Some Day We Will Be Together

***

Неделя в Швеции оказалась довольно плодотворной для меня. В плане работы. Множество волшебных фотографий, которые я рассматривала с горящими глазами и обработать которые в полном составе я смогу далеко не скоро. Я, собственно, и так проводила все свободное время в различных программках в ноуте или слонялась по местности в поисках нужных моему вдохновению ракурсов. Ну люблю я это. Люблю, что делаю, и считаю эту работу подарком судьбы. И, возможно, я пряталась за этим всем от своих проблем, грызущих меня в любую свободную минуту, меня это не волновало. Я всегда была странной и любила именно в одиночестве окунаться в творчество. Поэтому то, что моё сердце выбрало настолько ненормального человека, никогда не удивляло мой мозг. Он давно смирился. С этой проблемой всей моей жизни я лично не встречалась, что заставило мою депрессию немного отступить, но он часто попадал в объектив моего фотоаппарата, так как весь этап провел на довольно высоких позициях. Такой счастливый. Вечно улыбающийся шутник. Мне так и хотелось в один прекрасный день подойти к нему и… Так, нет. Нельзя. Я не думала о нём. Почти. И не следила за его выступлениями, как вы могли подумать. Просто мне приходилось их видеть. О чем я жалею, конечно! Хотя, на самом деле, нет. Мои чувства трудно понять. Мне легче знать, что он обитает совсем рядом, что рядом с ним нет этой выдры, что зайдя в его соцсети, я могу обнаружить лишь фото с трассы и призовых пьедесталов, но в то же время мне безумно больно от того, что я не могу даже поговорить с ним, обнять при встрече… Опять я куда-то не туда зашла. Я перестала смотреть в сторону норвежцев после выходки Свендсена, они же сами и до этого не баловали меня вниманием. Слепцова посетила этот этап, поэтому Трифанова я видела редко, и при этих встречах он больше не пытался лезть ко мне в душу и разговаривал больше о работе. Меня это радовало с одной стороны, а с другой… я же девушка, в конце концов, хотелось поныть, чтобы мне сочувствовали, обняли и спрятали от этого мира в самой далекой галактике, и пусть он мужик и ничего бы не понял, но уверена, мне бы это помогло. Я была почти одна, не считая стаи фотографов и операторов, которой мы всегда перемещались вне стен отеля. Я их особо не замечала и, наверняка, это было взаимно. Увы, я была слишком труслива и закрыта от внешнего мира, чтобы кому-либо повествовать о своих переживаниях. Как вы могли догадаться, ничего интересного больше на первом этапе не произошло. За исключением, может быть, последнего дня соревнований, что на некоторое время посеял во мне сомнение и малюсенькую надежду. А может быть, моё воображение сильно разыгралось. Гонка преследования. Эта великая гонка, где двое наших ребят сделали Фуркада. И дело даже не в них. После гонок мы с коллегой Андреем решили попросить ребят о недолгой фотосессии с медальками, за нами даже увязался кто-то из операторов с GoPro. Я нашла пару мест на стадионе, где моя творческая натура просто разрывалась от восторга и кричала: « Быстрее веди сюда кого-нибудь и фоткай, фоооткааай!!!» Это были самые крутые 20 минут всего этого этапа. Мы дико смеялись, дурачились и сделали великолепные снимки. Я познакомилась с другой стороны с победителями того дня. Антон Бабиков. Максим Цветков. Большинство ребят из нашей сборной, кто меня знал лично, недолюбливали меня. Все потому, что когда-то, в начале моей карьеры в данной роли, одна девушка из сборной пустила слух, что меня взяли из-за дружбы с Трифановым. А, точно, она упомянула, что это была не просто дружба. Все в отместку Илье. Я потом пыталась узнать, при чём здесь я, но Илья вообще избегал разговоров, касающихся той особы. В общем, все решили, что я подстилка спецкора. Мне-то было плевать. Если