Останови Время

Чем дольше я находилась взаперти, тем хуже мне становилось. Болела голова, пропадал аппетит, а потом неожиданно возникал под вечер, и я была вынуждена скрестись в дверь и просить круглосуточно караулящего возле меня Вильгельма найти что-нибудь поесть. Было ещё хуже, чем тогда в Москве, когда у меня хотя бы была возможность выбраться погулять в парке. Моим миром стала комната, в которой всё вызывало ненависть. Мне принесли ноутбук с подключённым интернетом, и я пыталась смотреть сериалы, но не могла сконцентрироваться и постоянно терялась в своих мыслях. Думать об Ангелине с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее. Аристот уже мог убить её. Мне оставалось лишь надеяться, что она пока жива по воле богов. Я никогда так много не молилась Хроносу, потому что считала, что впавший в вечный сон бог бесполезен, но каждый день я просила его защитить мою сестру и дать мне любую возможность, чтобы выбраться из этого чёртового места и спасти её. Я была готова абсолютно на всё. Спасением моим была мама, которую изредка пускали ко мне. Мы разговаривали с ней, стараясь не касаться темы Ангелины. Она рассказывала, что происходит в доме. Успели созвать Совет, но никакого смысла в нём особо не было. Отец ходил злой и усталый, с чёрными кругами под глазами, ругался со всеми подряд. Ко мне не зашёл ни разу. Через пять дней, после моего заточения, в комнату пустили Димитриса и Янниса, которые уселись на кровать и внимательно стали меня изучать. Они часто так делали, словно пытались заставить насильно работать свою способность и увидеть моё будущее, но обычно не получалось. В итоге мы с ними немного поболтали, и они собирались было уходить, как вдруг Яннис сказал: — Кажется твой Защитник очень за тебя переживает. Я лишь фыркнула. — Мне плевать на него. Димитрис покачал головой и вышел из комнаты, Яннис за ним, оставив после этой реплики в комнате недосказанную напряжённость. На восьмой день после этого они вернулись, но уже в совершенно другом состоянии. На лицах у них была странная смесь самоуверенности и хитрости, что я сразу расценила, как хороший, положительный знак. И снова адреналин в моей крови готовился вырваться наружу. — Мы придумали, как вытащить тебя отсюда и спасти Ангелину, — сказал Димитрис. — Я даже не знаю, где мне её искать, — вздохнула я, но мысль выбраться из заточения меня очень обрадовала. — Франция, Антиб. Там был её летний лагерь, там он её поймал, там он её оставил, — словно какое-то заклинание сказал Яннис, комкая в левой руке простыни моей кровати. — Там же ты должна найти трёх Мойр. Они помогут тебе, — вдруг сказал Димитрис, застав меня врасплох. — Да-да, трёх Мойр. Отец познакомил нас с ними, когда узнал, что мы можем видеть будущее. Всех хроносов с такой способностью знакомят с ними. Они тогда сказали, что мы должны будем направить тебя к ним, когда ты будешь потеряна и не знать, что делать. — Мне кажется, это тот самый момент, — с ласковой улыбкой добавил Яннис, взяв меня за руку. — Но как мне отсюда выбраться? — вскинула брови я. Потому что всё это конечно хорошо — древние Мойры, богини судьбы, Франция, Средиземное море, но я всё ещё остаюсь запертой в четырёх стенах, совершенно беспомощная. Димитрис и Яннис изложили мне свой план, постоянно подхватывая друг друга, и неопытный в общении с ними мог бы потеряться, но я чётко уловила суть их идеи, и уже чувствовала энтузиазм, возбуждение от предстоящего побега. — Хорошо, я поняла. Я тут же рванулась к шкафу, откуда достала свою неизменную спортивную сумку под внимательным взглядом близнецов. К счастью из моей кожаной куртки не вытащили кошелёк с кредитками и небольшим количеством налички. Я бросила в сумку ноутбук, наушники и одежду, готовая к побегу. Я знала, что это необходимо. Неделя в заточении вынудила моё тело требовать от меня каких-то действий, а желание спасти Ангелину подстёгивало мою готовность совершать даже безумные поступки. Побег от отца можно было с легкостью посчитать безумным. Близнецы улыбнулись мне, когда я спрятала сумку на время под кроватью, и