следующее. Постепенно время приближалось к вечеру, и скоро должен был вернуться отец Чанеля. В дверь постучались, и мисс Пак с моим уже некогда больным другом побежали встречать гостя, в то время, как я пытался скрыться за широкими плечами гиганта. – Здравствуй, – мисс Пак кинулась на плечи мужчины и крепко обняла его, а он в ответ тотчас же сделал то же самое, а сын скромно подошел к отцу и тоже ждал объятий, как щеночек. Как бы мне хотелось, чтобы и у меня в семье царила такая атмосфера – атмосфера покоя и уюта, безопасности, заботы друг о друге – просто любви. Об этом мне оставалось только мечтать. – Папа, это мой друг – Бэкхен, я тебе о нем рассказывал, – представил меня отцу Чанель, у которого сейчас блестели глаза будто бы у маленького щеночка, которого похвалили за правильно выполненную команду. – Здравствуй, Бэкхен. Спасибо тебе большое, что заботился о нашем сыне, – после чего мужчина быстрым шагом подошел ко мне и обнял, крепко сжав меня своими крепкими руками. – А, ну это, было для меня не сложно, – замялся я, на что мистер Пак лишь рассмеялся. – В любом случае мы тебе безмерно благодарны, знай это, – ответил мне отец Чанеля, – ты всегда желанный гость в нашем доме, Бэкхен.

***

Ужин прошел на «ура». Блюда, приготовленные Чанелем и его матерью, вышли безумно вкусными, а теплая обстановка сделали ужин еще лучше. Я был словно членом их семьи. Время прошло так быстро и беззаботно, что хотелось хоть немного продлить эти «будто бы семейные» моменты, моменты иллюзии. Но все проходит, и время шло уже к ночи. Мисс и мистер Пак остались на кухне за столом и о чем-то мило говорили, а я решил, что пора идти домой– давно я там уже не появлялся. Из кухни вышел Чан, который в недоумении посмотрел на меня, собирающего вещи: – Бэк, оставайся сегодня опять у меня ночевать, – предложил мне Чанель. – Но ты ведь уже выздоровел, разве нет? – спросил я у друга, который после моего вопроса задумался, а потом выдал: – Мне с тобой спокойнее! – я удивился, но его взгляд, будто бы щеночка, упрашивающего хозяина побыть с ним еще немного, вынудил меня остаться. Ну как ему можно отказать? – Раз так, тогда я остаюсь, – ответил я парню.

***

Потеря матери сказалась слишком сильно на моем здоровье, а в особенности на психическом состоянии. После того ужасного события большинство моих детских воспоминаний будто бы исчезли, а на их месте оказались лишь смутные образы, напоминавшие сны, которые тут же забывались. Не раз случалось и такое, что я напрочь забывал о том, что делал всего день назад. Хотя запоминать ничего нового мне и не надо было, и не хотелось, каждый день казался одинаково серым, лишь иногда книги скрашивали суровую реальность, но и их забыть можно, ведь они не бросят тебя и не оставят – они всегда рядом, в любой момент можно взять и перечитать. Но на этот раз все воспоминания отпускать совсем не хотелось – это те немногие хорошие события в моей жизни, что оставляли после себя хоть что-то светлое.

***

Я смотрел в окно и любовался ночными звездами, которые сияют в этом районе куда ярче, чем в центре города. Может роль сыграло количество освещения, а может и что-то другое, что было непонятно мне. Кто знает? Как и обычно, я спал на кровати Чанеля, а он на полу, который стал для него новым ложем, по его словам, кстати, очень удобным. Как-то даже и не верится, что у меня появился друг после стольких лет. Появился человек, с которым можно быть самим собой, не лицемерить и не лгать, а просто жить, жить искренне и весело. Почему-то от этого на душе становилось так тепло и легко. Улегшись и укутавшись в теплое одеяло, я постепенно засыпал и в один момент, когда ты уже и не спишь, но и не бодрствуешь, когда вокруг тебя появляются смутные образы снов, я услышал низкий голос: – Почему нельзя повернуть время вспять? Почему нельзя вернуть все то, что прошло? Почему самые близкие люди всегда причиняют самую большую боль? – тихие, мучительные вопросы лились друг за другом, будто у кого-то что-то надломилось, – Почему нельзя… – последняя фраза была произнесена совсем почти беззвучно, одними лишь губами от того, что по его щекам уже текли слезы, так тяжело сдерживаемые, слегка блестящие от леденящего света луны. Я уже не мог выбраться из моего сна, да и это не было не нужно. Каждый человек должен найти ответы на эти вопросы лично. Что-то будто бы дрогнуло в душе, и стало так больно и от мыслей, что так часто посещали меня, и от собственной бесполезности, и от беспомощности, ведь я даже не мог помочь страждущему. Почему он страдает? За что он страдает? Это так жестоко. Прошу, не мучайся…

