До первого снега

      Выходные Тэхен собирался провести в полной изоляции от общества в компании телевизора и еды. В субботу утром он проснулся один, Джина не было, что, на самом деле, очень странно и несвойственно его обычному пробуждению. А не увидев на кухне никаких изменений в виде завтрака в холодильнике и грязной посуды, он сделал вывод, что брат так и не пришел домой, и задаваться вопросом, где бы он мог ночевать, Тэ не стал, ответ был предсказуем и волноваться попросту не было смысла. Когда он взял в руки телефон, его догадка подтвердилась коротким, но весьма содержательным «Сегодня не приду, завтра тоже. Я у Джуна. Деньги знаешь где, купи себе поесть.» Конечно, Тэхен знал, где деньги, но идти куда-то не хотел, поэтому, уткнувшись в телефон, побрел на кухню в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы позавтракать. Помимо сообщения от Джина, было еще одно от Чонгука. Тэхену было интересно его содержание, и не став препятствовать своему любопытству, он решил прочитать его. А что, отвечать же не обязательно. На экране высветилось «Доброе утро, Вишня~». Скучно. Тэхен, не долго думая, кинул телефон на стол и принялся искать что-нибудь съедобное.       Собственно, так и прошел день. Никто больше не писал и не звонил, словно Тэхена и не существовало вовсе. Он все таки сходил в магазин, затарился закусками, рамёном и сладкими батончиками с расчетом на два дня, и, по возвращению, до самого вечера либо смотрел какие-нибудь глупые шоу, либо просто пялился в потолок, думая, что день просран к чертовой матери, и заедая свои мысли тем, что купил утром. А перед сном снова получил сообщение от Чонгука с пожеланиями на ночь, точно такое же, как и предыдущее. Тэхен не понимал, чего тот хотел добиться, отправляя глупые сообщения, которые сопровождались тошнотворными смайликами, как школьник, пытающийся привлечь понравившуюся девочку, которая и без того повелась бы на милого и приятного парня, стоило пальцем поманить. И все бы ничего, но ведь Тэхен то парень, а не какая-то конфетная принцесска, падкая на смайлики и проявление заботы. Он и сам когда-то так делал. И если Чонгук действительно думал, что этим мог вызвать хоть какие-то положительные эмоции у Тэ, то очень крупно ошибался. Это было просто смешно, поэтому красноволосый спокойно лег спать, продолжая игнорировать младшего.       Воскресное утро ничем не отличалось от субботнего, разве что сообщение было только одно, опять от Чонгука. Опять пресловутое "Доброе утро, Вишня:3", до которого Тэхену снова не было дела. Он все так же спустился на кухню, забрал оставшиеся закуски и направился в гостиную. Только вот на этом спокойствие закончилось. Ближе к обеду шум телевизора пронзил противный звук дверного звонка. И Тэ хотел бы сделать вид, что никого дома нет, ведь никто не писал и не предупреждал о своем визите, да и Джин бы позвонил, если бы кто-то должен был прийти. Только вот пятиминутное завывание звонка настолько сильно раздражало и давило на нервы, что Тэ не выдержал и все таки пошел открывать дверь, мысленно уже проклиная того, кто наглым образом лишил его спокойного, ленивого дня полного одиночества и безделья.       В дверном глазке Тэхен никого не увидел, а на вопрос «Кто там?» ответом стала гробовая тишина, которую, как только Тэ отошел от двери на пару шагов, снова сменил противный звук звонка, поэтому Тэхену ничего не оставалось кроме как открыть эту злосчастную дверь в надежде открутить голову тому, кто так глупо шутил.        — Тэхен-а, я так скучал по тебе! — в открытую дверь влетел Чимин, кидаясь на шею друга и сжимая в объятиях так, будто они не виделись долгие годы.        — Пусти, идиот, — прохрипел красноволосый, пытаясь отцепить от себя это через чур счастливое создание, — ну задушишь же! Предупреждать о приходе не учили что ли?! — откашливаясь сказал Тэ, все таки отлепив от себя рыжего, и отходя немного дальше, чтобы ни дай бог этот парень снова не накинулся. — Ты че весь светишься то? — спросил он, закрывая дверь и приглашая взглядом друга пройти на кухню. Чимин, пошаркивая, засеменил за ним. — Чай, кофе? — зайдя на кухню, спросил Тэ. Он взял чайник, набрал воды, затем поставил его на плиту и, включив огонь, прислонился к столешнице, опираясь на нее руками.        — Да так, — смущенно улыбнулся Чимин, присаживаясь за стол, — я чай буду, — поразмыслив, ответил рыжеволосый и продолжил улыбаться, как счастливый идиот.        — Чимин, не еби мне мозги, все равно расскажешь ведь, так че ломаешься, как девочка-подросток перед первым разом. — вздохнул Тэхен. Рыжеволосый всегда так себя вел, когда случалось что-то, о чем мечтал. А мечтал он о многом, и это многое сбывалось довольно часто, собственно, потому такое поведение друга Тэ не удивляло.        — Ну, просто... Мы вчера с Юнги ходили в клуб! — просиял друг, будто впервые сходил в это заведение, хотя сам там был частым гостем вместе с Тэхеном.        — Погоди-ка, вы ж должны были в кино пойти, насколько я помню... - Тэхен сел напротив рыжеволосого и вопросительно уставился, ожидая объяснений и продолжения рассказа.        — Юнги сказал, что это скучно и он уснет как только начнется реклама, — с ноткой досады в голосе начал рассказ Пак, но потом засиял ярче прежнего, — а потом предложил клуб, как один из вариантов. И я знаю, что сейчас ты подумал, что я больной, вот так сидеть и радоваться походу в клуб, когда я там постоянный посетитель. Поэтому перестань пялиться на меня, как на идиота, и возьми во внимание факт того, что я ходил туда с человеком, который мне нравится!        — Ха, ну да, ты, обычно, не выглядишь таким счастливым, когда идешь туда со своим лучшим другом. — нахмурившись, фыркнул Тэ и встал из-за стола, чтобы выключить плиту и налить чай. На самом деле, все это было лишь напускное, Тэхен любил приводить друга в замешательство, потому что тот, обычно, остро реагировал и начинал забавно оправдываться, заикаясь и путаясь в словах.        — Не ревнуй, Тэ-Тэ, — четко с насмешкой сказал рыжеволосый и развернулся к Тэхену, подмигивая, чем несказанно удивил друга.        — Кто ты такой? Что этот Мин Юнги сделал с моим другом?! — начал кривляться Ким, наигранно удивляясь и пугаясь. Он подбежал к другу, схватил его за щеки и начал растягивать из стороны в сторону, рассматривая и пытаясь найти несуществующий подвох, развлекаясь и раздражая этим Пака.        — Ну Тэхен! Пусти, — вырывался Чимин, — пусти, кому говорят! Я сейчас вообще ничего рассказывать не буду! — угрожающе прошипел он, после чего все таки получил долгожданную свободу и треснул друга по ляжке в попытке отомстить.        — Ну, ну, не горячись, щекастик! — звонко засмеялся Тэхен, отходя, чтобы принести обещанный чай.        — Я не щекастик! — воскликнул рыжеволосый, обиженно надуваясь и утыкаясь взглядом в только что поставленную перед ним чашку.        — Рассказывай уже. — веселясь, сказал Ким, довольный своей выходкой, и плюхнулся на стул напротив друга, складывая руки в замок и делая крайне заинтересованный вид. — Часть с выпивкой и грязными танцами можешь пропустить. И не надо так смотреть, я за год тебя очень хорошо узнал, королева танцпола. — потешаясь продолжил он.        — Так вот... — протянул переменившийся в лице парень, не отрывая взгляда от чашки. - Если все это пропустить, тогда... Да. — Чимин разговаривал больше сам с собой, чем с Кимом, рассуждая, откуда лучше начать. Тэхен все это время наблюдал за уже привычной мимикой друга, подмечая небольшие синяки под глазами, лопнувшую губу и еле видный засос на шее. До него тут же дошло, о чем собирался поведать Пак. — Так вот! Мы вышли из клуба и поймали такси. А в такси... Ну, — рыжеволосый снова начал смущаться. Тэхен, кажется, только сейчас понял, насколько сильно его друг влюблен, и невольно позавидовал. — Сначала, мы просто ехали, потом он положил мне руку на колено и начал поглаживать и оп! Мы уже целуемся! — начал все более эмоциональнее и эмоциональнее Пак. — А когда мы зашли к нему в квартиру, так он вообще как с цепи сорвался! Не успел я обувь стянуть, как меня в спальню потащили. А потом как поцеловали, боже, как он шикарно целуется, так страстно и жадно, — Пак сделал глубокий вдох и продолжил, — а потом он мою рубашку расстегнул, и пошли ласки всякие, то шею то целовал, то ли вылизывал, дразнить начал, ну, там пальцами грудь оглаживал, а соски намеренно не задевал, засранец. Затем совсем рубашку стянул, ну и штаны тоже, а я же тоже не овощ, ну я тоже с него одежды стягивать начал. Ну вот я уже почти раздетый, он наполовину, целуемся, и он положил руку мне на... — Чимин взглянул на позеленевшего от подробностей друга и резко остановился, вспоминая что тот вообще-то натурал, и слушать, как там два парня ублажали друг друга, ему не совсем приятно, хотя это даже мягко сказано.        — Все нормально, — выдохнув все напряжение, смешанное с каплей отвращения, уверил красноволосый Пака, — давай только в подробности вдаваться не будем, я и сам знаю, что в одежде люди не трахаются и что существует прелюдия, поэтому факты, Чим, давай просто факты.        — Да, конечно, — пробормотал Чимин, — ну, в общем, переспали мы. И это было очень круто. Он лучший из всех, что у меня были! Хотя, может мне так просто кажется из-за влюбленности... — он посмотрел на Тэ, ожидая ответа. И получая задумчивое «Может быть», кивнул самому себе, делая лишь ему известные выводы и сделал глоток еще теплого чая. — Кстати, как там с твоим спором? Тот парень тебе не писал? Как его, Чангук... Чонкук...        — Чонгук. Чон Чонгук. — скучающе поправил Тэхен друга, раскладывая имя на слоги, специально, чтобы тот запомнил. — Писал. И никак. Если этот ребенок собирается так привлечь мое внимание и совратить, то дохлый номер, я выиграю спор в два счета! - ухмыльнулся он, вытаскивая телефон из кармана спортивок и протягивая его Чимину. — На вот, ты только глянь. — весело сказал он.       Пак уставился в телефон, листая в начало переписки, что оказалась через чур короткой. И буквально через минуту начал дико ржать, ловя вопросительный взгляд Тэхена и разворачивая телефон экраном к нему.        — КимТэ, боже, я не знал, что тебе там было настолько весело, что ты ужрался в хламину! — продолжал смеяться Чимин, слыша раздраженное «Завались, Пак» и снова принимаясь за прочтение оставшихся сообщений, не забывая отпивать остывающий чай. — И это все? — недоумевающе спросил рыжеволосый.        — Да. То есть, не совсем. Было еще фото, но я его удалил. — спокойно ответил тот. — И не спрашивай, что за фото и почему удалил. — предупреждающе пригрозил пальцем рыжеволосому. Тот в ответ поднимает руки в верх, давая понять, что не будет спрашивать.       