Some Day We Will Be Together

18 декабря

Мужской масс-старт был ознаменован очередным падением. Падением младшего Бё. Мне никогда так жалко никого не было. Даже котят в подворотнях. А они ведь такие одинокие, голодные и холодные. Если ты их покормишь, они подарят тебе любовь. Несравнимо с этим рыжим парнем. Хотя путь к сердцу мужчины и должен лежать через желудок, но, кажется, что не мой к нему. Скорее всего, этот путь выглядит как зыбкая топь, что поглощает меня с каждым днем все больше, не давая продвинуться, а лишь отодвигая назад. Мне кажется, что он даже бананы из моих рук не возьмёт. Кстати, надо будет попробовать, если возьмет, то не все потеряно. Я решилась после гонок найти его и… Может быть, поговорить? Хотя бы просто убедиться, что он не сильно расстроен. Может, утешить? Хотя, как я могла это сделать? Вот выдра его наверняка бы нашла, как. Фантазия выдала кадры из постельных сцен с их участием, и я поморщилась. Пришлось долго искать своего рыжего избранника по домикам биатлонистов, и я уже было собиралась бросить эту затею, появившуюся в ходе странной логической цепочки, как, выходя из домика, столкнулась носом к носу с этой проблемой моей жизни. При этом я так дернулась, что мои ботинки магическим образом сцепились друг с другом, и я чуть не грохнулась на пол. И титулом «Мисс Неуклюжесть» на 2016, да и на все последующие годы её неудачной жизни, награждается фотограф из России! Аплодисменты! А главный приз конкурса — разбитое лицо! Разбитое лицо — зато никто никогда не скажет, что ты страшная! Меня поймали сильные мужские руки, точнее, они вцепились в мои локти, и вскоре их хозяин вернул меня в вертикальное положение. Я глупо улыбнулась. Опять вижу его с такого ракурса. К хорошему быстро привыкаешь. Рыжий неудачник Нове-Место остался серьезным. У него на лице, скорее, выражалось безразличие, чем горе, которое должно быть там по всем законам логики из-за проигрыша. Когда он узнал меня, то с недовольным видом прикрыл глаза. Да, это я. Зачем так очевидно выражать свои эмоции? Да, мне, конечно, далеко до Анджелины Джоли, но не настолько, чтобы такую мину строить. — Только тебя здесь не хватало, — в голосе была целая смесь отрицательных эмоций. И огромная доля усталости. Я во все глаза уставилась на него. Ах, вот оно что! Это слишком! Ну не повезло, чего на мне-то срываться? Жизнь и состоит в том, чтобы встречать неприятных тебе людей и приятных, бывать в неприятных и приятных ситуациях, не надо на неё обижаться. Как я это делаю. Всегда, кстати. «Вот хотела поддержать человека? Поддержала?! Молодец. Теперь вали», — вставил своё мозг. Неужели я всегда так и буду только портить ему настроение? — П-п-прости, — заикаясь, выдавила я. Лишь один вопрос: неужели ты так меня ненавидишь? Но его я, конечно, не задала… Тем более, он ответил на него взглядом. Раздраженным. Расстроенным. Усталым. Я услышала тебя. Я ухожу. После «милой» беседы с Востриковым мне не хотелось больше никого выводить из себя. В тот момент я почувствовала себя такой несчастной. Моя надежда на счастье, которую любая баба хранит до последнего момента, растворилась, уступив место всепоглощающей боли. В голове целый рой мыслей. Одна противнее другой. Я не буду рыдать, нет. Смысл-то? В чем вообще есть смысл? Ты, там, наверху, победа за тобой. Я сдаюсь. Больше никаких робких взглядов, никаких попыток нормального общения… Я надеюсь, что этого больше не будет. Ночь. Общая комната. Мне опять не спалось. Из-за своей потрясающей соседки мечты мне пришлось взять ноутбук, кучу флешек и фотоаппарат и пойти в общую комнату. Как человека может будить работающий ноутбук? Я