Останови Время

У отца было плохое настроение. Это мог заметить каждый присутствующий в гостиной, и напряжение заставило всех молча сидеть и ожидать, когда начнётся Совет. Наша дача недалеко от Москвы, всегда служила хроносам своеобразной штаб-квартирой, где собирались по поводу важных вопросов. Наша семья жила здесь круглое лето, но я не могла долго находиться в дали от цивилизации и поэтому всегда уезжала обратно в Москву, в нашу красивую и просторную квартиру, откуда мне легко можно было попасть в клубы или встретиться с друзьями. Мой отец, лидер хроносов, носящий титул Короля, сидел в старом, немного готическом кресле напротив дивана, на котором расположились гости. Я сидела рядом с ним на обычном стуле с неудобной спинкой и старалась не морщиться, потому что буквально на пятой минуте у меня заболела спина от неудобства. Перед гостями я должна была строить из себя прилежную дочь и будущую наследницу, но мы с отцом оба прекрасно осознавали насколько абсурден этот спектакль. На диване сидели трое, двое мужчин и одна женщина, которых я очень хорошо знала. Это были члены Совета, к мнению которых прислушивались все хроносы, и вместе с ними мой отец решал разные важные для нашей расы вопросы. Из всех троих мне больше всего нравился средних лет мужчина по имени Виктор, приходящийся мне дядей. Он, как и мой отец, был высоким мускулистым мужчиной с тронутыми сединой угольными волосами. Светлые глаза, казавшиеся, порой, немного неестественными, смотрели на всех с дружелюбием. Его поведение какое-то время казалось мне слишком поверхностным, пока я не стала присутствовать на Совете и не обнаружила, что из доброго простофили дядя умеет превращаться в мудрого мужчину, чьё мнение всегда было особо важно для моего отца. Я махнула рукой служанке, попросив её принести мне какой-нибудь алкогольный коктейль и поймала на себе усмешку отца, который сквозь напряжение все-таки пытался казаться чуть-чуть расслабленным. — Предлагаю начать, — сказал он наконец, когда мне принесли мой напиток. — Совет объявляется открытым. Сегодня на повестке дня смерть Валентины Ситник, тело которой было найдено на улице Москвы позавчера. Я рад, что вы все успели так быстро прибыть сюда. — Это наш долг, — сказала женщина, советница Монтескье из Франции, с мелодичным акцентом. — Валентина была достойным членом нашего общества. — Намного важнее тот факт, что она была убита Отступниками, — ответил отец. Я вздрогнула, сжав в руке бокал. Отступниками являлись те, кто решил отказаться от общины хроносов и предпочёл свободную от правил жизнь. Такие люди не волновались по поводу своих сил, по поводу скрытности. Они использовали её себе на благо, а также отличались любовью к тому, чтобы портить окружающим жизнь. Они с недавних пор поставили себе цель избавиться от Короля, подорвав его авторитет, из-за чего постоянно происходят убийства. Я лично видела тело Валентины, потому что её нашёл один из моих друзей, Эрик, и сразу же позвонил мне. Бедный парень, он был до смерти напуган, и мне пришлось успокаивать его целый вечер, пока мы дожидались остальных, чтобы найти хоть какие-нибудь улики на месте преступления. — И не просто Отступниками, — заметил дядя, чьё лицо тут же стало серьёзным, а в глазах пропал блеск дружелюбия. Сейчас он полностью превратился в советника Короля, целью которого было помочь своему правителю разобраться в проблеме. — Мои люди заявили, что она была убита в то время, как остановила Время. Это был кто-то со способностью разрезать пространство. — Разрезать пространство? — вскинула брови я. Мне никогда не доводилось раньше слышать о чём-то подобном. Я с непониманием посмотрела на отца. — Есть хроносы, что могут вместе с другим человеком входить в