О, hello, Death

Vol 5.1

      Приятную тишину нарушает лишь тихое тиканье часов. Шелест тюли не различим человеческим слухом, а ранние улицы Пайк-Крик были пусты. Рассвет только подёрнул занавес тёмного неба, окрашивая его в голубоватый цвет. Солнце медленно выкатывалось на своей колеснице, знаменуя начало нового дня. Это прекрасное время, когда разум человека всё ещё прибывает в трепетном сне, но тело уже начинает постепенно пробуждаться. Кровь разгоняется, растекаясь по венам, разнося последнее сонливое тепло; сердце стучит уверенно. Кончики пальцев вздрагивают, как если бы пробудились самые первые, и теперь в нетерпении ожидали, когда их обладательница разомкнёт глаза, грациозно потянется, широко зевнёт. Улыбаясь, помчится на носочках к окну, что бы с наивным восторгом выглянуть на улицу; поёжиться от холода, а потом с улюлюканьем заправского индейца броситься на шею к Нику. Вот только Ника больше нет и на улице слишком холодно для утренних улыбок.       Чакки, перевернувшись на бок, подложив правую руку под голову и вытянув левую, мирно спала на кровати. Ещё пару мгновений назад рядом с ней лежал мужчина со светлыми волосами, однодневной щетиной и пронзительными голубыми глазами. Он пристально наблюдал за ней, хмурился, изредка кидая непонимающие взгляды на её хрупкую ладошку, что лежала у него на груди. Логан не вызывала у него должного раздражения, гнева или хоть какого-то проявления отвращения, даже наоборот, её тепло приносило удовольствие Падшему. Это его настораживало. Сжав губы в тонкую ленту, плотно стиснув челюсть, от чего желваки дёрнулись, он неспешным движением встал с кровати. Хрупкая ладошка, скатившись с его груди, упала на всё ещё тёплую простынь, которую тут же сжали тонкие пальчики. По губам девушки скользнула улыбка и она, промычав что-то невнятное, зарылась носиком в подушку.       Люцифер на мгновение застыл около кровати, будто запоминая это детское тельце, будто впитывая в себя нежность и ласку, исходящую от шатенки. И когда золотистый лучик света скользнул в комнату, медленно подбираясь по ковру, трепеща, подкрадываясь к ногам Дьявола, исчез, будто его никогда и не было.       Чакки глубоко вдохнула прохладный воздух, поёжилась, не желая пробуждаться из тягучей дремоты. Перевернулась на другой бок, натягивая одеяло до самой макушки. Её сон всё так же был спокойным, биение сердца уверенным. Ничто не предвещало бури, а события минувших дней не тревожили разум. Она спала, не зная тёмной стороны чувств, окрылённая своей любовью.       А во сне её прижимал к себе светловолосый мужчина, нежно целовал в висок, переплетал их пальцы между собой.       — Ник, — выдохнула малышка, сжимая в своих объятиях подушку. Лишь Богу известно насколько сильно она хотела оказать в объятиях дяди, отречься от всего того, что с ней случилось.

