Голос океана

Погода выдалась не самой удачной для того, чтобы высовываться из дома. Серые тучи застилали небо и обещали неплохой ливень в ближайшие несколько часов. Но вы ошибаетесь, если думаете, что это смогло бы хоть на секунду заставить Милу усомниться в гениальности своего решения. Это был ее первый выходной за последние несколько недель, поэтому Мила просто не могла сидеть в четырех стенах. В отличие от друга, которому хватало общения с флорой и фауной и во время работы. Отабек идею сходить в поход воспринял в штыки, выдумывая новые и новые отмазки, чтобы остаться в городской черте. В итоге ему пришлось сдаться, пойти на поводу у гиперактивной подруги, и теперь внедорожник Милы быстро увозил их все дальше от города, петляя по шоссе и устремляясь в глубины территории Национального парка. Это был не первый их поход. Нередко эти путешествия включали в себя и долгие летние ночевки в лесу, и несколько дней в палатке, но когда вся твоя жизнь сосредоточена на общении с природой, иногда хочется отдохнуть и просто провести время среди людей. У Отабека как раз намечалось что-то подобное, но теперь вместо этого он сидел на водительском сидении. Они думали отправиться вглубь парка и заехать на дикий пляж. Именно поэтому Отабек предложил Миле в первую очередь посетить бухту МакВэй. Мила идею поддержала. На пляже было прохладно, ветер свистел в ушах, солнце недавно скрылось за облаками и явно не собиралось выходить — не самая лучшая погода для прогулки по побережью, но бывало и хуже. Встревоженный океан кидал волны на скалы, и те с шумом разбивались на миллионы брызг. Мила хлопнула дверью и потянулась, вдыхая соленый морской воздух. — Я надеюсь, ты не думаешь лезть сегодня в воду. Одна особенно большая волна разбилась о камни, стелясь на песок белой пеной. Погода продолжала портиться. — Не думаю, — Отабек взъерошил волосы и вздохнул, вглядываясь в нечеткую линию горизонта. После пары часов за рулем и запаха бензина, въевшегося в ноздри, привычный соленый ветер успокаивал. — Волны слишком большие, это опасно. Волны действительно завораживали. Вода схлынывала с песка, словно кто-то силком тащил ее назад в океан, и с такой же силой возвращалась назад, расстилаясь на холодной песке темнеющими линиями. Отабек мог наблюдать за этим часами. Он не спеша дошел до самой кромки воды, скинул шлепанцы, шагнул на мокрый песок и стал наблюдать, как кожи касается прохладная белая пена. Захотелось вдохнуть полной грудью. Теперь, когда они приехали сюда, Отабек не мог отделаться о мысли, что Мила все знала — о сложностях на работе, о списках на перевод в соседний дельфинарий, о желании сменить деятельность. Она всегда была проницательной. Вот, значит, как. Вместо разговора по душам просто вывезти из города, дать развеяться. Что ж, такие методы вполне подходили Миле. В этой бухте он впервые понял, почему хочет работать с дельфинами, сплавал до открытых скал и разодрал колено. Мила тогда долго ругалась, и эти воспоминания приятно грели, но причины менять свое решение так и не появились. Отабек улыбнулся, зарываясь пальцами ног в песок. Где-то вдалеке прогремело, но звук потонул в плеске воды. Скоро должен был начаться дождь. Посреди бухты над водой возвышалось подобие скалистого острова, поросшего водорослями. Обычно он выполнял роль волнореза, рассекал крупные волны надвое, не давая им хлынуть на пляж, но сейчас вода разбивалась о него с такой силой, что становилось страшно. Очередной порыв ветра засвистел в ушах, смешиваясь с криками чаек, и на секунду Отабеку показалось, что он заметил что-то между скал. Что-то, явно выбивающееся из общей картины. Взявшееся из ниоткуда чувство тревоги заставило шумно вдохнуть и зайти в воду по колено. Он пытался разглядеть среди без конца прибывающей пены то, что ему померещилось. Когда поток воды схлынул, за выступ схватилась рука, но тут же бессильно соскользнула и ушла под воду. Звук словно выключили. Чайки перестали кричать, ветер стих, пропал шум волн — остался только тихий звон в ушах, словно ударился головой и никак не придешь в себя. Отабек рефлекторно выкинул на песок ключи от машины и телефон, содрал футболку и ринулся в воду, абсолютно уверенный, что это ему уж точно не привиделось. Вода, показавшаяся теплой, внезапно обожгла холодом, и по телу побежали мурашки. Отабек бегло огляделся по сторонам, стараясь не напороться на острые камни, и, вдохнув поглубже, нырнул. Главное — успеть, не потерять из виду, не дать волнам унести в океан или бросить на рифовые осколки. В ушах продолжало звенеть, накатывающие волны мешали плыть. Отабек попытался открыть глаза, но разглядеть что-то в мутной