Some Day We Will Be Together

1 этап. Эстерсунд. Швеция.

Первый день уже преподнес мне много сюрпризов, наградил замешательством и будто бы морской болезнью после корабля, так как я плохо переносила перелёты. На этом этапе жили мы в отеле, причем, вместе со спортсменами, а это — куча интервью, сюжетов, снимков и много кайфа для зрителя, а также головная боль для меня по причине неминуемой встречи с предметом своего обожания. Я жила в номере с девушкой из команды операторов. Мы почти не общались. После приезда я лежала полуживая в номере, закусывая легкий недоужин-переобед смесью таблеток. О моей «морской» болезни знали многие, поэтому сейчас я могла спокойно пропустить первую летучку нашей команды. Моя соседка слиняла, аккуратно бросив вещи у своей кровати. И я в одиночестве. Меня тошнит. Голова раскалывается. Кайф. В лучшем стиле жанра сейчас должен кто-нибудь припрется разрушить эту идиллию. Я предполагала, что это будет Трифанов. С этим человеком мы были хорошими друзьями. И благодаря ему я была знакома со многими спортсменами, операторами, да и вообще людьми. Мне трудно даются знакомства. И да, трагедия, произошедшая с моим сердцем, тоже из-за него. Но я никого не посвящала в свои проблемы. Даже друзей. Спустя пару минут после того, как подействовали лекарства, не дав мне даже это осознать, раздался стук. — Лиз! Триф. Я сегодня предсказатель. — Заползай, — как можно громче сказала я. Дверь открылась еще раньше, чем я закончила слово. — Так и знал, что ты умираешь. Он улыбался. Ладно, усмехался. Вообще, с ним всегда трудно угадать. Одет он был в «свою» одежду, то есть в повседневную, а не в форму, которую мы должны были носить на работе. Джинсы с подворотами, зимние кроссовки, толстовка и вечная растрепанность на голове. Глаза светились нежно-голубым, и можно было бы с удовольствием влюбиться в него, ведь он так добр ко мне, не считая редкого стёба, да ещё эта притягательная внешность. Жаль, что мне почему-то абсолютно этого не хотелось. Хотелось другого… — Хочешь занять мое место? Мало людей мучать, хочешь до камер добраться? Он в это время подошел к моей кровати и присел на край, стараясь не задеть меня. — Зашел отдать распечатку расписания: собрания, гонки, тренировки. Было решено тебя в этом году на стрельбище перекинуть, может, будешь снимать церемонию награждения. И меня. Я же рядом там, — он лыбился сейчас, как кот, пригретый мартовским солнцем. Ну вот, приехали, теперь я буду чаще видеть предмет своего обожания. — А это уже окончательное решение, да? Без учета моего мнения? — тихим голосом с легкой дрожью проговорила я. Я, конечно, не против возможности поработать с нового ракурса, но я же могу там встретиться с ним на старте или финише, на церемонии награждения… Лицом к лицу… — Крамов так сказал; ты, конечно, можешь с ним попробовать поговорить, но… — сочувственно выдал Илья и развёл руками. Он-то наверняка думает, что я с профессиональной точки зрения переживаю. — Лиз, у тебя все хорошо? — неожиданно сказал мой собеседник, и в его голосе слышалась смесь отрицательных эмоций, а лицо исказилось. Его взгляд был направлен на тумбочку. Я проследила за ним. Там красовалась пачка Мальборо. Красная. Я тяжело вздохнула. — Я в порядке, — спокойно произнесла я. Я даже тренировалась, чтобы врать про самочувствие. — В семье что-то? — спросил он. Я поняла, что мои тренировки прошли безуспешно, и качнула головой в ответ. Не бывать мне спортсменом. Никакой пользы от меня, кроме как в области фотографии, и не ждите. — Тогда парень, да? — С чего ты вдруг лезешь в мою жизнь? — возмущенно воскликнула я. Поймите меня правильно, я половину прошлого сезона страдала, не так, как сейчас, но все же, и никто не интересовался, в чем дело, а тут вдруг пачка сигарет — и сразу допрос. — Ты ужасно выглядишь. Мастер комплиментов. — Ну это все перелет, и я… — меня тут же оборвали. — Не перелет, я помню тебя и до него, в Москве, — он изучал меня так пристально, что я пожалела, что меня не тошнит, и я не могу убежать отсюда. Наступила пауза. Я отвела взгляд. — Тебя бросил парень? Изменил? Я открыла рот от удивления. — Что? — я уставилась на него, будто он огромный крокодил, что хочет сожрать меня. Знаете, в детстве у меня был неприятный опыт с ним, но эта история не настолько достойна внимания, как тот бред, что сейчас творился вокруг меня. — В точку, да? — в его глазах читалось облегчение. — Нет! Что ты хочешь от меня? — я была в отчаянии, не хотела, чтобы кто-то копался в моей душе. Особенно, когда она вся наизнанку и изрублена в мясо. — Помочь хочу, я же вижу, что ты страдаешь. Увидел, блин!!! Какого хрена??? Мистер «я-всё-вижу-не-прячься». Мое лицо выражало негодование и возмущение. В следующую же секунду этот противный спецкор протянул свои ручонки к тумбочке и схватил мои сигареты! МОИ СИГАРЕТЫ! Единственное, что спасало меня от этих ужасных приступов депрессии, тоски, апатии и грусти. Я уже протянулась к нему, чтобы задушить за такое преступление, но сказалось моё состояние, и он успел отскочить к двери. — Я верну их, если объяснишь, что с тобой происходит. Моя комната 205. Быстро проговорив это, он скрылся за дверью. Напомнило Шерлока. 221б Бейкер-стрит, блин. Мне не было смысла пытаться бежать за ним, но я попыталась. Выглядело это, наверное, шикарно. Я всегда так выгляжу. Серые спортивные штаны, топ и небрежно накинутая рубашка поверх, некоторые пряди выбились из пучка и иногда мешали обзору, лицо мертвеца, тени под глазами, а дополнял этот образ факт, что я бегу спасать сигареты. Почему люди ещё не придумали спасать страдающих? Ну или отстреливать? Или отправлять на войну? Я вот не против, абсолютно, лишь бы ерунда, творившаяся со мной, перестала меня мучать. Я будто заразу подцепила. Рыжую такую. С веснушками. И винтовкой. Я жила в 286 комнате, а значит, что Трифанов был на этом этаже, но в другом крыле. Первые два этажа принадлежали нашему сброду с тв и сервисерам, а дальше шла элитка из спортсменов и тренеров. Так вот. Я была в погоне. Иногда даже видела спину Ильи. В конце пути эта спина исчезла за дверью номера 205. Я отчаянно стукнула кулаком по ней. Было плохо. В голове пульсировало будто стадо таких же Илюшек, как Трифанов, бегали там, а обзор, помимо волос, начали закрывать темные пятна. Этот номер находился возле лифта, дальше шла лестница. Я думала позвать на помощь, но не знала, на каком языке. Спортсмены же наверняка ходят по лестнице, не то что я, слабое безвольное существо со множеством техники наперевес, что тянут меня к земле, никогда не понимающая зачем лестница, если вот лифт. — Илья! — последний раз выкрикнула я. Затем все потухло, будто свет вырубили. Кажется, это я вырубилась.