До первого снега

      Тэхен, нарычав на Намджуна, попытавшегося помочь, с огромным трудом встал и принял душ. Он долгие тридцать минут отмокал под прохладными струями воды, освежаясь и потихоньку приходя в себя. Тот факт, что он нихрена не помнил, его вообще ни разу не радовал, поэтому спокойствие теперь ему могло только сниться. Что задумал этот наглый ребенок?! К чему этот блеф? Или это не блеф? Что ж Тэхен успел натворить-то на пьяную голову?! Голова от всех этих вопросов шла кругом и не переставала болеть. Тэ пытался расслабиться хоть немного, но одна только мысль о том, что могло бы произойти вчера…или об испорченных туфлях младшего, и сразу же хотелось взвыть и сквозь землю провалиться. Еще и то, что он уже дважды застал Чона в ванной голышом и в полной «боевой готовности»… Тут ещё и мысль о затеянном споре с младшим всплыла очень не кстати, и Тэхен уже готов был просто взвыть от собственной тупости и неосмотрительности. Одуреть можно.       — Ким Тэхен, ты в очередной раз вляпался в какое-то дерьмо. Молодец. — смерив неудачника в зеркале крайне заебанным и недовольным взглядом, Тэхен наконец-то выполз из душа и отметил полную тишину в квартире. Не могли же все уйти и оставить Тэхена одного на целый день в чужом доме, который почему-то пах чем-то привычным и непривычным одновременно.       Дома у Намджуна пахло Джином. Точнее, пахло его едой и совсем немного одеклоном. Похоже, Ким старший решил прописаться у своего парня и покинуть свое родное гнездышко. Тэ не знал, радоваться ли этому явлению или же возмущаться по поводу того, что без заботы брата он банально загнется от голода или сопьется к чертям, а может быть и все вместе сразу. Однако, думать об этом не хотелось. Думать вообще ни о чем не хотелось, но как-то не получалось, отчего Тэхену становилось ещё паршивее. А еще надо было убедиться, что его не закрыли и не оставили тухнуть дома. Поэтому, уже порядком посвежевший и немного взбодрившийся, но все ещё угрюмый и недоволный Тэ двинулся в сторону спальни, где, предположительно, находились его вещи.       Тэхен, заходя в комнату, честно, ожидал чего угодно, но никак не этого. Тихие стоны старшего брата, басистый голос его ухажера, звуки легких поцелуев и характерные охи-вздохи в исполнении дуэта Ким. И все это в неприкрытом одеялом виде. С минуту Тэ тупо пялился на то, как Джин, его деревянный (по мнению самого же Тэхена) братец, выгибался змеей в крепких руках Намджуна и подавался бедрами навстречу ласкам парня. Конечно же, за интересным делом появления Тэхена никто не заметил, потому Джун продолжал выцеловывать живот и грудь и рукой доводить Джина до желанного оргазма. Размеренные движения руки на члене, возня брата и его же блуждающие по чужим плечам и шее руки: все это словно в замедленном действии наблюдал третий-внезапно-лишний-Ким-Тэхен. Очнулся он на моменте, выходящем за все рамки неприличия, когда Намджун поцелуями от груди к паху проделал влажную дорожку и вот-вот собрался взять в рот плоть братца и, наконец, выбить из того несдержанный протяжный стон удовольствия.       — Блять, вам по пятнадцать лет что ли? Я все еще здесь вообще-то! — раскрасневшийся то ли от возмущения, то ли от смущения Тэхен показательно хлопнул дверью и поспешил отвернуться от парочки извращенцев, которые, к слову, даже ухом не повели и продолжили свои грязные делишки, благо, скрывшись под одеялом, что так любезно натянул на свою макушку Намджун, все так же не отвлекаясь от дела и доводя своего парня до исступления.       — Стучаться в закрытые двери надо, сам виноват. — пристыдил Тэ хриплый и прерываемый на тихие стоны голос брата. — Вещи в зале, завтрак там же, дверь просто захлопнешь. — тут Ким младший злобно глянул на красное, искаженное удовольствием лицо Джина, шустро выметаясь из душной комнаты и все так же громко показательно хлопая дверью. Желания оставаться в этом доме у Тэхена совершенно не было, ни до, ни после увиденного. Сначала чертов Чонгук со своим стояком и самодовольной рожей, потом брат, бесстыдно стонущий и посылающий его домой, не отвлекаясь от процесса. Ну уж нет, слишком много всего для одного утра. Наспех одевшись, проверив, все ли его вещи на месте, и захватив с собой завтрак, любезно приготовленный братом, он вывалился из квартиры и послушно захлопнул входную дверь.