воде было невозможно, а мысль о том, что придется искать на ощупь, не радовала совершенно. В голове словно начался отсчет, и звон сменился тиканьем несуществующих часов. Отабек вынырнул на поверхность и ухватился за выступ, щурясь от соленой воды — новая волна уже двинулась в его сторону. Хватило доли секунды на новый вдох и нырок, но глаза по-прежнему не могли ничего разобрать. Отабек был уверен, что видел, как чья-то рука ушла под воду именно в этом месте. Течение все время норовило отнести назад, и песок убегал сквозь пальцы. Камни, песок, снова песок. Легкие начало жечь от недостатка кислорода, и Отабек уже развернулся и двинулся вверх, как пальцы наткнулись на что-то крупное, на ощупь напоминающее плечо. Он едва успел подхватить утопающего, как течение резко дернуло того вперед, почти бросив на скалы. Казалось, что еще немного, и грудную клетку разорвет. Отабек изо всех сил греб к поверхности, стараясь не выпустить из рук бессознательное тело. Глоток воздуха ворвался в легкие, и все звуки вернулись на свои места, оглушая своим многообразием. Отабек, тяжело дыша, уставился куда-то в небо, пытаясь прийти в себя, и покрепче обнял руками, как оказалось, юношу. — Отабек! — обеспокоенно воскликнула Мила, когда очередной поток пены хлынул на песок. Отабек вяло помахал ей рукой, не в силах крикнуть что-то в ответ, и начал грести к берегу. Конечно же, Мила всыплет ему по первое число за такую самонадеянность, но не в первый раз же. Чем крепче Отабек прижимал к себе тело, тем сильнее становилось чувство, что он упускает что-то важное. Поиски «этого самого» заняли почти все время, поэтому, когда ноги коснулись песчаного дна, Отабек удивленно вскинул брови. Этот едва не утонувший парень казался довольно щуплым, но весил, по ощущениям, не меньше центнера. Отабек сплюнул попавшую в рот соленую воду и попытался прощупать у незнакомца пульс, но, скользнув пальцами по его шее, наткнулся на нечто странное. Отабек отдернул руку и недоуменно скосил глаза вниз — у незнакомца обнаружились жабры. Отабек резко остановился. Теперь, когда можно было не беспокоиться о том, что волны могли швырнуть его на риф, а воды стало по пояс, он принялся рассматривать спасенного, который поначалу показался ему обычным человеком. — Мила! — громко позвал подругу Отабек, но голос внезапно сел. Видимо, от шока. Взгляд уперся в огромный хвост, волочившийся по дну. — Мила… Вторая попытка оказалась еще более жалкой, чем первая, но ее, к счастью, никто не услышал. Мила спешила к Отабеку от машины с каким-то кулем в руках, который едва не выронила, оказавшись в паре метров от светло-зеленого, влажно поблескивавшего хвоста. Происходящее упорно не хотело укладываться в мозгу. — Ты это тоже видишь? Мила оторопело кивнула, и повисшая пауза заставила Отабека в очередной раз глубоко вздохнуть. Он уставился на бедра юноши, как раз в то место, где кожа переходила в чешую, которая меняла цвет от сероватого до зеленого — чем ниже, тем насыщенней и ярче становился цвет. Отабек охнул, когда Мила внезапно оказалась у него перед глазами — прямо там, рядом с хвостом... русала, и только через секунду понял ее реакцию — от того места, где у юноши предположительно должны были находиться колени, в воде бурым пятном расплывалась кровь. В том, что это была именно она, Отабек не сомневался. — Давай вытащим его. Только аккуратно. Отабек не успел ничего сказать: Мила осторожно взялась за место у основания хвостового плавника и кивком указала на сушу. Она помогла Отабеку выволочь незнакомца на мокрый песок и снова побежала к машине. Теперь у него появилась возможность рассмотреть спасенного поближе. Верхняя часть тела была человеческой, если не считать пары существенных отличий. Кроме жабр и наростов на ушных раковинах, напоминающих небольшие плавники, пальцы рук, соединенные перепонками, венчали острые когти почти черного цвета. Отабек перебрал все пришедшие на ум варианты названий и определений, под которые бы подходил тот, кого он спас, но лучше «русала» так ничего и не нашлось. Осмотр шел медленно, так как Отабек то и дело отвлекался на хвост, залипая взглядом на чешуе. Но пока Мила бежала обратно, таща за собой носилки, которые использовались для транспортировки больных животных, он все же успел обнаружить два неглубоких пореза и несколько ссадин. В аптечке точно был бинт, вата и перекись — хвост хвостом, но кожа у русала явно была человеческая, а вот глубокая рана ближе к плавнику являлась проблемой посложнее. Отабека никогда не мутило при виде крови, но сейчас стало не по себе. Русал не подавал признаков жизни, а типичные человеческие показатели совершенно