Some Day We Will Be Together

***

Последний день этапа Кубка Мира по биатлону в Поклюке выдался значительно лучше предыдущего. Я проснулась. Не в своем номере. В крепких объятиях создания мужского пола, что сопело мне в шею. Казалось бы, что еще нужно для счастья? Другого рядом со мной. Рыжего такого. С глазками голубыми. Смехом милым. Жаль, что этому не бывать. Блин, даже после такой потрясной ночи я вспоминаю о нём в первую очередь. Илья заворочался рядом со мной и приоткрыл один глаз. — Пора вставать? Я потянулась к телефону. Рука забинтована. Это же он вечером мне её бинтовал. — Восемнадцать минут до будильника. Это, видимо, обрадовало его, и он покрепче обнял меня. — Спим. — Мне надо к себе. — Ты же посеяла карту, а Ирка еще спит. И мы будет спать еще восемнадцать минут. — Я пока соберусь, дойду. Все равно не хочу спать. Я, наверное, как ребенок выпятила нижнюю губу, и он заулыбался. — Уже соскучился по тебе утром, — вот эту тему мы уже давно договорились не поднимать. Поэтому я хмыкнула, как бы напоминая ему об этом. И он понял. — Так, что с тобой стряслось вчера? — Илья отодвинулся от меня и улегся, подперев голову рукой согнутой в локте. Лучше бы на первую тему поговорили. — Устала, — я избегала его взгляда, осматривая номер. Наши вещи кучкой на полу, неразобранная соседняя кровать. Триф же с Заниным живёт. Мы его вчера выпроводили. Интересно, где он перекантовался. — Определенно веский повод разбивать руки. Голос у него был злой, но несравнимый со вчерашним голосом рыжего чудища, укравшего мое сердце. Правда, Илья же ко мне не так плохо относится. — Я одну только. Да и не большая рана получилась. Чего так реагировать. — Ты, когда пришла вчера, бормотала что-то про норвежского идиота, что вместо головы у кого-то мишень незакрытая… Может, как-нибудь расскажешь, что с тобой происходит? Приглянулся норвежец? Я мысленно содрогнулась. Неужели так очевидно? Представляю, что будет, если он узнает о моей главной боли. Но внешне я была спокойна, надеюсь. Я пожала плечами и, проигнорировав последнюю фразу, произнесла: — Как-нибудь обязательно расскажу. Мы замолчали. В голову сразу полезли мысли о том, как мы в прошлый раз проснулись вместе, правда, тогда еще и с похмелья. В Москве. В его квартире. Стыдно было. Много недосказанностей между нами. В глаза не могли друг другу посмотреть. Не то, что сейчас. Вы не подумаете, что мы встречались или что-то. Нет. Просто мы друзья. А друзья помогают друг другу. — Как со Светой? Зря мы все это. Вдруг нас кто заметит, а мне хватило неправдивых слухов, так еще и правдивые появятся. — Трудно, она не может… Решиться, что ли… Не понимаю ее иногда совсем, и она не объясняет ничего. Как ты. Я покачала головой. — Это не мешает нам просыпаться вот так. — Ага, если я попробую затащить ее в постель, наутро меня найдут с двадцатью пулями в сердце или истыканным палками лыжными. — Все двадцать она не попадет. Я искренне засмеялась. Вот, что нужно было, чтобы мне полегчало. Я поднялась с кровати и направилась в сторону кучи одежды. Тело приятно ломило. Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, будто пытаясь запечатлеть этот момент как можно четче в своей памяти. Позже я принялась одеваться, попутно сортируя вещи из кучи и кидая Илюхины на кровать. Мы с этим противным спецкором дружим три года. Познакомились, когда я проходила практику на третьем курсе. Сначала я думала, что он ко мне подкатывать будет, слишком мило он со мной общался, но позже оказалось, что у нас слишком похожие взгляды на жизнь, чтобы встречаться. Да, мы спали пару раз. Ну, точнее, это шестой. Но мы никогда даже не выдвигали предположений, что делали это из-за какого-то светлого чувства. И не надо мне тут говорить про несуществующую дружбу между мужчиной и женщиной! — Ты спала со Свендсеном? Я как раз натянула свитер, осталось руку продеть, но этот вопрос поразил меня, и я не смогла двинуться. Неожиданно. Он был слишком близок к тому, чтобы узнать причину моей подавленности, и это заставило дрожи пройти по моему телу. Но почему сразу Эмиль? — Чего? Я так и застыла в этом непонятном положении с не до конца надетым свитером и бешеными глазами. Взгляд у меня был настолько полный недоумения, что… — Извини, я