мы втроём подошли к двери из комнаты. Димитрис постучался, и Вильгельм открыл дверь, подозрительно взглянув на меня. Я стояла в своей домашней одежде и выглядела вполне себе невинно, но все в доме знали мой нрав и ожидали худшего. Правда того, что мы подготовили с братьями — нет. — Вильгельм, пусть Яннису отдадут ключи от моей машины. Он хочет покататься, — холодно сказала я, и это был очередной приказ с моей стороны. Мы иным тоном больше не разговаривали. Я чётко обозначила свою позицию — он слуга, а со слугами иначе не разговаривают. — Да, Ваше Высочество, — кивнул он, в очередной раз смерив меня взглядом. От подозрений он не избавился. — Не разбей её, пожалуйста, — вздохнула я, похлопав Янниса по плечу. Стоило мне закрыть дверь, я стремительно начала переодеваться. Джинсы, просторная футболка с чьего-то мужского плеча, носки, удобные кроссовки. Взгляд постоянно опускался на часы, потому что сейчас с ними требовалось быть очень осторожной и внимательной. Димитрис и Яннис выяснили, что у Разрушителей способности ограничены, и они не способны несколько раз подряд входить в разные реальности остановленного времени, а также определять кто именно остановил время. Король запретил кому-либо на территории дачи использовать свою способность, чтобы Вильгельм полностью сосредоточился на мне. Внимание к моей персоне было оправданным, но оно раздражала меня, однако, именно это и послужит в итоге Вильгельму уроком — Димитрис и Яннис собирались воспользоваться недостатками его способности, чтобы позволить мне сбежать. Перед тем, как расстаться, близнецы сверили свои часы с моими. Я собралась и взглянула на мобильный телефон, на котором открыла приложение с точным временем до миллисекунды и стала ждать. В 7:30:00 сердце отбило удар, а затем, когда секундная стрелка оказалась на 7:30:30, я остановила время. Эйфория окунула меня с головой, на мгновение вытиснув все мысли о побеге. Я забыла зачем и куда я собиралась бежать, но взгляд упал на семейную фотографию на письменном столе, и я словно вернулась в реальность, где моя младшая сестра оказалась в лапах отступника, а отец отчаянно отказывался её спасать. Я знала свою цель. Знала своего врага. Знала, что должна делать. Дверь была заперта. Пришлось открыть окно и выглянуть вниз. Моя комната располагалась на втором этаже, но я никогда не прыгала с такой высоты и на мгновение засомневалась. Сломать себе что-нибудь отчаянно не хотелось, но я поняла, что у меня просто нет выхода. Внизу только высыпали землю для нового газона, и она выглядела достаточно мягкой и рыхлой, чтобы я могла уверить себя, что всё будет хорошо, я справлюсь. Я вылезла из окна с сумкой на плече и, зажмурившись, выпрыгнула, почувствовав, как ступни обожгло болью от резкого приземления. Чёрт, надо было в интернете посмотреть правильную технику прыжков, что использую паркурщики, но в реальности остановленного времени интернет не работает, поэтому я упустила свой шанс. Вернуть время обратно было бы непростительной ошибкой, потому что чёрт знает, когда Вильгельм сможет воспользоваться своей способностью. Поэтому мы выбрали интервал в тридцать секунд, чтобы не рисковать. Я огляделась, увидев остолбеневших охранников, и прислушалась. Если бы Вильгельм ворвался в мой остановленный момент, то я бы услышала, как открывается дверь в мою комнату и увидела его лицо в окне, но ничего не было. Гробовая тишина сковала этот мир, и я вздохнула, понимая, что всё идёт по плану. Я вышла в центральный двор, где располагалась усыпанная гравием парковка. На крыльце я заметила Димитриса, стоящего с победной улыбкой и злого Вильгельма, который сжимал кулаки от гнева. Один из близнецов остался в доме, чтобы остановить время и вынудить Вильгельма преследовать его, тогда как Яннис должен был ждать меня на ближайшей к посёлку остановке автобуса с моей машиной — так я смогу прямиком отправиться в аэропорт и улететь во Францию. К счастью у меня была открыта прошлогодняя Шенгенская виза на год, что позволило бы мне спокойно миновать границу — если бы её не было, я бы опять