***

      Сразу же после звонка Дина, Сэм стал спешно собирать свои немногочисленные пожитки. Он небрежно запихал скомканные майки в дорожную сумку, с трудом спрятал ноутбук в рюкзак, смяв распечатки о новом деле, запихнул их в дальний карман своей поклажи. Мысли парня стремительно крутились по замкнутой цепочке: Люцифер — Чакки — он — сосуд и смерть. На первый взгляд никакой логики, но если присмотреться, то можно различить весьма ощутимую связь. Сэм Винчестер — сосуд для Дьявола, который должен сразиться со своим братом, но Сэмми просто так не собирался отдавать своё тело. А вот Чакки могла стать отличным рычажком для его согласия. Эта малознакомая ему особа могла стать веской причиной. Скорее всего, наверху прознали про его симпатию и теперь, как и в той истории с Джессикой — её используют в своих целях.       Винчестер замер, склонившись над сумкой, держа в руках смятую рубашку. Его Джесси, милая, юная Джесси. За всей сверхъестественной суматохой он вроде бы забыл о ней, но как же не вовремя воспоминания о ней нахлынули на мужчину с новой силой. Светлые кудри, миловидное личико с забавной родинкой. Взгляд такой любящий и нежный. Как же он по ней соскучился, как же его сердце страдает, рвётся на части при одном упоминании о ней. А ведь Чакки похожа на неё. Такой же смешливый взгляд, улыбка чистая и непорочная. Она также далека от того мира, в котором он рос. И по иронии судьбы, он тоже чувствует к ней что-то нежное.       Сэм выронил из рук рубашку и взглянул на свои ладони. Он до сих пор помнил, как крохотная ладошка Чакки утопала в его широких ладонях, как узкие плечи передёргивались, а голос источал сарказм. Память рисовала её сгорбленный силуэт, покрасневшие от слёз глаза. Тогда он ушёл спешно, боясь оглянуться назад. Обида переполняла его душу, и за этим он не заметил её растерянности, её собственной горечи потерь. А теперь анализируя тот день, Винчестер корил себя за то, что не прижал подростка к себе, подбодрил похлопыванием по спине. Ведь теперь…       Младший из братьев в бессильной злобе схватил сумку и швырнул её на пол, содрал покрывало с кровати, пнул пустую бутылку пива, стоящую на полу, от чего она со звоном разбилась. Редко сдержанного Сэмми можно было увидеть в подобном состоянии.       Войдя быстрым раздражённым шагом в крохотную ванную, Винчестер упёрся руками в раковину, сгорбил спину, от чего острые лопатки врезались в рубашку. Он тяжело дышал, сердце громко бухало в голове, отдавая притуплённой болью в висках. Медленно подняв голову и взглянув на себя в зеркало, мужчина горько усмехнулся.       «Что я могу сделать? Что вообще нужно делать в таких ситуациях? Это не призрак, напавший на маленькую девочку, не мелкий божок с амбициями властителя. Рядом с Чакки сам Дьявол и я просто не знаю, что могу сделать, как могу защитить её.»       — А ты и не можешь, — раздался насмешливый голос за спиной юноши, а в следующее мгновение Винчестер смог увидеть в зеркале снисходительно усмехающееся лицо мужчины. Его серо-голубые глаза смотрели не мигая с долей отстранённости, в небрежно сложенных руках на груди, скрещенных ногах читалась расслабленность, но и тонкая грань силы и опасности не исчезла. Казалось, в любое мгновение блондин мог выпрямиться, поднять в воздух руку, щёлкнуть пальцами и от «малыша Сэмми» не останется и следа. От одной этой мысли Винчестера передёрнуло, и он с ужасом обернулся к своему гостю, смотря на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как леденящее чувство страха сжимает всё внутри, а сердце сбивается с ритма.       Одно дело созерцать Дьявола (а то, что перед Сэмом был сам Сатана, он не сомневался) на экране телевизора, восхищаться его мимикой, посмеиваться в каких-то казусных моментах и даже порой соглашаться с его точкой зрения. А совсем другое столкнуться с этим самым Дьяволом вживую, ощутить на себе его мощь, этот брезгливый с оттенком ненависти взгляд, почувствовать кожей первобытный страх и понять, что от Ада тебя отделяет всего какое-то неуместно сказанное слово. Невозможно передать словами всего того, что испытывал Сэм, смотря на Падшего, расслаблено привалившегося плечом к косяку.       — Ну, что ты, Сэмми. Неужели язык проглотил? — ехидно произнёс мужчина, чуть склоняя голову набок, пристально изучая лицо парня, которое перекосилось от избытка чувств. Хоть охотник и пытался скрыть их, но у него это совершенно не выходило. Ангел видел все его мысли, всё то, что скопилось в нём за прожитые годы. Он знал каждый его секрет, каждое спрятанное глубоко в душе желание.       — Как, — Винчестер запнулся, — как ты нашёл меня?       Люцифер скривил губы в непонятном жесте, закатывая глаза к потолку, но тут же возвращая свой пронзительный взгляд к человеку.       — А я тебя и не нашёл. Это всё в твоей голове, — ангел приподнял брови и с насмешкой постучал указательным пальцем по своему виску. Бесспорно, ему доставляло удовольствие созерцать, как лицо охотника вытягивается, медленно бледнея, а зелёные глаза с потрохами выдают его чувства.       — Если ты плод моей фантазии, то…       — Кто тебе сказал, что я «плод твоей фантазии», — перекривил охотника Дьявол, отталкиваясь от косяка и нарочито медленно приближаясь к замершему на месте парню. Люцифер довольно миролюбиво улыбнулся, но от этой улыбки Сэму становилось только неуютно. Хотелось поскорее сбежать на другой материк, подальше от этого «ангелочка».       — К сожалению, один наш общий знакомый начертал защиту на твоих рёбрах, и как бы это было не печально, но я не могу найти тебя. Разве что это, — Дьявол развёл руками. — Так что давай ты скажешь мне, где ты находишься, и мы по-быстрому покончим с этой канителью.       — Я не дам согласие, — твёрдо ответил Сэм, чуть прищурив глаза. Люцифер притворно устало вздохнул.       — Сэм, Сэм, Сэм. Неужели ты думаешь, что сможешь отказать мне. У тебя просто нет выхода. Всё уже давно предопределено. Твой жалкий бунт не принесёт ничего хорошего, — Дьявол как-то странно подмигнул мужчине, от чего того пробил холодный пот и в сознание закралась мерзкая мысль о том, что Люцифер уже давно знает о его чувствах к Чакки, и естественно использует это.       — Ты не тронешь её, — с нажимом выпалил младший Винчестер, резко подавшись вперёд, чуть не столкнувшись грудью с назойливым Ангелом. Тот в ответ лишь пожал плечами, глумливо усмехнулся.       — Как знать. Сохранность этой девочки всецело зависит только от тебя.       Падший ангел бесстрастно взглянул на собственные ногти, а в следующий момент, стоило только Сэмми моргнуть, исчез, будто его и не было. Напряжение всё ещё висело в воздухе, казалось, что Люцифер до сих пор в комнате, тихо посмеивается, незримо наблюдая за метаниями охотника. Мужчина рассеяно провёл рукой по щеке, волосам, сжав их на затылке. Его мозг отказывался воспринимать всё происходящее, но медленно и верно Сэм подкрадывался к ужасной истине.       Чакки одна, в лапах Люцифера. И всё это по его вине.       «О, Господи!» — вскрикнуло подсознание, заставляя мужчину дёрнуться всем тело.       — Надо что-то делать, — тихо произнёс самому себе охотник и побежал за сумкой, после чего перейдя узкую дорогу, сел в авто, припаркованное напротив отеля. Времени было слишком мало, что бы медлить и раскладывать ситуацию на её составляющие, анализируя. Винчестеру предстояло в короткий срок добраться до девушки, там его встретит брат, а уже вместе они решат что делать.       «Лишь бы она к этому времени осталась жива. Лишь бы не опоздать…»

***

      Пробуждение Чакки началось не с самой приятной нотки. Телефон трезвонил так громко, что девушка даже будучи в другой комнате услышала его. Нехотя разлепив глаза, она сонная и не выспавшаяся села в кровати, окинув просторную комнату рассеянным взглядом. Обстановка показалась ей смутно знакомой, но решив подумать об интерьере чуть позже, Логан скатилась с кровати на пол и на четвереньках поползла в соседнюю комнату. Сил принимать вертикальное положение совершенно не было. Слишком сильное было Земное притяжение.       Толкнув рукой дверь, шатенка вползла в свою комнату и, игнорируя разруху, еле как добралась до злосчастного шкафа, в котором, не переставая, надрывался телефон.       — Да ползу я, ползу, — мрачно просипела она, поразившись тому, насколько хрипло звучал её голос, на очередное «Zwei. Hier kommt die Sonne. Drei. Sie ist der hellste Stern von allen.» Тилль Линдеманна. Буквально свалившись на гору одежды в шкафу, Чакки морщась от пронзительных звуков женского голоса на фоне гитар и барабанов, ленивым движением руки нашарила свой сотовый. Нажав на мигающую зелёную кнопочку, она прижала мобильный к уху и тут же чуть его не выронила.       — Ах, ты мартышка захуевшая! — рявкнул мужской голос в трубку. Глаза Чакки моментально распахнулись, сонливость как рукой сняло, и она с прифигевшим выражением лица приняла нормальное сидячее положение, каким-то чудом не ударившись о дверцу шкафа головой.       — И тебе привет, Нейтан.       — Да ты подзалупная-пиздопроёбина! Мартышлюшка! Как ты могла?! Ты!       — Нейтан! — обиженно воскликнула шатенка. Её нижняя губа выпятилась вперёд, тёмные бровки сдвинулись к переносице, от чего на лбу появились дугообразные морщинки. Карие глаза заблестели, но не от слёз обиды, а от веселья, что заёрзало внутри.       — Что «Нейтан»?! Я уже двадцать два года, как Нейтан, херососка ты эдакая!       — Эй! — возмущённо пробормотала Чакки. — Может, хватит меня обзывать. Выкладывай, с чего я попала в твою немилость?       — Она ещё спрашивает! -снова воскликнул парень, заставив Логан поморщиться. Всё же его звонкий голос резал по слуху, а так хотелось тишины и покоя.       — Да что не так?!       — Твоя маман вконец сбрендила. Мало того что твой отчим буянил после того как ты свалила на его мотоцикле, так эта теперь подняла всю полицию округа. Милая, ты на первых строчках розыска!       — Эм, я? Но… Почему?! Как?! Куда?! Ты что еб.?!       — Чакки, ты в полном дерьме. Твоя мать дозвонилась до какого-то штатного хрена. Тебя объявили в розыск по штатам!       — Но. Но я ведь написала ей, что бы меня не искали! Чёрт возьми!       — Вот что я скажу тебе: либо возвращайся и помирись со своей матерью, либо засунься так глубоко, как только можешь, что бы ни одна живая душа не смогла найти тебя. Потому что если тебя найдут…       — Я поняла, — тихо отозвалась Чакки, понурив голову, плотно сжав губы. Рука непроизвольно нашарила крестик на серебряной цепочке, а с ним и пятиконечную звезду, заключённую в круг с распятием Иисуса — подарок Ника, хотя теперь девушка сомневалась что это был именно его подарок, но надеялась на это.       — Ты звонишь только ради этого?       — Ну, в принципе да. А ещё хотел сказать, что вздрючу тебя при первой же встрече.       Чакки расхохоталась, услышав ответный смешок на другом конце провода. И перед глазами предстала картина криво улыбающегося юноши с хаосом кудряшек на голове и большими карими глазами, что смотрели на мир с иронией и забавой. Как же она скучала по своим друзьям. Логан всегда была больше дворовым ребёнком, чем домашней девочкой с книжкой и идеально заплетёнными косичками. Ей ближе были друзья, чем собственная семья.       Не попрощавшись, парень отключился, оставив между ними какую-то недосказанность, ради которой стоило бы позвонить снова. Шатенка опустила руку, и телефон выскользнул из пальцев, со стуком опустившись на пол. Радость, принесённая задорным голосом друга, медленно улетучивалась, на разум накатила прежняя усталость, а мрачные новости заставили нервно заёрзать на месте. Если её ищут, то обязательно нагрянут в дом Ника. А если федералы наткнутся на самого мужчину, то могут неправильно истолковать сложившуюся ситуацию. И тогда нужно будет жалеть не дядю, а людей. Логан облизнула пересохшие губы и, собравшись с силами, пошатываясь, поднялась.       Только теперь она смогла присмотреться к тому месту, в котором находилась. Вокруг сплошная разруха. Шторы, ободранные с гардин, лежали смятым тряпьём на полу, кровать усыпали щепки сломанных стульев. Зеркало было разбито и на стене, как и на комоде и полу, были кровавые разводы, оставленные ею же. Сквозь обои проглядывала тёмная текстура стены, а от некогда прекрасных картин не осталось и следа. Если раньше для Чакки эта комната была крепостью, она сделала каждую мелочь в этой комнате своими руками, то теперь ничего кроме ужаса она не чувствовала. Девушка поёжилась, на мгновение ей показалось, что демон снова касается её кожи, целует в плечо. Будто по-настоящему он сжимает свои пальцы у неё на шее, перекрывая кислород, а его похотливые руки стягивают трусики, сжимают бёдра. Чакки задрожала в ужасе и буквально вылетела из комнаты, плотно захлопнув за собой дверь. В доме было слышно лишь топот её крошечных ножек и новый хлопок, после чего всё стихло.