реальность остановленного времени. — Как это вообще работает? — удивилась я. — Это же невозможно. — Они чувствуют, когда хронос останавливает время, и когда они знают этот момент, то врываются в него, как бы перемещаясь во времени, и вместе оказываются в одной реальности. — Я всё ещё не понимаю… — Это очень сложный механизм, доступный лишь Разрывателям, — покачал головой дядя. — Мы сами не до конца понимаем, как это работает. Разрыватели появились совсем недавно, раньше мы о них не слышали. — Если бы только Хронос мог дать нам какую-нибудь подсказку, — потёрла виски женщина, звуча очень устало. — Мы могли бы понять, как можно остановить Разрывателей. И тут голос подал второй мужчина, который всегда на Совете был максимально молчалив, но если говорил, то всегда в самую точку. Его слушать порой было интереснее всего. — Это был тот же человек, что убил троих в Лос-Анджелесе, — он говорил с чётким немецким акцентом из-за чего звучал очень сурово и одновременно мило. И имя у него было очень красивое — Вильгельм. — На руке у Валентины нашли наспех сделанную печать в виде дракона. У троих из Америки такую же. Отец откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза рукой. Он выглядел измученно и устало. Он ненавидел смерти своих людей, но так вышло, что именно на момент его правления Отступники активизировались, и хроносы стали умирать один за другим, особенно те, кто вёл одиночный образ жизни и держался чуть в стороне от больших скоплений людей своей расы. Другие же пропадали, и никто не мог их найти. Мне было страшно думать, что вскоре отец передаст свой титул мне, вместе с этим отвратительным грузом ответственности. Я спрятала свой страх в нескольких глотках спиртного, водки с персиковым соком и мятным сиропом, стараясь избегать взглядов отца. — Я не могу понять, как Отступники понимают, кто есть хронос, а кто простой человек, — сказал он, взглянув на Советников. — Разрыватели чувствуют, когда кто-то останавливает время, — ответил дядя. — Видимо они и дают наводки. — Передайте всем, чтобы не использовали свою способность в больших скоплениях народа, — вздохнул отец. — И мобилизуйте отряд Защитников, пусть расследуют убийство Валентины. Если этот Разрыватель в Москве, он останется в городе на долгий срок, чтобы убить как можно больше наших людей. Мы должны поймать его. — Поймать? — Суд над ним будет произведён позже. Мы должны отправить его на опрос и выяснить всё, что он знает, — махнул рукой отец. — А сейчас на этом все. Я слишком устал, чтобы и дальше говорить об этом. — Михаил, — нахмурился дядя. — Мы приехали сюда из других стран не с целью пять минут обсудить вопрос и разойтись. Есть ещё много вещей, требующих нашего внимания. Отец снова вздохнул и с тоской посмотрел на меня. «Это ужасно» — говорил его взгляд, и я лишь попыталась ободряюще улыбнуться. Я ненавидела тот факт, что отцу приходится быть лидером всех наших людей. Но ещё больше я ненавидела то, что позже должна буду занять его место. Я не лидер, ни капельки, я люблю жить только ради себя. В течении часа они говорили о других острых вопросах, и я видела, как мой отец всё больше мрачнеет и мрачнеет. Сковывающая меня печаль, остро давила внутри грудной клетки, и я попросила себе ещё один коктейль под немного осуждающий взгляд мадам Монстескьё. Она считала меня пьяницей и хулиганкой, но не могла открыто высказывать своё недовольство, потому что я всегда была под протекцией отца, который называл мои увлечения временными и несерьёзными. На пять минут я вышла из гостиной, чтобы покурить на веранде сигарету. Тёплый летний воздух пах цветами, что моя мама выращивала в саду, и тиной от пруда, находившегося недалеко от нашего участка. На большой парковке