***

Вот так скоро прошла неделя, и наступил понедельник. Меня разбудил громкий возглас: – Бэк, пора вставать! – нависнув надо мной, произнес Чанель. – Еще немножечко, – я закутался в одеяло так, будто в кокон, но в тот же момент друг быстро стянул с меня одеяло, – Ну, ладно-ладно, я иду. Сходив в ванную, я пошел на кухню, где меня уже ждал завтрак, приготовленный большими и ловкими руками моего личного шеф-повара. Сам же Чан уже сидел за столом и читал тетради. – Бэкхен,экзамен в нашем классе перенесли на сегодня. Маме позвонил учитель и рассказал об этом, так что хорошо, что я отлежался, а не шлепал в школу, – оптимистично начал Ель, – поэтому ты не волнуйся, если я сегодня немного задержусь, просто подожди меня в классе. – Конечно, как и всегда, – ответил я Чану, уплетая пищу за обе щеки, при этом умудрившись одарить своего собеседника искренней улыбкой. Доев наш завтрак, мы оба отправились в школу. Весь наш поход сопровождался веселыми разговорами и благодарностями в виде того, что я всегда могу обращаться к другу за помощью. Чан решил провести меня до самого класса, где мы и попрощались, потому что учились в разных корпусах: – Увидимся, где и договаривались, Бэк, – улыбнулся мне гигант и поспешил на урок, махая мне рукой. – Удачи тебе на экзамене, Ель, – тихо произнес я, что навряд ли услышал друг. На душе вдруг появилось неприятное предчувствие, что-то похожее на животный инстинкт самосохранения, но я в тот же момент решил, что не всегда стоит доверять чувствам, а зря. Никто не мог и представить, что вскоре произойдет в течение столь короткого времени.

***

Повествование от лица Чанеля

***

Я провел Бэкхена на урок и отправился в свой класс. Я с нетерпением ждал окончания уроков, чтобы отправиться с другом в тот сад, который стал местом нашей долгожданной встречи. Правда не знаю, что могло так сильно измениться за короткий промежуток времени, но теперь можно было куда чаще увидеть улыбку на лице Бэкки. Я был этому невероятно рад, ведь хоть как-то смог вытянуть его из той прежней печали, что буквально поглощала его. Время, проведенное рядом с ним, проносилось так быстро, что хотелось хоть ненадолго его приостановить, чтобы воспоминания накрепко запечатались в сознании. На последнем уроке наш класс должен был сдавать экзамен. Хотя я и знал материал,почему-то от волнения даже подкашивались коленки. Каково же было облегчение, после того, как я все сдал. На написание экзамена нам дали больше времени, чем предполагалось, поэтому я сильно задержался и поспешил к другу, который уже, скорее всего, меня заждался. Войдя в класс, Бэкхена я не обнаружил, хотя его вещи лежали на парте. Это было совсем не похоже на парня. Я предчувствовал что-то неладное, поэтому сразу же отправился на поиски друга. Сердце колотилось будто бешеное, я мчался по коридорам так быстро, как только мог, но нигде его не было. Нигде. Я решил проверить в саду. Вдруг он решил пойти туда без меня? Переносясь через несколько ступенек, я быстро спустился на первый этаж и выбежал на улицу, где уже темнело. Я пронесся мимо спортивной площадки, еще одного кампуса и наконец очутился в нашем райском местечке, где будто бы шел снег из-западающих белоснежных лепестков яблонь. Но собственное тяжелое дыхание мешало сосредоточиться на чем-то, кроме поисков Бэка. Где же ты? Вдруг из-за угла я услышал приглушенные звуки борьбы и громкий хохот. Внутри что-то дрогнуло, и я сразу же рванул с места на доносящийся звук. Там я увидел Бэка, которого прижимали ублюдки, только недавно к нему цеплявшиеся. Сам друг выглядел будто бы груша для битья, весь в ссадинах и синяках. Он попытался ударить одного из них, который тянулся к нему своими руками, пытаясь стянуть с него одежду, но безуспешно – он тут же получил кулаком в живот. Это был тот самый черноволосый парень, который только недавно приставал к другу. Вдруг внутри что-то будто бы вскипело и вырвалось наружу. В глазах помутнело, и последнее, что я услышал были слова ублюдка: «А мы тебя ждали».