Только Чимин собирался продолжить разговор, как с коридора послышался звон ключей, щелчок замка, а затем и скрип открывающейся двери. Тэхен удивился, ведь ключи были только у него и Джина, а тот, в свою очередь, не планировал возвращаться до понедельника, поэтому тут же вскочил с места и направился в коридор, где застал просто из ряда вон выходящую картину. Там обнаружился никому неизвестный высокий парень в черной кепке, кожаной куртке, светлых джинсах и с тяжелым на вид забитым пакетом в руках. А когда тот повернулся к Тэ лицом и подарил самую лучезарную из своих улыбок, челюсть Кима встретилась с полом. Ибо это была мелкая зараза по имени Чон Чонгук, собственной персоной! Он по-хозяйски закрывал дверь на замок, кинул ключи на тумбочку в прихожей, поставил пакет недалеко от себя, стянул ботинки и головной убор и с наидовольнейшим лицом бодро поклонился, растягивая свою улыбку во все тридцать два. Сказать, что Тэхен ахринел, ничего не сказать.        — Привет, Вишня! — разлетелось эхом по дому. На громкое приветствие из кухни вышел Чимин, так же ахриневая, как и его друг.        — Я, вообще-то твой хён, морда ты наглая! — начал было возмущаться Тэ, а потом понял, что надо не об этом беспокоиться. — Ты че тут забыл, Чон! Откуда ключи, какого хрена? — возмущению красноволосого не было предела. Потому что, что за херня, и почему это недоразумение сейчас стояло у него в прихожей, виновато опуская взгляд и переминаясь с ноги на ногу, строя из себя невинного милашку, что ему совершенно не свойственно. — Ну и чего ты молчишь? — уже более спокойно и тихо, но с нескрываемым раздражением, устало спросил Тэхен. Чимин же рядом просто молчал, разглядывая парня и зачем-то пытаясь ответить на вопросы, заданные Кимом ранее, которые к нему никак не относились.        — Я просто... Джин-хен ночевал у нас уже второй день, и если в первый раз я уехал отвозить тебя домой и оставил их одних, то вчера все это время я был дома в гостиной и, видимо стеснял их... Поэтому, на сегодняшнюю ночь Джин-хен отправил меня сюда, дав ключи от дома, но он сказал, что предупредит тебя! — Чонгук поднял полный честности взгляд на Тэхена, ожидая реакции старшего.       На самом деле, строить из себя виноватого и смущенного ему было забавно, давненько он не актерствовал, но по реакции парней, что сейчас смотрели на него и явно осмысливали сказанное, было видно, что он делал все довольно таки правдоподобно. Все, что он сказал, было частично правдой. Джин действительно добровольно отдал ему ключи и обещал предупредить красноволосого о том, что у них переночует Чонгук. Но вот о том, что он их с Намджуном стеснял, брехня полная, эти кролики могли часами, где угодно и как угодно. Дорвались, так сказать. Поэтому, тут уж скорее Чон не выдержал и свалил из пропахшей сексом квартиры. А к Тэхену домой он пошел просто потому что у него больше не было знакомых, не успел завести за столь короткий период прибывания в Сеуле. Но только сейчас Чонгук понимает, что дом Кимов - отличная площадка для игры, которую он затеял с Тэхеном. Поэтому, стоя сейчас перед красноволосым и мило улыбаясь, строя из себя ангельского ребенка, в голове он обдумывал план действий и возможное развитие событий. Чон Чонгук никогда не был дураком, он сглупил лишь однажды, когда влюбился. И довольно жестоко поплатился за свои растоптанные чувства. Теперь таких ошибок он не совершал, всегда продумывал все до мелочей. Он стал холодным мерзавцем и прекрасным притворщиком, хотя предпочитал оставлять впечатление грубого, но милого засранца. Собственно, что он сейчас и делал.        — Но Джин меня не предупреждал. — скептически глянул на Чона Ким.        — Вообще-то... — Чимин осторожно протянул другу телефон, — Джин написал тебе. Просто в тот момент я начал читать переписку, а потом пришел он, — Пак кивнул в сторону незваного гостя, — и я забыл про сообщение. — Тэхен забрал телефон и прочитал сообщение от брата. Как всегда, по делу, ничего лишнего. «Чонгук-и сегодня ночует у нас. Не обижать друг друга.»        — Вот спасибо, хён... — прошипел Ким, поднимая взгляд на снова улыбчивого мелкого. — Заходи. Руками без разрешения ничего не трогать, из еды только рамён. Меня не раздражать. Вроде все. — продиктовал Тэ, отворачиваясь от младшего и идя обратно на кухню, давая тому понять, что он может войти. Чонгук же, подхватив пакет, бодрым шагом прошествовал мимо до сих пор ничего не понимающего Чимина, подмигивая тому. Чимин же, быстрой сообразительностью не отличавшийся , и, временами, тупивший по-жесткому, прямо как в этот самый момент, очнувшись, поплелся вслед за остальными, потихоньку осознавая происходящее.        — Вот! — Чон с грохотом поставил на стол пакет, глупо улыбаясь, довольный самим собой.        — Че вот то?! Это что вообще? — все также устало спросил Ким.        — Как что, продукты! — лицо Чонгука, казалось, скоро треснет от улыбки, — Сокджин-хён сказал, что ты, цитирую, «Ленивая рукожопая задница, которая из еды купить себе только рамён, потому что сам готовить не умеет от слова совсем.»        — Ты ахринел мелкий?        — Так не мои же слова! — возмутился Чон.        — Вот и помалкивай тогда! — ответил возмущением на возмущение Ким. — Ты на кой ляд то их купил? Готовить кто будет?        — А ты думаешь, кто из нас с Намджуном, готовит еду, Вишня? — с ухмылкой спросил Чонгук. Брови Тэхена поползли вверх от удивления. — То-то же. — довольно промурлыкал Чон. — Куда все это?        — В холодильник уж, не тупи, Чон. — ответил раздраженный донельзя Тэхен и отвернулся в сторону двери, находя там тихо стоящего Чимина. — А ты чего там встал, как не родной? — Пак перевел на него взгляд с Чонгука, который раскладывал продукты.        — Да я пойду, наверное, время то уже... — Чимин глянул на часы, висящие на стене около холодильника. — Ууу, пять часов! Юнги меня уже, наверное, потерял. — усмехаясь сказал Чимин, подмигивая Чону, который на словах о Юнги обернулся и вопросительно посмотрел на рыжего. — Закроешь? — обратился он к Тэ.        Проводив Чимина, Тэхен поднялся к себе в комнату, взял чистое постельное белье и полотенце, и спустился обратно на кухню к Чонгуку, тихо ворча себе под нос, высказывая своё недовольство братом. Чонгук же уже изучил кухню и принялся готовить ужин, тихо напевая под нос красивую мелодию. Тэхен решил пока не трогать младшего и постараться больше его не пилить, потому что тот не виноват, что Джин идиот, который выгнал из дома ребенка, не имеющего ни друзей, ни знакомых, кроме как Кимов. Да и мешать человеку, который готовил для него нормальную домашнюю еду, не прося ничего в замен, ну почти, не считая крыши над головой, тоже не хотелось, все таки, хоть какая-то от него польза. Поэтому Тэ отнес постельное белье в гостиную и кинул на край дивана, что-бы Чон потом постелил себе, и побрел обратно на кухню. Он сел на место, где ранее сидел Чимин, развернув стул к Чонгуку лицом и, слушая тихое пение младшего задумался над их спором. Он знал, что младший прекрасно помнил о пари, но до сего момента так ничего и не предпринял, за исключением одной фотографии и раздражающих глупых пожеланий на ночь и с добрым утром. Он пытался понять, что же задумал Чон, придти без плана сюда он не мог, но пока даже намеков никаких не делал.        — Ты во мне скоро дыру прожжешь. — тихий приятный голос вырвал Тэ из раздумий. Красноволосый просидел так довольно долго и не заметил, как Чонгук перестал петь и уже выкладывал ужин на тарелки.        — Не умничай. — Тэхен был все еще раздражен тем фактом, что Чонгук находился с ним в одном помещении, да еще и на целую ночь. — Я положил постельное белье в гостиной, постелешь себе либо на диване, либо на полу. К слову, диван не шибко удобный. — Тэхен и сам не понял, как начал спокойно и почти дружелюбно отвечать Чону. Во всяком случае, причин для злости не было, поэтому красноволосый прекратил попытки задеть словом Чона. — Ванная на втором этаже, вторая дверь по коридору.        — Хорошо, спасибо, Тэхён. — впервые за все те разы, что они общались, Чонгук назвал его по имени. Всяко лучше, чем Вишня. Чонгук положил вилку себе и Тэхену и сел напротив, принимаясь за ужин. — Приятного аппетита.        — Спасибо. — ответил Тэхен и попробовал мясо, которое приготовил младший. Было действительно вкусно, Чонгук не соврал, когда говорил, что умел готовить. Но говорить это Чону красноволосый не стал, он и так был с ним слишком добрым последний час, хватит с него. Дальше ужин проходил в полной тишине, нарушаемой скрежетом вилок о тарелки. Ни один, ни другой не горели желанием завязывать разговор, чтобы не нарушать хоть какое-то образовавшееся спокойствие. А закончив с ужином, они разошлись кто куда. Чон пошел стелить себе на полу, прислушавшись к замечанию Кима по поводу не удобного дивана, а Тэхен поднялся к себе, закрываясь и погружаясь в ноутбук, в поисках какого-нибудь фильма, чтобы скоротать время до сна, потому что на часах было всего без двадцати семь.       Время пролетело незаметно. На часах уже было десять и начинало клонить в сон. И лечь спать было довольно хорошей идеей, потому что утро понедельника начиналось с первой пары по корейской культуре. Скучно, да, но для сдачи, как назло, обязательны все предметы, а преподаватель любила заваливать своих студентов, которые даже не удосуживались делать вид, что им до ужаса интересно, что и как она говорит, не то что слушать и конспектировать. Что уж говорить о прогульщиках, такие редко получали зачеты и приходили потом на пересдачи. Был и другой вид прогульщиков, назывался студенческим советом, в который его, к сожалению, не взяли ни в том, ни в этом году из-за паршивой успеваемости. Такие на пары ходили редко, выборочно, зазнавшиеся засранцы, пользующиеся своим положением в университете. И Тэхен бы тоже так делал, да вот не сложилось. Поэтому, он планировал лечь пораньше, чтобы не дай бог не опоздать на пару. Он отложил ноутбук на рядом стоящую тумбочку, встал и двинулся в сторону ванной комнаты, захватив полотенце, что сушилось на дверце шкафа еще с прошлого его похода в душ.       Взглянув на лестницу, ведущую на первый этаж, Тэхен заметил, что свет был выключен и шума телевизора было не слышно. Он подумал, что Чонгук уже, возможно, спал да десятый сон видел, либо просто зависал в телефоне на просторах интернета. Чон не шумел и не трогал Тэхена, не раздражая, как тот и просил, поэтому красноволосый отметил про себя, что младший не так уж и плох, по крайней мере не на публике, где он кривлялся и строил из себя крутого парня. Пусть за все время, что он находился в доме Кимов, они с Тэ не пересекались, за исключением ужина и встречи на пути в туалет, и то случайной. Так что Тэхен даже на секунду задумался над тем, чтобы пересмотреть свое отношение к младшему и быть немного мягче по отношению к нему, но вспомнив про случай в столовой университета, про то, что тот ему должен деньги, что так еще и не отдал, и про недавний спор, красноволосому вмиг расхотелось что-то там пересматривать. «Во всяком случае, до окончания спора лучше с ним не сближаться, да и о деньгах надо напомнить», подумал Тэхен и поплелся в сторону ванной. Свет в ванной был включен, но внутри было тихо. Тэхен не обратил на это внимание, посчитав, что младший просто забыл выключить за собой свет, и решил предъявить это Чону с утра. Открыв дверь в ванную, Ким сотни тысяч раз пожалел, что это сделал.       