***

      На пары Тэхен предсказуемо не пошел. Ему вообще иногда казалось, что вся его жизнь — это День Сурка, в котором он менял что-то одно, но никак не мог из него выбраться. Однако, жил он не в фантастическом фильме, поэтому прогулы все накапливались и накапливались. Плевать, отработать пропуски можно как-нибудь, до сессий еще далеко. Хотя, за зачёты автоматов точно можно было не ждать, а значило это, что рано или поздно придется садиться за учебу. Тоже не особо радостная тема для размышлений на этот день.       Дом встретил долгожданной тишиной и спокойствием. После такого отдыха требовался еще один отдых, так что условия для этого были просто идеальными. И меньше всего на свете сейчас Тэ хотел кого-нибудь видеть или слышать, все кому не лень вынесли мозги еще с утра, хотели они того или нет. Даже лучший друг не пожалел. Как только Тэхен включил телефон и поставил на зарядку, ему тут же позвонил Чимин и начал орать прямо в трубку что-то типа «Где тебя носило, задница ты такая!» и «Пьянь легкомысленная, я тебя по этому клубу час искал, а ты, оказывается, свалил в голубые дали с каким-то пареньком!», ну, а на оправдания Тэхен получил многообещающее «Да пошел ты, вечером жди, мозги ебать приду.»       Собственно, до вечера оставалось еще прилично времени, пары у Чимина должны были кончиться около четырех, потом на полтора часа тренировка, ну и на Юнги у него должно уйти не меньше получаса. А вообще, было бы хорошо, если бы этот самый Юнги утащил буйного друга домой и заставил забыть о Тэхене до среды. Но об этом стоило только мечтать, потому что Мина хлебом не корми, дай Тэхену досадить. Противный тип, Ким бы ни за что в жизни общаться бы с ним не стал, если бы не рыжеволосое влюбленное создание, готовое радугой срать от счастья. Потому, как хорошему и понимающему другу, Тэхену лишь оставалось смириться и поддерживать Пака.       За всеми размышлениями и разговорами с самим собой Тэхен успел съесть свой завтрак и прибраться на кухне. Делать было особо нечего, разве что проект на четверг, но это надо было собираться всей группой и работать в команде, ну или распределить материал, хотя бы, и работать каждый над своим. С мыслями о том, что надо было бы взять номера Юнми и Мины, Тэ завалился на диван и расслабленно выдохнул, улыбаясь самому себе. Все таки, жить одному даже лучше, и если бы Джин остался у Намджуна, Тэ бы был только рад. Рад и за себя и за брата, тот, похоже, все-таки нашел своего человека. Ну, а вопрос с едой Ким бы решил, во всяком случае, не так уж он и плох в готовке, если подумать. Приятные мысли, родной дом и мягкий диван сделали свое дело, и Тэхен медленно провалился в сон, как раз отметив про себя то, что совершенно не выспался этой ночью, да и предыдущей тоже. И когда он вообще начал так плохо и мало спать.       Лучший друг объявился ближе к вечеру и начал выносить мозги с самого порога. Трижды позвонил в дверь, дважды по телефону, затем, уже после того, как Тэхен открыл дверь, Чимин долгих пять минут давил на дверной звонок и смотрел глаза в глаза, просто чтобы побесить Тэ. По-детски? Да. Но зато какие неожиданные последствия! Тэхен просто поверить не мог, что этот день мог быть в разы хуже, чем казался на самом деле.