***

– Эй, ты опять весь как груша для битья, – прорычал мальчишка, – почему ты позволяешь им себя избивать? – А что я могу им сделать, – прохныкал другой. – Всегда можно что-то придумать – никогда не давай себя в обиду, никому. Обещаешь? – произнес первый строгим голосом, – Или я перестану с тобой дружить! Мальчик, что выглядел поменьше, поднял на него свои заплаканные глаза, будто бы не веря ему, но тут же вытер слезы.Мальчишка совсем не хотел терять своего единственного друга. Он хотел любой ценой сохранить их связь. Ему совсем не нравилось получать от других, но теперь он понял, что нельзя все это оставлять просто так. Нужно сражаться за себя. – Обещаю, – громко произнес он. – А если у тебя не получится, то всегда знай, что я на твоей стороне. Я всегда буду рядом, чтобы тебе помочь, – улыбнулся мальчишка, подавая руку своему другу, чтобы он встал с земли.

***

Повествование от лица Бэкхена

Заждавшись Еля, я решил выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Я стоял на крыльце корпуса и просто наслаждался красотой природы. Нос легко вдыхал влажный вечерний воздух. Солнце еще не слишком низко опустилось, но уже отдавало приятный оранжевый оттенок, лаская все попавшееся своими лучами. Изредка пролетали белоснежные лепестки цветущей яблони, которые напоминали снег, недавно ушедшей зимы. Тут мне вспомнился наш разговор о цветении сакуры: «Надо будет сходить посмотреть, а то ведь скоро совсем опадут лепестки, и нечем будет любоваться». Я утвердительно сказал себе напомнить Чанелю сходить посмотреть на сакуру. Сзади себя я услышал чьи-то шаги: «Наверное, это Чанель» – но тут же мой рот прикрыла противная, влажная от пота, рука. Я хотел было отбиться, но тут же прямо в лицо мне прилетел чей-то кулак. Это были те же самые уебки, что приставали ко мне еще тогда, когда меня защитил Чанель. Я не понимал, за что они меня так возненавидели, что я им сделал, но каждый раз они цеплялись ко мне из-за моей внешности. – Где же твой дружочек, красоточка? – уже знакомый голос спросил меня. Это из-за него начались все мои беды в школе, когда он собрал вокруг себя собрал стаю разносортных людишек. Он откровенно домогался меня. – Его тут нет и не будет, – за свои слова я поплатился еще одним ударом в лицо, на который тут же ответил, но мой обидчик даже не пошатнулся. – Как жаль, а мы ведь так хотели повеселиться, – вся толпа залилась смехом, – ну тогда мы развлечемся только с тобой, ты же не против? Один из них полез ко мне и ухватился за бедро, за что сразу же получил и повалился на землю. Все-таки занятия по хапкидо прошли не даром. – Кто-то еще попробует? – ухмыльнулся я, после чего еще один рванул ко мне, за что получил прямо в лицо. Но тут же меня кто-то схватил со спины, и повалил на пол, уткнув прямо лицом в землю. Кое-как вывернувшись, я встал и отбросил противника от себя. Я понимал, что победы в этом сражении не получу – преимущество в количестве было явно на их стороне – но я не собирался сдаваться.Я буду сражаться до конца. – Ну, что же ты так к нам, мы же к тебе по-хорошему? – тяжелый удар попал прямо под дых, от чего стало тяжело дышать, а перед глазами все слегка поплыло. Вдруг парень повалился на землю от мощного удара. Перед глазами промелькнул знакомый образ. Мощными ударами он раскидывал толпу, что сразу же обратила на него внимание. Эти ублюдки накинулись на него, но ни один удар не останавливал его – он стал будто бы не собой. В глазах не читалось ничего человеческого, лишь животная ярость. Казалось, что это совсем не тот человек…нет, это не может быть он. Он принимал все удары на себя, его несколько раз заваливали, но он вставал и продолжал, будто бы сражался не на жизнь, а насмерть. Кровавое лицо исказилось в ужасной гримасе. Все это ради меня? Это тот самый гигант, что так бережно и ласково относился ко мне? Это он? Я уже не понимал, что происходило. Алые капельки разлетались в стороны. Я слышал ужасный треск, удары, крики. Множество образов слились в одно несуразное изображение, плывшее перед глазами. Не хотелось ни о чем думать. Только одно тело, тяжело дышащее, привлекло мое внимание – мой Чанель. Мне надо тебя спасти. Я не хочу… Еле достав телефон дрожащими руками, я вызвал скорую.