говорить в целом. Но со мной все общались в соответствии с созданным статусом, что также влияло на мою работу. В тот день я могла уверенно сказать, что нашла общий язык с двумя ребятами из нашей сборной. Это был большой шаг вперед для меня в общении с нашей огромной командой. Радость окутала меня, выражаясь в искренней улыбке впервые за долгое время. Ну, а кто всегда портит мне настроение, вы прекрасно знаете… В этот день он заставил меня заплыть за буйки своего здорового разума и предположить невероятное. Все дело в том, что когда мы прощались с ребятами, я, в порыве прекрасного настроения, обняла каждого, а Антона даже невинно поцеловала в щечку; попутно мне пришлось выслушать едкий комментарий от коллеги: что-то про «не налегай так сразу», не в этом дело, я даже удивлена, что запомнила, что он говорил. А знаете, почему? Все потому, что я взглянула за спину своего свежеприобретенного друга. И вот тут… Я увидела рыжее создание, которому наверняка на линии жизни было написано провести ее с винтовкой. Я не удивлюсь, если у него все линии на руке напоминают рисунок этой самой винтовки или пару лыж и палок. Интересно, я смогу это когда-нибудь проверить? Да хотя бы взять его за руку я когда-нибудь смогу? Желательно, чтоб он меня, нежно так… Притянул бы к себе и… Цыц, Лиза! Не об этом надо думать. Так вот. Хотите верьте, хотите нет, но норвежец наблюдал за нами. Я-то хотела уже по привычке отвести взгляд, но… Не смогла… Трудно объяснить, еще труднее заставить вас поверить, но в тот промежуток времени, где он не осознал, что я его заметила, на его лице читалась… Мука? Я точно знаю, как она выглядит, тем более с моей профессией и далеко не идеальным психологическим состоянием… Маленький червяк сочувствия начал грызть меня изнутри, и улыбка сползла с губ. Он сверлил взглядом спину Бабикова, к которому я прилипла с объятиями. Когда же Рыжий наткнулся на мой взгляд, то резко прикрыл глаза и отвернулся… Будто не мог смотреть мне в глаза. Он ведь всегда так делает. Меня потом весь день преследовало его искаженное в последний миг лицо. И целый рой мыслей. Какого черта? Что это могло значить? Моя женская логика сразу подкинула мне самые приятные для меня вариант. Он ревновал. Не мог видеть меня с другим? Да если это так, я самый счастливый человек в мире. Я уже фантазировала о том, как могла подойти к нему, сказать, что вижу его ревность, что никто мне не нужен кроме него, и жадно поцеловать. Как в самых лучших мелодрамах. Жаль, что мысли позитивными были недолго. Когда мозг и здравый смысл включились в дело, теория была разрушена. Они вообще всегда рушили мой прекрасный мир фантазий! Если бы не они, не было бы депрессии. «Ага, была бы шизофрения», — подсказал тут же мозг. И то правда. Скорее всего, он просто был недоволен, что не смог попасть в призы. Переживал из-за этого… И на Бабикова так смотрел, потому что тот выиграл, хотел на его место, хотел обойти Фуркада, который, кажется, уже завсегдатай на верхней строчки тотала, хотел чувствовать превосходство во время их рукопожатия… Мое сердце разрывалось от этих мыслей. Нет! Пусть это ревность! Умоляю вас! Ведь не может человек испытывать муку от проигрыша, точнее, от непопадания на пьедестал, да? «Человек не может, а спортсмен вполне», — выдал мозг. И я поняла, что это суровая правда. Или не моя жизнь. По-другому быть не может. Поэтому к дню перелета я уже выкинула перспективно радостные мысли из головы и вернулась в прежнее состояние. Немного депрессивное и разбитое от недосыпа и внутренних переживаний. Вот такой выдался первый этап КМ. Всё, что у меня было — это больше 5 тысяч фотографий на флешках, 3 выкуренных на балконе пачки сигарет, 2 новых друга и 1 старая головная боль, из-за которой уже язва образовалась на сердце.