***

      — Нет, ты просто объясни мне одну вещь, — Тэхен уже около получаса мерил шагами кухню и несколько злобно смотрел то на парня, расслабленно сидящего за столом, то на друга, который вот уже полчаса давился от смеха где-то в районе столешницы, — какого хуя, Чон Чонгук?       — Я же уже объяснял, Тэхен-а. — наглости этому ребенку не занимать. Довольная улыбка, сверкающие хитростью глаза и полная умиротворённость. Тэхену прям так и хотелось врезать, чтобы больше так жизни не радовался. — Джин-хен решил переехать к Намджун-хену, спальня там только одна, диван, на котором я спал раньше, не удобный, а тут как раз комната освободится скоро. Джин-хен сам предложил.       — Так вот и спал бы на своём диване там, чё припёрся то, ещё и с вещами, как будто навсегда! — у Тэ уже честно сдавали нервы. Вроде бы ничего, ну пожил бы этот придурок с ним в одном доме, не страшно же. Но если учесть все, что произошло меньше, чем за неделю. Тэхену нужен был перерыв, срочно. Однако. Спокойной жизни ему явно не видать ещё очень долго. — Чимин, прекрати ржать или я тебя прямо здесь удавлю. — но в ответ на угрозу лишь новая волна смеха. Пак подошёл ближе и сел за стол напротив Гука, утирая проступившие от смеха слезы и успокаиваясь.       — Ну что за мыльную оперу ты тут развел? Ты чего так паникуешь-то? Ну подумаешь, поживет чуток, потом найдет себе квартирку и съедет. Так ведь? — Чимин все ещё с улыбкой посмотрел на младшего и сложил руки на стол, ожидая ответа. — Тэ, чай хочу. Можно?       — Конечно так. Я вышел на работу, как только накоплю нужную сумму, съеду отсюда. Ты просто пойми, Вишенка, я бы не смог жить в квартире, где чуть что, сразу трахаются! — если обычно Гук при посторонних строил из себя милейшего ребенка и чуть ли не с дебильным эгье вытворял и выпрашивал всякую херню, то сейчас, даже при Чимине, он был сдержан и собран. И если первые пятнадцать минут Чимин и Тэхен просто ахриневали с его спокойствия и рассудительности, то остальное время Тэ дико бесила это надменность, а Чимина люто забавляла реакция Кима на ответы Чона.       Неожиданно для всех в доме повисла тишина. Тэхен развернулся к плите и начал ставить чайник, шумно стуча кружками, самим чайником и вообще всем, что было на столешнице. В секунды полной тишины, казалось, можно было услышать, как со скрипом двигались шестерёнки в голове Кима. Ни Чимин, ни Чонгук не решались заговорить, ожидая вердикта от хозяина дома и наблюдая за его действиями. Когда же чай был готов и поставлен на стол, Тэ сел недалеко от незваного гостя и устало подвинул к себе одну из кружек.       — Ты готовить умеешь? — Ким первым нарушил тишину, обращаясь к Гуку не поднимая головы. Он хмуро уставился на чай в кружке и гипнотизировал его взглядом, чтобы быстрее остыл.       — Умею. — Чон проделал то же самое с чашкой и выжидающе посмотрел на Тэхена, который явно собирался с мыслями и выбирал слова.       — Ребята, я как будто какой-то сериальчик смотрю в жанре трагикомедии. — довольно выпалил Чимин, откинувшись на спинку стула и с восторгом наблюдая за развернувшейся сценой. Он с удовлетворённым видом попивал горячий чай и пялился то на друга, то на парня напротив, когда наткнулся на раздраженный взгляд друга.       — Завались, пожалуйста, или свали, Чимин-а. Значит так, ты, — с тяжёлым вздохом Тэ обратился к младшему и сделал, наконец, глоток все ещё горячего чая. — Комната на втором этаже, слева. Ванна ты знаешь где. Вещи разложишь тогда, когда Джин заберёт свои, а если это все наеб, то ты вылетишь отсюда в два счета. Это понятно? — Чонгуку оставалось кивать и молча пить чай, слушая хозяина дома со всей своей наигранной серьёзностью. Но в мыслях своих Чон был уже очень далеко. Все его нутро трепетало от того, что площадкой их игры стал сам дом Ким Тэхена. Планов и идей было настолько много, что внутри Гук готов был от коварства и радости светиться всеми цветами своей ориентации.       — Блять, ты меня вообще слушаешь?! Хватит кивать, как идиот, я тебе вопрос задал, уже не один! — нервы Тэхена были натянуты струной, а Чон Чонгук, не стесняясь, играл на них свои придурковатые мотивчики, выводя из себя старшего. — Я повторяю в последний раз. Ты готовишь на нас еду, мы не пересекаемся, разговариваем лишь по надобности. Моя комната и мои личные вещи неприкосновенны. Тебе все понятно?        — Понятно.       — Слушайте, я тут себя третьим лишним чувствую, что за дела! Я, вообще-то, все ещё здесь! — Чимин возмущённо надулся и встал из-за стола, оставил кружку в раковине и прислонился бедрами к столешнице. — Мне уйти, что ли?       — Чимин-хен, в отношениях между парнями третий не всегда лишний. — Гук заискивающе улыбнулся, подмигнув старшему и снова вызвав у него улыбку и тихий смех.       — А я смотрю, кто-то любит групповушки, а, мелкий. — Тэхен слегка усмехнулся подобному высказыванию и взглянул на Чона уже чуть более спокойно, видимо, смирившись с фактом, что теперь у него есть сосед. Раздражающий, хорошо сложенный, «радужный» сосед.       Чонгук ответил усмешкой на усмешку и слегка наклонился к Тэхену, чуть ближе, чем стоило бы, специально нарушая чужое личное пространство. Растянувшись в хитрой улыбке, он тихо, чтобы не было слышно рыжеволосому парню, который находился не так уж и далеко, но четко пробормотал то, от чего щеки Тэхена стали стремительно краснеть то ли от не понятно откуда взявшегося смущения, то ли от новой волны раздражения и злости:       — Вишенка, в наших отношениях третьего не будет. Только я буду касаться тебя, запомни это. — отодвинувшись от старшего, Чонгук, как ни в чем не бывало, встал из-за стола, подобрал с порога свою сумку и вальяжной походкой победителя скрылся на втором этаже за дверями своего нового места проживания, оставляя Тэхена на пару с лучшим другом тихо ахриневать и отнекивается от тысячи вопросов и такого раздражающего «Милые бранятся, только тешатся».

***

      С того вечера, когда Чонгук переехал в дом братьев Ким, а Чимин выебал мозги хреновой тучей вопросов по делу и нет, казалось, прошла целая вечность. На самом деле, всего лишь неделя и пара дней, но по ощущениям намного дольше и тяжелее. И если Тэхен раньше называл свою жизнь сплошным Днём Сурка, то он крупно ошибался. Тогда у него было хоть какое-то разнообразие из новых пьяных лиц, коротких юбок развязных девушек, алкоголя и громкой музыки. За всю неделю с копейками Тэ выходил из дома, да и вообще из своей комнаты, лишь для того, чтобы посещать занятия в универе. Чонгук с ним, как тому и наказал при въезде красноволосый, практически не пересекался. Разве что утром, за завтраком. Однако и там они особо не общались.       Из интересных событий за это время можно было выделить сдачу проекта, который они с Чимином, Юнми и Миной сделали буквально за пару дней до представления. Ну и то, что Джин все-таки приехал, падла такая, забрал свои вещи и перевез их к Намджуну, на последок оставив ключи Чонгуку и сказав бодрое: «Не скучайте, детки, и не шалите!». Тэхен был в ярости. Сраная рутина, в которой нарисовался этот мелкий придурок, который, кстати, оказался не пиздоболом (к сожалению Тэ, конечно же, ведь в таком случае он мог выгнать Чона), угнетала и бесила. К тому же, мелкий засранец вечно где-то пропадал то днём и до ночи, то с вечера и до утра, не говоря Тэхену, куда и зачем уходил, оставляя старшего тухнуть дома в обнимку с учебниками и конспектами. Даже лучший друг просто напросто динамил Тэхена, ссылаясь на предстоящий зачёт по классической хореографии и Юнги, которому тоже мало времени и внимания рыжеволосого. Впервые, наверное, Тэхен чувствовал себя преданным всеми.       