***

Я очнулся в холодной палате. «Как я тут оказался» – первое, что пришло мне на ум. Лишь смутные воспоминания проносились в голове, но от каждого из них голова будто бы раскалывалась от боли. Похоже, что у меня сотрясение. Все тело ныло от повреждений. Внезапно в моей голове возник взгляд, полный ярости и злости, совсем нечеловеческий. «Ель…Что с ним?» – я вскочил с койки и, несмотря на боль, выбежал из палаты. Я пробежал по мятно-голубым коридорам, озаренным леденящим светом, но никого не встретил. Эта леденящая пустошь казалось бесконечной, время бежало так медленно, но быстро одновременно. В голове крутилось лишь одно: «Что с ним?». Наконец мне на пути встретилась медсестра, что везла за собой какие-то медикаменты. – Вы не знаете, где лежит Пак Чанель? – запыхавшись, неразборчиво начал я расспрашивать женщину, – его должны были привезти вместе со мной. Он тут? Где он? – А, этот темноволосый? Он должен быть в палате дальше по коридору, – удивленно ответила медсестра, но я уже ни на что не обращал внимания, а рванул прямо к нему, к Чанелю, к моему Чанелю. Одна дверь проносилась за другой: «я все ближе, ближе к нему, он уже совсем близко». Я забежал в палату. Чанель был не в сознании. Похоже, что у него было сломано несколько ребер и рука. Он выглядел ужасно: словно неживой, весь избитый, запекшаяся кровь украшала его руки и множество ушибов и ссадин на лице. Он все еще не очнулся. Возле него сидела его мама. На ее глазах отчетливо были видны слезы, которые стекали по щекам, оставляя после себя следы, полные боли. Я подбежал к Чану и упал на колени, схватив его за руку. Она была такая теплая, но неровная от царапин и ссадин. Я прильнул к ней, и столько мыслей сразу же закрутилось в моей голове: «Это он, я не могу без него жить. Что было бы, если бы тебя не стало, тупица?». Ничто в этот миг в мире не было важнее. Время будто бы остановилось. Нежная рука его матери гладила меня, пытаясь успокоить. Слезы сами потекли из глаз. Он тут, он со мной, он жив.

***

Повествование от лица Чанеля

***

Тихие всхлипы пронзались сквозь тишину. Такие болезненные. «Кто ты? Почему ты плачешь?». Почему тебе так больно? Что случилось? Сквозь эту мучительную тишь вновь прорывается до боли знакомый голос: «Прости…прости меня». Что это? Кто это? Постепенно мое сознание все сильнее мутнело, и фразы такого родного голоса становились совсем неразборчивыми. Темнота сгущалась, и я словно бы почувствовал облегчение. Да, это он, он со мной.

***

Дождь лил будто бы из ведра, но это не мешало мальчишкам наслаждаться природой. Они спрятались под большой кроной дерева и пережидали природную стихию. Капельки падали на листья деревьев, траву, заставляя их колыхаться и создавать мелодию дождя. Серое небо сгущало свои тучи, не давая лучам солнца пройти сквозь себя и осветить землю. Но дождь был той живительной влагой, что так необходима после долгой засухи. Дождь был очищением от всего прежнего, минувшего; началом для чего-то нового, еще лучшего, чем прошлое. – Ты что, боишься? – произнес с беспокойством тот, что был повыше. Он искренне беспокоился за друга, который был так безобиден и слаб, будто бы неокрепший полевой цветок, тянущийся к свету, которого так мало в его жизни. Друг же стремился стать тем самым светом, что поможет ему стать самым прекрасным цветком. Он хотел ему отдать всего себя без остатка – своему другу, который так нуждался в нем, его опоре и поддержке. – Нет, – другой мальчишка прижался сильнее к другу, – просто очень холодно. – Тогда возьми мою куртку, – он снял с себя маленькую курточку и накинул на замерзшего парнишку, обняв его обеими руками и прижав ближе к себе, – теперь будет теплее, не бойся. Друзья так просидели не один час. Они были неразлучны – они не могут друг без друга. Несмотря на все неудачи, мальчишки все равно связаны. Это их мгновение. Они вместе в эту секунду. Ничто не могло побеспокоить их: ни бушующая природа, ни холод, ни страх, ни даже время. Что для них время? Это каждое мгновение, проведенное вместе.