остановила время и просто миновала таможню, чтобы тут же оказаться у гейта к самолету. Собственно, в этом и состоял весь наш план с близнецами. Дальше, мне надо было уже действовать в одиночку, но я была готова. Ангелина того стоила, пусть мой отец и не разделял такого мнения. Я вышла за территорию участка и достаточно быстрым шагом направилась в сторону выхода из посёлка. Это было небольшое, сохранившееся со времён СССР садовое товарищество, и единственным презентабельным домом здесь был дом моего отца. Трёхэтажный коттедж или как папа любил называть «усадьба» вряд ли сочетались с старыми деревянными домиками других жителей, но отец постоянно пытался помочь посёлку, обустроив дорогу и наладив подачу газа во все дома. За это его любили, а меня в шутку называли маленькой принцессой, даже не догадываясь, как близко они находятся к правде. Посёлок находился в лесу, поэтому я шла по центральной дороге через лес, невольно ловя себя на мысли, что спешу, хотя у меня была целая вечность сейчас в запасе. Просто я хотела как можно скорее заключить в объятия мою маленькую Ангелину и уверить её, что больше ни одна грязная тварь не посмеет прикоснуться к ней. Моя любовь к младшей сестре была всепоглощающей, и она постоянно меня спасала в пучине мыслей о том, что я совершенно не умею любить и представляю из себя разбалованную отцом-королём принцессу. Но Ангелина каждый раз доказывала, что я совершенно не такая и слишком негативно к себе отношусь, принижая свои достоинства. Я всегда была достаточно критична к себе, как это и бывает у большинства людей. В себе мы не замечаем лучшее, но видим только хорошее в других людях. Я давно уже обожглась об это идеалистическое видение мира, потому что когда-то верила, что в каждом, даже самом ужасном человеке, можно найти что-то хорошее. Да, возможно это «хорошее» действительно в нём существует, но нельзя утруждаться и пытаться это найти — бесполезно. Человека не поменять, каким бы он ни был. Это тоже самое, что самостоятельно пытаться отучить наркомана принимать героин — он будет сопротивляться, спорить, кричать на тебя и делать по-своему, твои труды, твоя энергия просто уйдёт в никуда. Молчаливый лес вне Времени криво ухмылялся мне, замерев в этой ухмылке. Он всегда пугал меня, сколько я себя помню — ребенком как-то убежала в него и меня нашёл молодой Вильгельм, который тогда ещё не был советником моего отца и даже не целился на эту позицию, как бы его собственный отец не настаивал. Мне тогда Вильгельм не нравился совсем, потому что его мать была обычным человеком и ради неё его отец готов был пойти против воли короля и тоже стать одним из отступников. Красивая история любви меня никогда не привлекала, а Вильгельм казался противным мальчишкой, который в силу своего возраста всегда любил указывать. Но когда он нашёл меня в том лесу, он был моим спасителем, потому что я испугалась искорёженных деревьев, шума и редко вспыхивающей сквозь толщу деревьев машинными фарами дорогу. С тех пор мы больше с Вильгельмом не пересекались, потому что он вернулся в родную Германию. Будучи взрослой, я смотрела на этот лес иначе, но детские страхи давали о себе знать где-то в глубине сознания. Сейчас я знала — в мире без времени ничего не может мне навредить, и уверенно шла по дороге. Выйдя из леса, я прошла немного по обочине дороги и подошла к ветхой остановке, которая когда-то была окрашена в красный, но из-за времени краска облезла, выставляя на показ грязный заржавевший металл. Яннис стоял рядом, опираясь о капот моей красавицы-машины. Лицо его было тревожным, а затуманенные глаза выдавали его склонность к лёгким приступам безумия. Яннис был точной копией отца в молодости, как и его брат, разве что ярко голубые глаза показывали, что самое лучшее ему досталось от матери — не только глаза, но и добрый характер. Я вернула время, и он слегка вздрогнул, а затем расплылся в улыбке: — Получилось! — воскликнул он. — Получится, когда я окажусь в Франции, — пробурчала я, забирая у него ключи. — А теперь беги домой. Отец сейчас набросится на Димитриса