ничего не давали. Кожа у него была ледяная, жабры перестали двигаться, надежда оставалась лишь на слабый пульс. Как только Мила, запыхавшись, присела рядом, Отабек указал ей на хвост, все еще пытаясь осознать происходящее. Здравый смысл отказывался воспринимать все это, но совесть говорила, что он все делает правильно. — Сердце бьется... — вышло тихо, но Мила услышала и молча сунула ему в руки бинт и перекись, а сама подобралась поближе к ранению, на которое ей указали, и, судя по тому, как она хмурилась, все действительно было плохо. Отабек начал промывать царапины на коже, наблюдая за тем, как Мила уверенно и умело осматривает края раны. Мысли были где-то не здесь. Руки делали, глаза смотрели, но в голове творилась полная каша. Отабек попытался сосредоточиться на царапинах, а не смотреть на жабры, находящиеся буквально под пальцами, на острые наконечники плавников, венчающих ушную раковину, на стык кожи с чешуей возле бедер. И уж тем более не смотреть на лицо. Стоило Отабеку об этом подумать, как как он тут же сделал все наоборот. Он не знал, что ожидал там увидеть, но уж никак не обычное человеческое лицо в обрамлении светлых прядей, прилипших к щекам. Из размышлений Отабека вырвал голос Милы. — Плохо, это укус. И я почти уверена, что постаралась Мако... — Акула? Отабек остановился, только сейчас заметив, что царапин оказалось больше, чем ему показалось поначалу, и тут же вспомнил, что сам тоже ударился о камни пару раз. — Состояние тяжелое, болевой шок, но помочь еще можно, если поторопимся. Помоги закинуть его на носилки, давай. Мила осторожно перетянула рану на хвосте русала полотенцем и уже поднялась на ноги, когда до Отабека дошел смысл сказанных ею слов. — Стой, — он уставился на Милу, но она лишь расправила носилки и теперь явно прикидывала, как бы грамотно уложить на них русала, который совершенно очевидно был крупнее дельфиненка. — Давай. Кто знает, сколько он еще пробудет в отключке и как отреагирует, когда проснется. В ее голосе не было ни капли сомнения, отчего Отабеку стало не по себе. Такого они точно не планировали. — Ты предлагаешь везти его в центр?... — Да, помоги мне, — Мила в ожидании уставилась на Отабека, который наблюдал за происходящим с хорошо скрываемым шоком, но Милу это не смущало. — Ему нужна помощь, ты это понимаешь так же хорошо, как и я. Нужно его немного подлатать и привести в себя. Не бросать же тут. Кажется, у нас был свободный бассейн. Ее энтузиазм начинал пугать. Отабек хотел возразить, но вместо этого промолчал, все еще пытаясь понять, что думает по этому поводу. Он выловил между скал мифологическое существо, которое теперь вместе с подругой повезет в дельфинарий, потому что там есть свободный резервуар. Где логика? Отабек нутром чуял, что когда русал очнется в аквариуме, получат все, кто окажется рядом, иначе зачем ему когти и такой мощный хвост? Если бы это был дельфин, то проблем было бы существенно меньше. Но Мила была права — рана слишком серьезная, чтобы закрыть на это глаза. И все-таки. Отабек поднялся на ноги, отряхивая колени от песка. — Хорошо. Помоги мне. Я со стороны хвоста. На суше русал значительно потяжелел, и перенести его на носилки оказалось нелегкой задачей, не говоря уже о том, чтобы донести до машины. Им пришлось останавливаться несколько раз, чтобы Мила могла перевести дыхание. Когда они уже собирались водрузить спасенного в кузов пикапа, Мила остановилась и обеспокоенно уставилась на Отабека, а затем перевела взгляд с раненого на водительское сиденье и обратно. Отабек понял, к чему она клонит. — Ладно, поведешь ты. Заведи машину и присмотри за ним, пока я сбегаю за водой. С этими словами Отабек выхватил из кузова ведро, в котором обычно разносили рыбу для дельфинов, и побежал к морю. Мила выдохнула с облегчением, перекинула на заднее сиденье чехол с палаткой и осторожно поправила хвост их попутчика, чтобы того не прижало при поднятии заслонки. Отабек добежал и остановился у кромки воды, чтобы в последний раз за сегодня окинуть взглядом острые выступы скал, возле которых все началось. Как бы все повернулось, если бы он не заметил? Это было действительно безумным решением. Отабек помотал головой, зачерпнул воду и побежал назад, стараясь не думать о лишнем. Не хотелось представлять, как пройдут следующие два часа, наедине с получеловеком-полурыбой. Отабек запрыгнул в кузов, поднял заслонку и махнул Миле рукой. Машина двинулась с места. — Поход отменяется, — заключил Отабек и покосился в сторону своей находки, все так же не подававшей признаков жизни. Каким бы хорошим специалистом Отабек не был, но он точно не знал, что делать в подобной ситуации.