***

Почему ты уехал без меня, почему ты вырезал меня из своей жизни...

***

Нежная мелодия такого родного голоса постепенно становилась все понятнее, приобретая отчетливый образ знакомой песни. Открыв глаза, я увидел белый потолок и одинокую лампу на нем. Едкий запах медикаментов сразу же ударил в нос. Я почувствовал, что мою влажную ладонь кто-то держит. Что происходит? Тело все ужасно болит, казалось, что все внутри было переломано и превращено в одно месиво из костей и органов. Вдруг, пронзая тишину, я услышал голос. – Ель, Ель, как ты? –осипшим, родным голос произнес кто-то,– это все из-за меня, прости… Я попытался что-то ответить, но ужасная боль и маска на лице не позволили мне этого сделать. Похоже, что этот некто куда-то побежал, зовя доктора, но все это уже было не важно. Я не хотел, чтобы ты страдал, только не ты… Подступившая усталость опять обволакивала меня, и я провалился в ту же кромешную тьму, что ни разу не покидала меня. Как я хочу выбраться из этого сна.Как я надеюсь, что однажды это прекратится.

***

Доктор сказал, что Бэкхена выпишут уже через пару дней– сотрясение мозга было не слишком критическим. Мне же придется пролежать здесь еще примерно пару недель, только после чего я отправлюсь домой, где и буду восстанавливаться дальше. К огромному сожалению, из-за моего состояния, долго болтать в палате нам с Бэкки не разрешали, поэтому лишь изредка парень засиживался у меня надолго, когда строгие медсестры отвлекались на что-то другое. Друг не раз извинялся передо мной, при этом плача, как совсем маленький ребенок. Успокаивать его приходилось подолгу – он винил во всем себя – а я в ответ лишь сильнее его прижимал к себе, чтобы успокоить. Так прошла неделя, мои ранения понемногу заживали, а жизнь снова перешла в привычное спокойное русло. – Бэкхен, пошли сегодня опять на то же поле – твое любимое место, – предложил я парню, на что он вылупил свои глаза. – Нельзя, ты ведь еще совсем не выздоровел! – чуть ли не криком, ответил мне Бэк, который сидел на краю кровати и читал книгу. – Но я хочу, – протянул я, играя на его чувствах, хотя ужасная боль все еще отдавала в ребрах при резких движениях, – тем более, мне уже почти не больно, давай же. – Нет, доктор же сказал, что нельзя, пока все не заживет, – пробормотал Бэк, поджимая губу. – Это будет вместо нашего наблюдения за сакурой, я же обещал, но не смог, – взор друга обратился на меня, в его глазах заиграло что-то похожее на искорки. – Но… – попытался что-то сказать он, но я тут же прервал его. – Приходи сегодня вечером, – я, улыбнувшись, утвердительно ответил ему.

***

Вечернее солнце постепенно пряталось за горизонт, окрашивая небо в самые разные оттенки красного, оранжевого, розового и фиолетового. Все эти цвета отливались и на стенах моей палаты, делая ее уже не холодной камерой, а довольно уютным мирком с небольшим папоротником, стоящим в углу комнаты, и тумбочки у койки. Мысли о моем друге не покидали меня еще с того дня. Какие странные чувства появлялись внутри лишь от одного воспоминания о нем. Трудно было объяснить то, что творилось внутри – все эти чувства хотели вырваться наружу. Но можно ли их выпустить? Поток моих мыслей прервал долгожданный гость. Дверь в мою палату тихо приоткрылась, и из-за нее выглянула голова Бэкхена. – Ты готов? – спросил друг, стоя у двери. – Да, – я попытался встать на ноги, но тут же пошатнулся и чуть не упал, но благодаря вовремя подскочившему другу, который удержал меня, падение было предотвращено. – Ты правда думаешь, что стоит пойти? – Бэк сверлил меня обеспокоенным взглядом. – Да, я же обещал, – превозмогая боль, мы подошли к двери и выглянули, чтобы проверить нет ли медсестер. К счастью, пока что никого не было, и мы тихо пошли к лифту, который находился на противоположной стороне коридора. Внезапно мы услышали шаги, и Бэкхен быстро схватил меня, спрятав нас за угол. Почти сразу же мимо нас прошла медсестра, но не заметила нас. Оставались считанные метры до заветного лифта, но уже даже от столь малого расстояния мне казалось, что я вот-вот упаду. Вдруг сзади прозвучал пронзительный крик: – А ну стоять, – вопила медсестра. В этот же момент мы забежали в лифт, и его двери закрылись прямо у нее перед носом. Удачно спустившись, мы вышли на оживленную улицу и взяли первое такси, что нам попалось. Мы направились на окраину города.