***

      Был уже час дня, а Чакки всё также валялась в кровати Ника бесцельно созерцая потолок, с одной лишь разницей, что подавшись какому-то порыву, она надела клетчатую рубашку своего дяди. Она была ей широка в плечах, длиной доходила чуть ли не до коленок, но до сих пор хранила запах владельца, и девушке казалось что её обнимает сам Ник. Улыбнувшись мыслям, Логан перевернувшись на бок, обняв себя за плечи, зарылась носиком в одеяло. Разум всё ещё отказывался воспринимать тот факт, что Ник никогда больше не станет Ником, что может быть, из телика вылезет девочка в белой ночнушке и где-то под землёй вполне может воевать с зомби Эллис. Всё это казалось какой-то сказкой, бредней, если бы не доказательства, свалившиеся как снежный ком на голову.       На первом этаже раздался стук в дверь. Логан приподнялась на локтях, вслушиваясь в тишину, надеясь, что стук повторится, и она, сбежав по лестнице, на входе увидит знакомую фигуру Винчестера. И будто в ответ на её мысленные мольбы стук повторился. Чакки не раздумывая, соскочила с кровати, чуть не запутавшись в простынях и стукнувшись лбом о пол.       — Блять, — выругалась шатенка. Резво перепрыгнув свалившуюся на пол подушку, подросток побежала на первый этаж. Она перепрыгивала сразу несколько ступенек, запнувшись у самой двери, больно ударилась плечом, но, не обращая на это внимание, дёрнула за металлическую ручку, распахивая дверь настежь. Счастливая улыбка от уха до уха тут же сползла с её лица, стоило ей только увидеть незваного гостя. Глаза в панике расширились, тело неосознанно дёрнулось назад. На Чакки гневным взглядом смотрела женщина с туго собранными на затылке вьющимися волосами. Глаза хамелеоны потемнели, на светлом лице отчётливо можно было видеть морщины, которые неумолимо портили женскую внешность. Цепки пальцы сжались на изящном запястье Логан, и женщина угрожающе надвинулась на девочку.       — Привет, мам, — тихо пролепетала Чакки и тут же получила звонкую пощёчину. Голова мотнулась в сторону, словно у болванчика. Спутанные волосы закрыли личико шатенки. Щеку обожгло, как если бы к ней прижали раскалённую железку. Чакки в принципе даже не поняла, что произошло, разум отказывался воспринимать происходящее. Девушка взглянула на свою рассерженную мать сквозь тонкую серую пелену непонимания и шока.       — Я так и знала! — заорала Елена, грубо толкнув девочку внутрь дома, с силой захлопывая за собой дверь. — Так и знала, что этот пьяница и тебя к себе в постель затащит! Шлюха!       — Мама! — воскликнула Чакки, чувствуя, как злость и обида всколыхнулись в груди, словно яд, расползаясь по венам. — Я не…       — Заткнись! — перебила дочь женщина, снова чуть не ударив её, но сдержавшись, вместо этого схватила вазу, стоящую в прихожей и швырнула её на пол. Девушка отскочила в сторону, с ужасом смотря на взбешённую Елену. — Маленькая засранка! Мы с Энди всё для тебя делаем и вот как ты нам отплачиваешь! Спишь с убийцей своей тёти!       — Мама, это не правда! — закричала в ответ Логан. Слёзы застилали обзор, так что девушка могла видеть лишь размытое изображение. — Ник не такой! Он действительно хороший!       — Знаю я твои «хороший»! Я, кажется, запретила тебе здесь появляться! Хотя, нет! Что это я? Конечно же, это он во всём виноват. Моя бедная, маленькая девочка, он, наверное, тебя заставляет. Навесил тебе лапши на уши, а ты глупенькая поверила.       Лена подошла к своей дочери стиснула её в своих объятиях, прижимаясь щекой к макушке девочки, трепетно поглаживая по спине.       — Ничего-ничего. Сейчас мы с тобой отсюда уедем, а его быстро за решетку посадят.       — Мама, он не, — попыталась высвободиться и объясниться Чакки, как женщина её с силой встряхнула, до боли сжимая пальцами предплечья.       — Нет, Чакки! Этот педофил должен получить по заслугам!       