не высказывала своих возмущений в лицо этому созданию, делившему со мной комнату, а просто предложила полечить ей нервную систему. Затем я получила в ответ несколько неприятных словечек и покинула нашу обитель. Задушила бы её подушкой ночью, жаль, она почувствовала бы, как я к ней подхожу или вообще как я думаю об этом, и убила бы меня первой! В домике было тихо, хотя я слышала, что Шемпп должен был отмечать своё второе место, но немцы жили не с нашей сборной, что даже заставило меня немного порадоваться. Также появлялась мысль пойти к ним. Выпить за здоровье Симона. Потом просто выпить. Ещё. И ещё. Но я ответственный человек, которому нужно работать. На самом деле, я не хотела, чтобы меня видели пьяной здесь. Это бы дошло до «него». И он решил бы, что я, мягко говоря, расстроилась из-за нашей сегодняшней беседы. Впереди всё-таки отпуск. Маленький. Я успею «отдохнуть». Я как всегда залипла в редактировании фото настолько, что не замечала ни время, ни происходящего вокруг. Поэтому меня дико напугал звук падения. Я подняла голову. То, что я увидела… Хорошо, что я сидела. Очень хорошо. А увидела я Арнда Пайффера, что лежал на полу у двери. Я узнала его не сразу. На голове почему-то лыжная шапка и очки, в остальном одежда была нормальной, то есть повседневной. В руках, как я разглядела позже, он держал магазин с патронами. За немцем ввалился младший Бё. Тот не отличался ничем выдающимся во внешнем виде, кроме растрепанных рыжих влажных волос и почти пустой бутылки коньяка в руках. Меня они не замечали, поэтому я сидела, не шелохнувшись, и просто наблюдала. Внутри всё сотрясалось от смеха. Норвежец, со словами «Не надо меня провожать было» наклонился помочь подняться немцу. Тот замахал руками и головой, при этом пытаясь произнести слова вроде: — Я почти не пил… Ты мне друг… Как бы я тебя не проводил… Ноги. Водка… Голова… Рыжий тоже говорил нечетко, но до его друга ему явно не хватало бутылки внутри. Я зажала рот рукой, чтобы не заржать в голос. Это была такая милая картина! Дружба народов процветает! Я пожалела, что больше не пишу статей. Когда немец, без посторонней помощи, поднялся, он принялся настаивать проводить Йоханнеса до комнаты, чтобы убедиться, что с ним будет всё в порядке. И тут они заметили меня. Заметили, потому что Рыжий хотел показать, что комната совсем рядом, и наткнулся на меня взглядом. Сюрприииииз. Затем он выдал немцу, подняв ладонь перед собой а-ля «Всё норм, чувак», слегка заплетающимся языком, следующее: — Меня тут проводят, правда? И с надеждой бросил взгляд в мою сторону. Немец погрустнел. Пьяный грустный немец. Я, кажется, видела в этой жизни всё! Пораженно уставившись на него, я, спустя какое-то время, кивнула. Ну, тогда я думала, что спасаю немецкого биатлониста, ибо он явно не смог бы выйти из этой двери без помощи других людей. После моего согласия Йоханнес помог Арнду вновь преодолеть дверь, а тот перед уходом отдал ему магазин с патронами и с важным видом сказал: — Тебе пригодится. Почему-то рыжий понимающе кивнул. Боже, что происходит? После теплых прощаний с другом Бё направился в мою сторону. Далеко не по прямой линии. С бутылкой в руках. Новая страница в истории. Нашествие пьяных биатлонистов. Декабрь 2016. Тяжелая артиллерия пыталась сломить врага, тому оставалось мечтать только о поддержке с воздуха. Я даже немножко поддалась панике. У меня не было тяжелых предметов под рукой. Вдруг что. Это создание в пьяном виде я не видела никогда и не знала, чего ждать. А в связи с его реакцией на меня, можно было ожидать чего угодно. Вдруг он напился, чтобы убить меня, так как в нетрезвом виде