стояло несколько дорогих автомобилей. Со стороны наша дача выглядела домом богатых бизнесменов, которыми мы, по сути, и являлись, но мало кто догадывался, что здесь происходят политические совещания сверх-людей, способных останавливать время. Запах сигарет распугал кружащихся надомной комаров, и я внимательно вглядывалась в темноту посёлка. Напротив, был маленький обшарпанный дом, очень забавно смотрящийся на фоне нашего почти что особняка. Старая крыша, старые деревянные стены. Там круглый год жил старик и иногда к нему приезжал его внук, молодой парень, примерно моего возраста. Никогда с ним не общалась, но сейчас я могла увидеть горящий свет на кухне и сквозь окно наблюдала, как парень носится с кастрюлей по кухне, пытаясь что-то приготовить под смех своего деда. Эта жизнь была обычной, нормальной, без древних греческих богов, убийств и Времени. Такой жизнью я никогда не смогла бы жить, потому что моя натура требует чего-то необычного, невероятного, уникального. Я никогда не хотела променять то, что имею, на вот такую тихую и обычную жизнь. Я не успела докурить сигарету, как на веранду вышел Вильгельм и тоже закурил. Видимо Совет наконец закончился. Ему было лет тридцать пять, самый молодой из всех советников. В свете фонаря его светлые волосы казались почти золотыми. Он облокотился руками о перила рядом со мной и сделал глубокую затяжку. — Я собираюсь взять на себя руководство Защитниками, — сказал он, скосив взгляд на меня. — Не хочешь к нам присоединиться? Я хмыкнула: — Нет, спасибо, я одиночка. — У тебя вроде как отличная боевая подготовка, ты бы нам пригодилась. — Я не изменю своего решения из-за каких-то там комплиментов, — рассмеялась я, раздавливая бычок. — Я буду обузой. Защитники были специальным отрядом хроносов, лучших из лучших, чьи магические силы были на такой же высоте, как и физические. Обычно пост в Защитниках передавался по наследству в семьях, и стать одним из них было честью. Их с детства учили сражаться, стрелять из оружия и охранять королевскую семью, если это потребуется. — Твой отец сказал, что ты возвращаешься в ближайшее время в Москву. Там сейчас опасно, останься здесь, — глаза Вильгельма сверкнули, поймав свет фонаря. Острые черты лица стали ещё заметнее из-за теней. — Я могу за себя постоять, — фыркнула я. — Не стоит печься обо мне, как о маленькой девочке. — Ты наследница, о тебе всегда будут беспокоиться, — заметил Вильгельм. — Вот бы обо мне беспокоились, потому что я дико красивая, — наигранно вздохнула я. — Успокойтесь, генерал. Я буду хорошей девочкой в Москве, не стоит переживать. И тут он сделал то, чего я совершенно не ожидала. Со стремительностью хищника он отпрянул от перил и откинул меня на стену дома, нависнув сверху. По его лицу было невидно эмоций, но в глазах горела усмешка. — Я бы мог тебя уже десять раз убить, — он выдохнул мне в лицо облако дыма, потому что даже несмотря на провернутый манёвр, он не выронил сигарету из зубов. — Kleine krieger. И моё лицо неожиданно вспыхнуло, потому что его низкий голос был таким вкрадчивым и даже опасно-нежным, когда он заговорил на немецком, что я невольно обратила внимание на то, как близко он находится возле меня. Я чувствовала запах его одеколона с нотами соснового масла, видела рельеф мышц на его футболке, ощутила насколько же он всё-таки высокий — на две головы выше, чем я, не меньше. Отец бы очень долго обижался на меня, если бы узнал, что только что я увидела в Вильгельме не советника, а очень сексуального мужчину. Ему всегда тошно от мысли, что я могу установить интимную связь с кем-то из его «коллег». Вильгельм отошёл на один шаг назад, теперь уже открыто ухмыляясь с сигаретой в зубах. Я закатила глаза: — Всё потому что