Лучшей идеей Тэхена оказалась одновременно и худшей, загадкой осталось для самого Тэхена, где были его мозги в тот момент, когда он печатал и отправлял сообщение Чонгуку. Ну не пришло ему ничего в голову умнее и благоразумнее, ну пришлось импровизировать. Тэхен уже готов был написать вдогонку своему «Хэй, привет, ты сегодня вечером не занят?» что-то типа «Ой, сорян, это я не тебе.», когда телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении.       Сказочный придурок:"Чего хотел, Вишня? Сегодня я дома, уж извини.»       Судя по сообщению, понятно было одно: младший явно не в духе. Но разве Тэ это остановило? Нет. Он решил идти до конца, раз уж удовлетворяющий его ответ не заставил себя долго ждать. Тэхен, с интересом прищурившись, взял в руки телефон и начал сосредоточенно печатать ответ, все время что-то подправляя и перепечатывая. В итоге, все, на что хватило смелости Кима, так это:       Красноволосый чмошник:"Ничего я не хотел.»       Красноволосый чмошник:"Предлагаю сыграть в приставку вечером. И выпить.»       Сказочный придурок:"ОМО, Вишня, это точно ты? Ты не заболел случаем? Кто ты и что ты сделал с Ким Тэхеном? xD»       Красноволосый чмошник:"Ой блять, иди в жопу, ок?»       Сказочный придурок:"Только если в твою, малыш~»       Сказочный придурок:"Я принимаю предложение. Куплю пиво. Приду к 6. До вечера~»       Красноволосый чмошник:"Придурок. К пиву возьми закуски.»       Ким и сам не сразу понял, что сейчас произошло и на что он подписался. В голове была лишь цель провести этот вечер в компании и отвлечься от учебы. Только вот, компания в виде Чон Чонгука была очень даже сомнительна. В особенности то, как младший, не раздумывая и минуты, положительно ответил на предложение Тэ.       — Либо он что-то задумал, либо ты, Ким Тэхен, уже чертов параноик и отовсюду ждешь подвоха. — недовольно покачал головой красноволосый, отчитывая самого себя за опрометчивость своего поступка, и направился в сторону второго этажа, собираясь остаток дня до шести часов провести более менее полезно.

***

      Сказать, что Чонгук был удивлен такому неожиданному предложению со стороны Тэхена, вообще ничего не сказать. Честно, Гук хотел поигнорировать старшего еще немножко, так сказать, побесить своим послушанием и выполнением всех требований старшего при заселении. До этого самого момента у него это отлично получалось. Однако Тэхен сдался раньше, что не могло не радовать Чона. В его голове жужжащий улей мыслей, рой из которых просто сносил крышу, стоило лишь представить, как все идеи относительно тактики ведения боя «Закадри скрывающегося бисексуала» реализовывались.       В необычайно радостном расположении духа Чонгук торопливо шел домой чуть ли не вприпрыжку, все время себя одергивая и напоминая, что торопиться-то он не должен, чтобы старший подождал, а потом бы поворчал, сетуя на отсутствие у младшего пунктуальности. По пути он забежал в магазин и уже там неспешно выбирал пиво на вечер и что-нибудь из закусок, оттягивая время и в голове прокручивая планы относительно Тэхена. Чонгук просто не знал, с чего начать. Вроде как, поцелуй был, и в ванной его видел старший уже дважды, хотя, это вот вообще ни разу не по плану было, но зато эффективно, точно уж закрепилось в памяти. Чонгук соврал бы, если бы сказал, что все это не приносило ему никакого удовольствия. Правда, все по-прежнему заходило в тупик, если брать в расчет вероятность