понял. Просто я боялся, что вдруг… — Вдруг я спятила? Он лишь кивнул. — Если бы я спала с ним, то этой ночи бы не было. Я хитро улыбнулась. Главное не подать виду, что его предположение про норвежцев верно. — Ой-ой, ты что, умеешь по взгляду определять мужские способности? — По взгляду — нет, по слухам — да. И почему Свендсен? Может я на Бьорндалена запала! Мужик-то видный. В полном рассвете сил… Вот он будильник. Зазвонил. — Давай шуруй, принцесса, сейчас Занин вернется. Я показала ему язык, а он подошел и обнял меня. Так приятно знать, что кто-то рядом. Может пожалеть даже иногда. Жаль, что у меня синдром гордости, и я нашей дружбой редко пользуюсь, но такие моменты становятся особенно важны, именно когда они редко происходят. Я отстранилась и, подобрав свой рюкзак, покинула номер. Надо было подняться на этаж выше, чтобы попасть ко вчерашнему месту неприятных событий. Дверь по мне теперь скучает. Вспоминая моменты, произошедшие всего несколько часов назад, я поежилась. Он же помочь хотел, а я так отреагировала… Хотя, с другой стороны, любой мужик знает, что бабу в слезах лучше не трогать. Может быть, это только у нас в России так? А у них в Норвегии, наверное, нет истеричек. Я пыталась вспомнить хоть одну плачущую норвежку, но не смогла. В голову лезли лишь образы Тириль Экхофф, что всегда улыбалась. Видать, мы, русские, такие особенные. — Папарацци, привет. Передо мной стоял радостный Антон Бабиков. Я и не заметила, что уже миновала лестницу и оказалась на нужном этаже. Улыбка тут же озарила моё лицо. С этим парнем нельзя грустить, он слишком милый, смешной и обходительный. — Привет, чемпион. По-моему, в его глазах появилось больше блеска. — С кем дралась? — он кивнул на мою руку, которую я безуспешно пыталась скрыть из его виду. Похоже, меня достанут с этим. — Ничего интересного. Глядя на него, такого солнечного и радостного, на его милые ямочки, которые от искренних улыбок становились глубже, во мне проснулось вдохновение и потребовало творческих свершений. Или это так проведенная не в одиночестве ночь на меня подействовала? — Можно я пару фото сделаю, пожалуйста? Заученная фраза вылетела, минуя мозг. В глазах у меня, наверняка, выражалось безумство, как обычно это бывает в порывах творчества. Он что-то сказал, но я уже достала Канон. Зарядки было совсем чуточку. Надеюсь хватит. Всегда любила таких «живых» людей, они вокруг себя создавали такую атмосферу… позитивную. Моему творческому чутью не терпелось получить фото этого создания. — Просто продолжай улыбаться. Он засмеялся и закрыл глаза рукой. — Ну Тооош! Я сделала шесть снимков, и Канон отключился. — Сел, — грустно вздохнула я. — Спасибо, что почти согласился. — Обещаю, если выиграю Чемпионат Мира, то буду позировать тебе весь день. — Я запомнила. Какая же он лапочка. Ямочки. Глазки, вроде, серого, вроде, зеленого цвета. Да ещё и выигрывает. Венец творения биатлона. — Так кому досталось от нашего мастера живых фотографий? — он так назвал меня, потому что в последнюю нашу встречу я втирала ему как должен вести себя человек на фотосессии. Похоже мне придется снять бинт, или все будут постоянно спрашивать о причине его появления на моей руке. Сказать правду, нет? — Стене. Выдохнула я, вмиг погрустнев и вперев взгляд в дверь, что была прямо за ним. — Тебя обидела стена? Не захотела позировать? Хочешь я с ней разберусь? Все в шутку. Я усмехнулась. Если бы. — Не стоит, это наше бабское дело, ты с мишенями иди разбирайся, да с Фуркадом. Антон достал телефон и, оценив время, произнес: — Да, мне уже пора, мишени ждут, не могу сказать «увидимся», но ты меня точно увидишь, — выдал этот ходячий позитив и подмигнул мне. — Стартуй уже. Он ушел, а я покачала головой, счастливые люди всё-таки есть на свете. Это приятно осознавать. Оставшийся день был насыщен лишь работой, и обстоятельства не подшучивали надо мной. Что было прекрасно. Но я знала, что это ненадолго. Зато я отдохнула. От подавленного состояния. От мыслей о своей никчемности. Даже не курила целый день. Ну почти. Хороший секс творит чудеса. Еще бы сменить партнера… Я была бы на седьмом небе. Как понимаете, мои мысли о рыжем биатлонисте остались прежними. Увы. Я давно заметила, что неизлечима от этой норвежской заразы.