это вы, господин Вильгельм. Я чувствую себя в безопасности рядом с вами, доверяю вам. Вы не убьёте меня, — я немного скрытно флиртовала с ним с помощью интонации, и он кажется даже разгадал эту игру, смерив меня внимательным взглядом, но потом его лицо вдруг снова стало очень серьёзным, как всегда на Совете. — Ваш отец, принцесса, предполагает, что среди нас есть предатель, который так же выдаёт Отступникам информацию о местонахождении хроносов. Поэтому вы должны быть осторожны даже с теми, кого знаете, вроде бы, всю жизнь, — он с грустью посмотрел на меня, но я лишь нахмурилась. — Разберусь, поверьте, — кивнула я, немного с досадой отметив, что сразу после моего флирта Вильгельм перешёл на слишком официальный тон. Ну вот, мне не видать горячего немца в своей постели. Я собиралась было развернуться и вернуться внутрь, но Вильгельм вдруг схватил меня за руку: — Я не позволю чему-нибудь плохому с вами… с тобой случиться, — произнёс он, добавив своей интонации какой-то смешной помпезности, хотя я поняла, что говорит он от всего сердца. Стало даже как-то приятно. — Я признательна вам, господин Вильгельм, — сухо кивнула и оказалась схвачена врасплох неожиданной светлой улыбкой немца. — Для вас просто Вильгельм, принцесса. Мне оставалось просто кивнуть и в некотором ступоре вернуться в дом. Я попрощалась с дядей, мадам Монтескьё лишь кивнула мне, и я зашла в гостиную, где застала отца возле камина. Он стоял лицом к огню, скрестив руки, и в этой фигуре я узнала саму себя: напряжённые плечи, широко расставленные ноги. Мы с отцом были слишком похожи, и это была его типичная поза, если он стоял, задумавшись о чём-то со всем энтузиазмом. У нас у обоих — чёрные, как цвет вороньих перьев, волосы и зелёные, несколько излишне яркие глаза. — Эта активность Отступников пугает меня, — признался он, не оборачиваясь. Я подошла и встала рядом, устремив свой взгляд на пламя. — Я боюсь за наших людей. — А я боюсь за тебя. Ты взваливаешь слишком многое на свои плечи, — ответила я, даже не раздумывая. — Ты должен быть очень осторожен. — Да, любой шаг может стоить мне того, что люди отвернутся от меня. — Я не про это. Ты тоже человек и такое давление может оказаться ужасным в моральном плане. — Но я не могу просто так сбросить эту ношу. Я мог бы уже сейчас назначить тебя новой Королевой, но не могу. Пока я не разберусь с раковой опухолью в виде Отступников и Разрывателей, я не хочу просто перекладывать свои проблемы на тебя. Мне хотелось поблагодарить его. Он знал, как я не хочу быть правителем хроносов. Но тем не менее мне было невыносимо видеть отца в таком состоянии. — Когда ты возвращаешься в Москву? — спросил, после нескольких минут молчания он. — Завтра, после обеда. — Я хочу, чтобы рядом с тобой всегда был кто-нибудь из Защитников, — сказал отец. — Ты заранее знаешь, что я скажу, — хмыкнула я. — Не нужны мне сторожевые псы, папа. Я могу за себя постоять. — Василиса, я верю в твою боевую подготовку, а также умение вовремя уносить ноги с помощью остановки Времени, но всё же, наличие Разрывателей пугает меня. Я не могу потерять тебя, — он посмотрел на меня с тоской заботливого родителя, и мне захотелось его обнять, но я чувствовала себя слишком взрослой для таких проявлений нежностей. — Ты не потеряешь, отец. Я люблю свою жизнь и не позволю какой-то кучке оппозиционеров её оборвать. Он положил руку мне на плечо и, заглянув в глаза, сказал: — Мы с твоей матерью будем молиться за тебя Хроносу. «Он всё равно не ответит», — хотела сказать я, но все-таки промолчала и лишь уважительно кивнула. В любом случае не молитвы помогут мне, если на меня всё-таки нападут, но лучше было не спорить с отцом, иначе бы этот спор лишь ещё больше расстроил его.