того, что Тэ мог и не повестись на все провокации. Из внутренних монологов и обсуждений с самим собой тактики Чонгука вырвал настойчивый голос кассира с надменным «Что-нибудь еще?». Парень коротко с досадой взглянул на полку с презервативами и смазкой и отрицательно мотнул головой, тихо прося пакет и протягивая карту. Так как денег у Чона было не так уж и много, ведь работал он всего ничего, а чаевые в таких заведениях не особо большие, он распределил имеющиеся средства по уму: взял побольше пива, чтобы уж наверняка споить старшего, пару пакетов сушеных кальмаров на закусь и те самые сигареты с вишней, как изюминку вечера. Довольный собой и своими покупками, Гук, все так же отдергивая себя за излишнюю спешку, направился домой, напевая себе под нос приятные мотивчики, отражающие его приподнятое настроение.       Дом Чонгука встретил запахом гари и звучным матом с кухни. Ведомый любопытством Чон, шустро скинул с себя ботинки и джинсовку и направился на кухню, чтобы увидеть нечто «удивительное». Нет, парень, конечно, знал, что Тэхен на кухне — как слон в посудной лавке. Но не думал, что настолько, потому что именно сейчас на кухне было много дыма, сковородка уже чуть ли не горела, а столешница была убита скорлупой от яиц и еще чем-то непонятным. Чонгуку ничего не оставалось, разве что отдать пакет старшему, засучить рукава и попытаться исправить то, что тот здесь натворил.       Без лишних слов Тэхен вышел с кухни и пошел накрывать на столик в зале и подключать приставку. Во всяком случае, лучшей помощью для Чонгука с его стороны был лишь один вариант: «Не мешать.» И вариант этот был наилучшим, так как уже через 15 минут чуть недовольный младший вышел с кухни, вытирая руки о полотенце, и строго посмотрел на Тэхена.       — Не готовь больше никогда, пожалуйста, — все, на что хватило слегка помрачневшего Гука, который с тихим вздохом уселся возле столика и потянулся за прохладной бутылкой пива. — нет, я, конечно, был предупрежден, что ты вообще в кухне не бум-бум, но чтоб яичницу вместе со сковородкой сжечь, это ж как надо постараться…       — Быстрее надо было домой идти. Ты опоздал, я проголодался, решил приготовить по рецепту и вот… — со стороны младшего послышался гадкий тихий смех, который тот честно пытался скрыть от насупившегося Тэхена, что устроился с другой стороны стола, откинувшись спиной на диван с бутылкой пива и джойстиком в руках. Тэ тяжело вздохнул и недовольно фыркнул, протягивая младшему джойстик и включая игру. — Нет, ну вот и херли ты ржешь-то?!       — Яичница по инструкции. Боже, ты хоть знаешь, насколько ты мило звучишь и выглядишь? Словно ребенок нашкодивший. — Чонгуку не свойственно умиляться с такой вот фигни, вообще с самого Тэхена умиляться не свойственно. Но он сейчас сидел с диким желанием потрепать старшего по волосам за такое представление и искренне смеялся с надувшейся физиономии Кима. — ладно, займёмся уже делом. Мы здесь собрались, чтобы скрасить тебе вечер. — просмеявшись и более менее успокоившись, Чонгук с тихим щелчком открыл банку пива и сделал небольшой глоток. Взяв в руки джойстик, увлекся его изучением, вспоминая, куда нужно и можно тыкать, а куда нет. — кстати, мы курим на балконе или можем и здесь? Джин же съехал, мы одни.       — Можно и здесь, проветрим потом, тем более, пепельницу я принес, — смирившись с тем, что его новый сосед совсем идиот, Тэхен подключил игру и развернулся корпусом к младшему, с довольной улыбкой вертя джойстик в руках. — Предлагаю играть на выпивание. Слил один раунд — пьешь пол банки. Так играем партию из пяти раундов. Кто сливает партию — пьет целую банку. Как тебе?       — Я только за, — одобрительно кивнул Чон, широко улыбаясь такой «умной» идее быстро накидаться посредством проигрышей. И если Тэхен думал, что Гук по-любому бы слил все раунды, то он глубоко заблуждался. Когда-то Чон очень даже хорошо играл во все эти игры, осталось только разобраться, что делать с новыми незнакомыми кнопками. — Но, вместо банки пива за проигрыш партии, предлагаю желание. Рамки на желания поставим такие: без интима. А то мало ли, изнасиловать меня решишь.       — Ты сейчас дошутишься и пойдешь восвояси, понял? Предложение хорошее, принято. Играем.       Дальше в комнате стало жарко от громких возмущений, радостей и криков досады. Чонгук первые два раунда жёстко путался в кнопках и громко об этом сообщал смеющемуся с него, спокойно играющему Тэхену. Первым пил Чонгук, пол банки — это ерунда, так, почувствовать вкус пива на языке. Затем небольшой перекур, насмешки со стороны Кима по поводу навыков Гука, недовольное бормотание последнего о том, что месть свершится и тогда уже он будет смеяться. Вторую игру Чонгук снова слил, он очень старался вспомнить, как играть, но все никак не выходило до третьего раунда. Вот там он начал отыгрываться по полной. И теперь уже со стороны Тэхена слышались возбужденные вскрики и мольбы о пощаде, теперь уже Тэхен второй раз выпивал оставшееся в бутылке пиво и недовольно косился на вдруг мастерски играющего младшего. И вот, когда возбуждение от игры уже было на пике, Гук поменял местами себя и стол, оказавшись сидя плечом к плечу с Тэ, а алкоголь сделал свое дело и затуманил взгляд не умеющего пить Тэхена, пошел последний раунд, который, конечно же, был проигран Кимом буквально сразу же из-за невнимательности и отсутствия рефлексов. Довольно отсмеявшись и вдоволь позлорадничав, Чонгук предложил сделать короткий перекур и чуток остыть прежде, чем он загадает старшему желание.       — Вишня, хочешь самокрутку? Я тут пробовал на днях сделать вишнёвые, но некому оценить. — младший с интересом смотрел на чуть нахмурившегося Кима, что явно обдумывал предложение. Не увидев никакого подвоха, он спокойно принял сигарету и закурил, с лицом ценителя делая затяжки и смакуя вкус вишни и табака на губах.       — Ну, в принципе, это приличные самокрутки, мелкий! — Тэхен одобрительно кивнул, чувствуя странное, но приятное расслабление. На самом деле, чувство было знакомым, только вот вспомнить, где он ещё мог купить подобное, он никак не мог. Да и не за чем было, главное, что зашло на ура. — так что там с желанием? Мне даже интересно, что твой детский мозг выдаст в этот раз.       — Уже не терпится, малыш? — ухмыльнувшись, Чонгук докурил свою сигарету и развернулся к старшему лицом, отбирая у того бычок и укладывая руки на плечи старшего. — я обещал без интима желания. Поэтому, пусть будет самое нейтральное. Три поцелуя, в засос, Вишенка. В любое время дня и ночи я могу поцеловать тебя лишь три раза. Возражения не принимаются. -Тэхен даже возмутиться не успел, только рот открыл, как младший, по мнению самого Кима, «совсем страх потерял и обнаглел в край». Чонгук решительно прижал своим телом Тэ к выступу дивана и накрыл губы старшего первым из загаданных поцелуев.       