***

Сегодня небесное полотно выглядело по-особенному впечатляюще. Звезды сияли еще ярче, а луна занимала полнеба своим диском, озаряя все: деревья, цветы, меня с ним. Весенняя прохлада заставляла нас сблизиться и прижаться друг к другу. Роса, недавно прошедшего дождя, сияла под лунным светом, точно множество маленьких кристаллов. Дальний образ города лишь отдаленно напоминал о реальности, в которую не хотелось возвращаться. Нынешний, наш собственный, мир был куда лучше того, что был там, где-то далеко. Казалось, что в этот миг мы были только вдвоем – он и я нераздельны, как единое целое. Мы думали, что все эти звезды светят лишь для нас одних. Такая умиротворенная природа напоминала давно забытое чувство близости. Никакая боль и никакие воспоминания не могли нарушить это спокойствие. – Знаешь, Чан, я думаю, что все эти звезды – люди, – начал Бэкки, в глазах которого отражалось все небесное полотно, заставляя их искриться и мерцать, – там и наши родители, и друзья,где-то там и я с тобой. Все эти звезды кажутся такими близкими друг к другу, но на самом деле между ними невероятные расстоянии. Возможно, некоторые из них даже не подозревают о существовании других, но они все равно отдают свой свет, радуя остальных,– парень слегка приостановился, задумавшись, и через несколько мгновений опять продолжил, – я не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы мы с тобой расставались, не хочу, чтобы между нами были такие расстояния, как и между этими звездами. Раньше этот мир казался мне таким серым и скучным, но благодаря именно тебе,он так быстро переменился и стал чем-то интересным и неизведанным. Я не хочу тебя отпускать, никогда. Чем ближе мы с тобой становимся, тем сильнее я хочу занять все твои мысли. Я просто не хочу быть одиноким, – парень попытался улыбнуться, но слезы уже невозможно было сдерживать. Вся боль, все мучения будто бы высвободились в одно мгновение из его сердца. Он не один. – Наплевать на все звезды и расстояния между ними. Сейчас, в этот миг, мы здесь, мы рядом, это наше мгновение. И не имеет смысла то, что произойдет дальше – я тебя не брошу. Я просто не смогу, – из глаз друга сильнее потекли слезы, из-за чего мне стало невероятно больно. Почему? Он мне нравится? Моё чувство к Бэкхену нельзя выразить таким простым словом.Чувства, не имеющие четких очертаний, стали едиными и внезапно атаковали меня.Кажется, что в голове были лишь одни мысли о нем, – За столь короткое время ты стал для меня целым миром. Я никуда от тебя не уйду. Да мне и не хочется никуда уходить. Чувство, будто я умираю. Я бы хотел умереть, прямо вот так. Я люблю тебя - это чувство для меня стало таким же естественным, как и дыхание, – прекрасное лицо Бэкки было полно всех чувств, разрывающих его изнутри. Я больше не мог сдерживать себя, и мои губы сами по себе прильнули к его, которые были влажным от слез. Я хотел убрать их навсегда, и больше никогда не видеть на его лице. Нежный поцелуй длился целую вечность, заставляя весь окружающий мир искриться и полыхать. Слезы Бэкхена придавали соленый вкус реальности, но это было не важно. Никогда больше не хотелось видеть его в печали. Никогда не хотелось, чтобы ему причинили боль. Так проходили наши мгновение вместе. Так мы любили.

***

– Даже если настанет день, когда ты уйдешь от меня, я уверен – у меня и в мыслях не будет найти тебе замену. – Но ты всегда находил меня, где бы я ни прятался. С самого детства. Всегда.

***