ему меньше дадут? Но того, что произошло далее, я явно не ожидала. Пока он шел, он забормотал что-то вроде «Милая… Прости… Выпил… Эти журналисты… Я не хотел…» Я думала, он просто перепил, но говорил-то он почти разборчиво, просто тихо. Мозг подсказал мне подняться и выпроводить его, пока не дошло до чего опасного. Поднявшись, я замерла. Может, он вообще не меня заметил? «Ага, а разговаривал с диваном», — очередная издевка от мозга. Да и может. Должна же быть польза от того, что у меня пропал аппетит. Он поставил бутылку на стол и развернулся ко мне. Нет, увы, это всё он мне. И что это за взгляд у него? Вселенская грусть? Что ты хочешь, рыжее творение сего мира? Я многозначительно подняла бровь. Теперь он молчал и тупо пялился на меня. Какова вероятность того, что он уснул стоя с открытыми глазами? Я сжалась, вспоминая его сегодняшние слова. Что ждать теперь? — Ты простишь меня? Эм, что? Он продолжил говорить какими-то урывками, которые я пыталась собрать в предложение: — Я не знал… Я же… И журналист этот… Моя девушка… Любил… Люблю… Обидел… Прости, пожалуйста, меня. То ли у меня слух не очень, то ли с головой проблемы. Он пришел мне рассказать, как любит свою выдру?! Что за бред? «Он, наверное, принял тебя за неё», — выдал предположения мозг. Белоооочка, это ты? Я приложила руку к лицу. Мне всё еще было смешно. Не каждый день вижу пьяных биатлонистов. Пока я прикрыла глаза, пытаясь решить, что делать, эта рыжая пьянчуга сгребла меня в охапку и уткнулась лицом в мои волосы. И, может быть, прозвучит это странно, но даже с запахом алкоголя вокруг, с ехидствами моего мозга в тот момент, с тем, что несколько отрезвляющих холодных капель воды с его волос попали мне в лицо и тем фактом, что, скорее всего, он думал, что разговаривает не со мной, мне было чертовски хорошо в его объятиях. Насладившись моментом, я решила успокоить пьяное солнышко: — Тебя все простят: и я, и журналисты, и девушка твоя, и… Белочка, — про белочку я сказала на русском. Я даже приобняла его в ответ. — Мне главное, что ты простишь меня, любовь моя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, вам не кажется? Неужели он обидел свою деваху? Почему он извиняется? Почему он принял меня за неё, а не какой-нибудь комод или тумбочку? Или немца, с которым они так побратались совсем недавно? Я представила, как это могло быть… Надо оставаться серьёзной. У меня тут пьяный человек на руках! А еще он мог задушить меня в своих объятиях. Во мне проснулась зависть. Как он любит свою выдру… Я отпрянула от него, чему он попытался сопротивляться. Мерзко так на душе стало. — Иди к себе, пора спать, — я пыталась сказать это как можно мягче, но получилось не очень. Но главное, что он послушался! Меня никогда так просто мужики не слушались. Даже пьяные! Похоже, он её правда любит. Норвежец ушёл, пробурчав что-то, что я так и не смогла понять. Мне вспомнились посты с его выдрой в инстаграме. Лыбятся всегда. Обнимаются. Подписи милые. Меня передернуло. Как же противно. Как же я ревную. Со стола на меня смотрела бутылка Джека. Мною было принято решение опустошить её с горя. «Ты же не пьешь!» — возмутился мозг. А там мало. Совсем на донышке. И вообще, всегда находится момент, когда надо что-то менять в жизни. Вот он. Последний день в Чехии поставил жирную точку в моей душе. И эта точка поглощала все мои мысли о хорошем светлом будущем, показывая путь к депрессии: тебе направо, и прямо, и вглубь. Моя любимая тропа. А что может быть хуже момента, когда понимаешь, что тому, без кого тебе плохо, намного лучше без тебя? Запутанно как-то… Всё равно. Привет, Апатия, давай пить вместе?