В это время в ванной находился Чонгук. Двадцатью минутами ранее, все еще пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы дать хоть какой-то толчок в его плане по совращению Тэхена и победе в этом «споре», он решил принять душ. Все время после ужина он просидел около лестницы, прислушиваясь, не вышел ли из своей комнаты Тэ, чтобы «случайно» с ним пересечься, а тот, в свою очередь, вышел из комнаты всего раз за это время. Поэтому, Чонгук надеялся, что либо на пути в ванную, либо по возвращению из нее, он столкнется со старшим. Дальнейшего развития событий он не продумывал, считал, что импровизация — это лучшее, что можно сделать, поэтому спокойно пошел в ванную. Ополоснувшись и простояв еще немного под теплыми каплями, Чон невольно вспомнил свой второй год обучения в старшей школе. Он уже около полугода не вспоминал о тех временах, когда впервые увидел своего сонбэ и потерялся в чувствах все еще юношеской и чистой влюбленности, когда его унизили и оставили на растерзание одноклассников, да и вообще, всех старших классов. Еще пол года назад он похоронил в себе желание отомстить за все, что он пережил, и что теперь. Встретившись со своим прошлым лицом к лицу он снова захлебывался в чувствах злости, обиды, глупой влюбленности и жуткой жажде мести, такой пугающей и возбуждающей одновременно. Все это доставляло садистское удовольствие и заставляло его чувствовать, как по телу разливалось приятное тепло, сосредотачиваясь внизу живота, заставляя плоть вставать. Стоя в ванне, Чонгук, оперевшись рукой на стену и упершись лбом в изгиб локтя, опустил вторую руку на эрегированный, сочащийся смазкой член и провел ладонью от основания до головки, шумно выдыхая, но стараясь издавать как можно меньше шума, потому что буквально за стеной находился объект его вожделения. От одной только мысли, что Тэхен мог увидеть его в таком положении, у Чона срывало крышу. Он начал ритмично надрачивать свой член в погоне за желанной разрядкой, то ускоряясь, то замедляясь, пережимая плоть у основания, чтобы растянуть удовольствие. Чонгук жадно вдыхал и выдыхал нагревшийся, влажный воздух, облизывая пересохшие губы. И сквозь чувство возбуждения, бьющего в голову бешеным пульсом, Чонгук еле различил скрип открывающейся двери и тихие шаги. Тэхен вышел из своей комнаты. Жар усилился, волна мурашек с новой силой пробежалась по телу, Чон крепче обхватил ноющую плоть и начал жестче водить по ней рукой, ловя кайф от сложившейся ситуации. Звук шагов стал громче, Тэхен направлялся в ванную, и у Чона в голове созрела по-настоящему бредовая идея, он решил воплотить свою недавнюю фантазию в жизнь, решил сделать так, чтобы Тэхен увидел, поэтому закусил губу, заглушая рвущиеся наружу глухие, хриплые стоны и едва заметно покосился на дверь, не переставая надрачивать, только уже медленно, специально, чтобы старший зашел и увидел его во всей красе. Он не знал, как поведет себя Ким, увидев его, тем самым распаляя свой интерес, подталкивая сделать задуманное.       Тэхен застыл в дверном проеме, выпучив глаза и раскрыв рот от удивления. Кто ж знал, что открыв дверь, Киму откроется вид на боком стоящего, раздетого и тяжело дышащего Чонгука. Он догадывался о том, чем сейчас занимался младший, сложно не догадаться, на самом деле, когда перед тобой разгоряченный парень, уткнувшись лбом в руку, закусывая губу, еле слышно постанывал. Взгляд Тэхена медленно переместился с лица младшего на его уже знакомый Киму по фотографии торс. "В живую его пресс выглядит еще рельефнее..." про себя отметил Тэ, а потом ужаснулся своим же мыслям. Он, Ким Тэхен, убежденный натурал, так какого черта сейчас он пялился на то, как другой парень дрочил! Чон же краем глаза заметил изучающий взгляд старшего и едва заметно улыбнулся тому, что Тэ стоял и смотрел на то, как он старательно ублажал себя. Но, различив в глазах Кима огоньки осознания