с расспросами. Яннис кивнул, пожелал мне удачи и направился быстрым шагом обратно в посёлок. Я села в машину, понимая, что теперь у меня не так уж много времени, потому что, как и все, я не могла использовать свою способность слишком часто — точнее могла, но это истощило бы меня физически, поэтому я решила побыстрее набрать скорость и поехала в сторону Рузы, небольшого подмосковного города, где надо было на всякий случай заправить машину и зайти в Mc’Donald’s, чтобы через бесплатный вай-фай заказать билеты. Надо было спешить. Я не сомневалась, что Вильгельм и остальные, кого пошлёт мой отец, тут же отправятся на мои поиски, чтобы перехватить по дороге в Москву, и именно поэтому я решила ехать в Рузу, да и к тому же сделав небольшой круг — сбить след. Приехав в город, я на всякий случай осталась сидеть в машине, хотя в любом случае моя раритетная BMW m6 заметно выделялась среди дешёвых иномарок, которыми пестрил город. Люди неоднократно обращали взгляд на дорогую машину, даже когда я стояла на парковке возле фаст-фуда и пролистывала страницы в гугле, в поисках билетов на ближайший рейс. В итоге я нашла нужный и у меня было только три часа, чтобы доехать до аэропорта, что представляло из себя некоторую проблему — надо было спешить. Но спешка казалась мне оправданной, хотя обычно я никогда не отличалась такой нервозностью и всегда везде успевала. Когда у тебя в руках всё время в мире, спешить перестаёшь, и эта гонка казалась мне чем-то новым в жизни, чем-то, что будило в крови адреналин и заставляло настойчиво вдавливать педаль газа. Я неслась по шоссе, стараясь следить за тем, чтобы за мной не было хвоста, но мне видимо удалось избежать преследования. Я выключила мобильный телефон, опасаясь, что по нему меня могут вычислить и купила билеты по собственной кредитке, привязанной к моему личному счёту, хотя обычно пользовалась папиной. Я не шпион и не аферист, у меня никогда не было опыта побегов, но сейчас я понимала, что надо действовать осторожно — не дать себя выследить. Я даже на всякий случай купила билеты через Цюрих, чтобы отец не поджидал меня возле всех прямых рейсов, ведь он наверняка догадывается, что я рвану во Францию. Приехав в аэропорт, я всё ещё ощущала нервозность. Я знаю какой гнев отец обратит на меня, если поймает. Одним заключением в комнате это не обойдётся, но я не была намерена попадаться ему. Даже сидя в самолёте я ждала, что в проходе вот-вот появится Вильгельм и прикажет пилоту разворачиваться. Этого не произошло, и я смогла вздохнуть полной грудью только когда с багажом вышла на улицу прибрежного французского городка Ниццы и закурила, быстро чиркнув зажигалкой. Я арендовала машину с открытым верхом и, когда ехала по шумной набережной, чувствовала, как у меня захватывает дух от открывшейся мне морской красоты. Была уже ночь, но несмотря на это яркая набережная позволяла увидеть чёрное, как нефть, море, на котором отражались прибрежные огни. Расшитое яркими звёздами небо было совершенно не таким, как в Москве — здесь можно было увидеть каждую звезду. Мне захотелось выйти на пляж и просто лечь на спину, чтобы слушать морской бриз и наслаждаться бесконечностью звёзд, но я понимала, что у меня нет на это права. Не сейчас, когда Ангелина не со мной. Когда я найду её, думала я, то мы сможем вместе насладиться этим местом. Я сняла номер в небольшом отеле на набережной, настояв на комнате с балконом и видом на море, за что пришлось доплатить, но я была готова к таким тратам — на моей личной карточке была достаточная сумма, что позволяло мне устроить мою «спасательную операцию» лучшим образом. Меня мучала вина за то, что я обустраиваюсь с комфортом, тогда как Ангелина находится чёрт знает где, но я не могла больше об этом задумываться, когда упала на мягкую кровать, зарывшись под одеяло, после горячего душа. Надо было поспать, чтобы завтра воспользоваться информацией, которую мне дали Димитрис с Яннисом — местонахождение Мойр. Завтра начнутся мои поиски, и я должна набраться сил, потому что одни боги знают, куда меня может занести.