Тэхен бы и рад сопротивляться, да вот только руки Чонгука невероятно сильные, не давали расслабленному от алкоголя и сигарет телу улизнуть из плена. Однако, на поцелуй старший отвечать не торопился, ну вот ни разу. Чон думал, что все так легко вышло бы? Конечно же да! Минута и Тэхен разомлел от настойчивого, жадного влажного поцелуя. И было бы здорово сейчас навалять младшему за такую вот наглость, влепить затрещину и высказать все, что Тэхен думал о нем ровно минуту назад. Только вот, уже не хотелось. Точнее, хотелось, но не этого. Руки Чонгука слегка ослабили хватку и начали навязчиво шастать по телу старшего, изучая и явно оставляя отметины на талии бедрах. Чон, словно с цепи сорвавшийся, терзал губы Кима, ласкал и игрался с языком безвольного и разомлевшего парня, тихо рыча тому в губы, не давая сделать лишнего вздоха или выдоха, выпивая и совращая. И Тэхен бы соврал, если бы сказал, что его это не возбуждало. Внутри в истерике бились сраные бабочки и разливалось липкое тепло. И от этого Тэ было противно, но так хотелось больше, что он сам сильнее прижимал к себе Гука и выгибался в его руках, подставляя все чувствительное под грубоватые прикосновения.       Чонгуку же от такой податливости сносило крышу. Старшего и в трезвом состоянии непонятно почему хотелось дико, а под градусом, так ещё и чудо-самокрутками у него звенело все, что только могло. Действия его становились все более уверенными, руки блуждали уже под домашней футболкой и, Гук мог поклясться, кожа старшего на ощупь была чуть ли не бархатная. Хотелось потрогать везде, всего, узнать, какой он на ощупь, на вкус, на запах. Все больше обычный поцелуй походил на безумие, в котором сгорали уже двое. Тихое мычание Тэхена, когда пальцы Чонгука пробежалась по соскам, и тормоза снесло к чертовой матери.       Футболка Тэ полетела первой, а следом и кофта Чонгука. Тяжёлое сбитое дыхание каждого, бьющий по вискам пульс и горящее внизу живота возбуждение. Оба смотрели жадно, с плохо скрываемым желанием и восхищением, и ни одного не смущало, что на утро они могли крупно пожалеть о том, что могло произойти с минуты на минуту. Рука на теле старшего снова начала свое нехитрое дело и пальцы мягко коснулись напрягшейся вершинки соска, слегка растирая и наблюдая за реакцией. Чонгуку в штанах жарко, узко и так неудобно, но он терпит, из последних сил держится, чтобы не изнасиловать это раскрасневшееся от одного лишь поцелуя и прикосновений чудо. Такой чувствительный, такой податливый и такой готовый на все. Чонгука снова повело. Поцелуи градом посыпались на чуть смуглую шею красноволосого, распаляя и сводя того с ума. Чем настойчивее они становились, тем громче и чаще дышал Тэ, тем сильнее он цеплялся за плечи Чонгука и прижимал того к себе, полностью подставляясь под поцелуи, которые плавно сменялись укусами, оставляли после себя красноватые метки и спускались к чувствительным соскам.       Чонгуку настолько нравилось видеть старшего таким, что о своем удовольствии он почти забыл. Все его внимание было сосредоточено на мягкой горячей коже, что стремительно расцветала укусами и засосами. Рука скользнула к низу живота и, недолго церемонясь, пролезла под резинку домашних брюк. Тэхену было настолько хорошо, что плохо. Пах болезненно ныл от возбуждения в желании скорейшей разрядки, а дышать становилось практически нечем, когда прохладные пальцы обхватывали плоть и начинали мерно надрачивать, доводя до исступления. Штаны Тэхена вместе с боксерами вскоре полетели также в неизвестном направлении. И Ким бы смущался дико своей наготы, если бы не до ужаса голодный взгляд младшего, не его тихое рычание и не новый поцелуй, сопровождаемый ласками на головке члена. Чонгук готов был кончить уже с первого стона Тэ, когда движения руки на плоти стали резче и быстрее. Стоны становились все откровеннее, а вид Тэхена — все развратнее. Никто уже не думал ни о каком стыде, никого из них не волновали последствия. Лишь они, жаркие поцелуи, одно дыхание на двоих и головокружительный оргазм, сводящий с ума и высасывающий все силы разом сразу у двоих. Потому что все сейчас делили напополам, потому что это была лучшая ночь каждого, потому что потом все просто можно было списать на алкоголь.