происходящего, он решил не сдаваться и не дать ему отвести взгляд или уйти, бросая самому себе вызов. Чонгук начал двигать рукой немного быстрее, сильнее сжимая изнывающий от возбуждения член в ладони, и хрипло постанывать, привлекая к себе еще больше внимания Тэхена, заставляя удивленно хлопать глазами и пытаться понять, что же ему делать. Тэхен, правда, хотел было уже отвернуться, если бы младший не начал постанывать. На удивление Кима, в его штанах потихоньку тоже становилось тесно, и это пугало старшего до невозможности. Чонгук же решил не останавливаться на достигнутом и ускорил темп, приближая себя к скорой разрядке, тем самым приковывая к себе взгляд Тэхена намертво. Красноволосый видел, как напряглись мышцы на руках Чона, когда тот прибавил в скорости, видел, как с его лица на шею и дальше стекали капли пота, смешиваясь с еще не высохшими после душа каплями воды на груди, очерчивая соски, огибая кубики пресса и исчезая в районе паха. Тэхен и сам не понимал, какого хрена он до сих пор пялился на младшего и не ушел, аккуратно закрыв за собой дверь, или же наоборот, не наорал на Чона за то, что тот оскверняет его ванную, громко хлопая дверью. Он просто стоял и смотрел, и самое страшное здесь было то, что его это возбуждало. Маленький гетеросексуальный мирок Ким Тэхена сейчас переворачивался с ног на голову из-за какого то сопляка, пусть тот и был не намного его младше. К слову о младшем. Чонгук же сейчас уже практически не наблюдал за Тэхеном, потому что он и так получил в два раза больше, чем ожидал, он уже срисовал стояк красноволосого, что безумно льстило и распаляло желание еще больше. Он был уже на грани, поэтому движения становились все обрывистее и быстрее, сбиваясь с ранее заданного ритма. В скором времени Кима отрезвил хриплый, довольно громкий стон и едва различимое "Тэхен-а" на устах младшего. Чон Чонгук кончил с его именем. Чертов Чон Чонгук только что в его ванной дрочил на него, когда Тэхен в свою очередь бесстыдно наблюдал за всем этим. Ким сделал шаг назад и снова поднял взгляд на лицо Чона, чтобы убедиться, что тот его не видел, и он сможет незамеченным прикрыть дверь и тихо уйти к себе в комнату. Не тут то было, на лице младшего красноволосый увидел наглую самодовольную улыбку и все еще томный, заволоченный пеленой похотливый взгляд, обращенный прямо на него, глаза в глаза. Ким резко развернулся, понимая, что теперь оправдываться бесполезно, забежал в свою комнату и резко закрыл дверь.        — Твою мать! — тихо проговорил выпавший из реальности Тэхен, облокачиваясь на дверь спиной и сползая на пол. — Твою мать, Чон Чонгук! — осознание того, что он подсматривал за младшим, еще и спалился при этом, сжигало его изнутри. А то, что он еще и возбудился, било по гордости и его натуральной сущности. — Какого хрена!       Этой ночью Тэхену так и не удалось уснуть, только он закрывал глаза, как перед ними возникала картина кончающего Чона, так томно и хрипло произносящего его имя на пике удовольствия. Он проворочался до самого утра, безуспешно пытаясь выкинуть это из головы. Чонгук же еще раз ополоснулся, и, самодовольно ухмыляясь, вышел из душа и направился вниз, суша полотенцем волосы. Он немного замедлился у комнаты Тэхена, прислушиваясь, и не услышав ничего, кроме матов и возмущений в свой адрес, двинулся дальше по коридору. Этой ночью он уснул полностью удовлетворенный, как физически, так и морально. Чонгук подумал, что месть уничтожала человека как личность, но останавливаться на достигнутом не собирался, и плевать, если потом ему самому могло стать хуже. Все таки, месть — это блюдо, которое подавалось холодным, и удар был точен тогда, когда все рассчитано и выверено до мельчайших деталей.