Девочка вглядывалась в искажённое злостью лицо матери и не видела в нём ту свою любимую маму. Ту нежную, любящую женщину, что бережно укрывала её одеялом, целовала в лоб на ночь, ворчала, когда Логан простывала. Создавалось впечатление, что перед Чакки был совершенно другой человек. Чужой и невероятно грубый. Он пугал подростка. Шатенка едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, не обвить шею матери своими ручками и тихо прося прощения взмолиться о том, что бы та снова стала собой. Перестала орать, морщинки разгладились и она, раздражённо передёрнув плечами, как любит делать сама Чакки, потрепала её за волосы.       — Мама, — всхлипнула девочка, — что с тобой? Я не узнаю тебя.       — «Что со мной»?! — вспылила женщина, отталкивая своего ребёнка. Злость никак не могла успокоиться и Елена, схватив подвернувшуюся под руку статуэтку, швырнула её в стену. Краем сознания она понимала, что сейчас поступает неправильно, пугает своё дитя. Чуть позже она будет корить себя за эту вспышку ярости, ей будет стыдно, что она такая взрослая женщина нападает на беззащитного ребёнка. Она будет просить прощение у своей дочери, и ночами напролёт будет прокручивать это событие в голове, пытаясь стереть неприятное воспоминание. Но всё это будет потом. Сейчас она была слишком зла и напугана, что бы думать, о чём говорит и как говорит.       — Ты сбежала из дома! Уехала на мотоцикле ночью, оставив лишь записку в которой просила, чтобы тебя не искали! Я вся извелась! Как ты не понимаешь, что с тобой могло случиться что угодно?! Одна, девочка, ночью! Чакки, как ты не понимаешь!       — Мама! Я не маленькая! Я могу за себя постоять!       — Как же! — ещё громче, чем прежде заорала Елена, всплеснув руками, тем самым снося с тумбы фотографии в рамках. Они со звоном разбились об пол. — Если бы тебя скрутил мужик, ты бы даже пискнуть не сумела! Тебе только семнадцать!       — Я в праве сама совершать поступки и отвечать за них!       — Нет! Ты всего лишь наивных ребёнок, который сбежал от проблем! Да ещё куда сбежала! К убийце, алкоголику, педофилу!       — Хватит! — рявкнула Чакки. — Ты совершенно не знаешь Ника! Он любил Сару, любил своего ребёнка и меня он тоже любит!       — Он тобой пользуется, как наивной дурой, которую можно трахнуть и выкинуть на помойку!       — Я не сплю с ним, мама!       — О, да, конечно! С чего бы ты тогда полуголая расхаживаешь по дому в его рубашке!       Чакки вскинула вверх брови, приоткрыв рот, с изумлением смотря на собственную мать.       — И всё? Только из-за того что я надела рубашку дяди, ты считаешь, что я переспала с ним? — неестественно тихо заговорила девочка. В звенящей тишине её голос резанул по уставшему слуху. Грудь резко вздымалась от криков, а горло сдавливали обида и душевная боль. Родная мать считает шлюхой. Боже мой!       — А я разве не права? — Елена встала в позу, сложив руки под грудью, вперив свой уничтожающий и в тоже время разочарованный взгляд в сжавшуюся дочь. Логан младшая удручённо покачала головой, грустно улыбнулась, поджав губы, как всегда делала, чтобы не расплакаться. Босая, растрёпанная, с покрасневшими глазами и кончиком носика — она казалась такой хрупкой, сломленной. Даже не верилось, что эта малышка раньше строила мальчишек во дворе, улыбалась самой яркой улыбкой, была взбалмошной девчонкой — оторвой.       — Ты не права, мама.       Елена хмыкнула, окинув не верящим взглядом своё порождение. Чакки обняла себя за плечи, будто прячась от колючего взгляда женщины. Ей было неприятно находиться рядом с ней, больно и обидно. Она чувствовала себя преданной, растоптанной. Ядовитый смешок вырвался из груди.       «Боже, ну за что мне это всё? В чём я согрешила?»       — Стоило мне уйти на несколько часов, как ты снова нашла себе приключений, — не без насмешки протянул хриплый голос, заставивший Елену вздрогнуть всем телом, а Чакки испуганно напрячься. Ужас мелькнул в её глазах, и она неосознанно закусила нижнюю губу. Девушке стало страшно, но не за себя, а за мать, которая могла в порыве гнева натворить невесть чего, да ещё и попасться под горячую руку Дьяволу.       — Ах, ты! — зашипела женщина, поворачиваясь лицом к мужчине. Чакки тут же дёрнулась вперёд и схватила блондинку за руку, пытаясь остановить.       — Мама, пожалуйста, не надо! — взмолилась она, но Елена отшвырнула дочь в сторону. Логан не удержавшись на ногах, рухнула на пол. В ладошки вонзились осколки от рамы, пронзая тело острой болью, и шатенка отчаянно пискнула, зажмурившись, но на неё даже никто не обратил внимание.       — Тварь! Ненавижу тебя!       Мать Чакки набросилась на «Ника» со статуэткой в руках, желая ударить его по голове этим самым предметом. Люцифер прищурился, изучая раздражённым взглядом человеческую женщину. Вот она почти приблизилась к нему, занесла руку для удара, как он мёртвой хваткой вцепился ей в горло, сдавливая его с такой силой, что лицо Елены тут же приобрело красный оттенок, а в глазах вспыхнуло чувство паники. Она выронила из рук статуэтку, попыталась высвободиться из захвата, но всё было напрасно.       — Люцифер, пожалуйста! Прошу тебя, не убивай её! — отчаянно со всхлипом взмолилась Чакки, встав на ноги. Она смотрела на Дьявола со слезами в глазах, прижав окровавленные ладошки к груди. Голубая рубашка её дяди приобрела грязный алый оттенок на груди, и пятно расползалось дальше вниз. Льдисто-голубые глаза падшего на мгновение устремили взгляд на девочку и снова вернулись к женщине. Пальцы его разжались, и тело блондинки рухнуло к его ногам. Она громко закашлялась, хватая ртом воздух. Лёгкие Лены жгло, крупные градины слёз лились из глаз. Она была так близка к смерти.       Люцифер брезгливо скривился и, переступив тело женщины, неспешно подошёл к своей подопечной, которая смогла вздохнуть с облегчением. Чакки смотрела на него с благодарностью. С её пальцев стекала кровь и падала на ковёр, разбиваясь на маленькие капельки. Так красиво и как-то иронично. Всегда, когда бы Люцифер не представал перед этой девочкой, она обязательно в крови и в ранах, её жизни обязательно кто-то угрожает. Что за магнит для неприятностей?       Протянув руку, он нарочито небрежно заправил спутанную прядь каштановых волос за ушко, скользнув кончиками пальцев по скуле. Глаза его были полуприкрыты, ангел будто наслаждался моментами близости с человеком. Что в принципе было нереально.       — Когда же ты перестанешь истекать кровью? А то мне надоело всё время лечить тебя. Может быть, сразу запрятать тебя в клинику на пожизненно.       Чакки ослепительно улыбнулась, чувствуя, как её щёки начинают краснеть, а в голове сплошная путаница мыслей. Мама, Дьявол, так некстати явившаяся влюблённость, Винчестеры, Апокалипсис, Беатрис, мотоцикл. Одним словом — каша.       Чакки только хотела что-то ответить, как мужчина покачнулся вперёд. В его голубых глазах мелькнуло какое-то непонятное чувство и он, опустив голову, взглянул на свой живот, из которого торчала какая-то кочерга. Логан в ужасе уставилась на её окровавленный кончик.       — Гори в Аду, сволочь, — ядовито прошипела Елена, ещё сильнее нажимая на рукоять, вгоняя орудие ещё глубже. Девушка с шоком уставилась на искажённое лицо своей матери. Неужели это она? Она только что убила Ника и Люцифера, обитающего в его теле? Она… это сделала? Её мама?!       Дьявол закатил глаза к потолку, с притворно усталым вздохом положил руки на кончик кочерги. И Логан и её мать уставились на мужчину. Легко потянув за один конец, он протащил всё орудие убийства через своё тело, при этом ни единый мускул не дёрнулся на его лице. Лена попятилась к стене.       — Да что ты за монстр такой?       — Неправильно, — хмыкнул блондин, одарив её леденящим душу взглядом. — Я — ангел.       Всё произошло слишком быстро, что бы можно было что-то понять. Всего лишь щелчок пальцами и тело Елены разлетелось ошмётками плоти и крови, обдав этой тёплой жидкостью Чакки с ног до головы. Её ланьи глаза расширились до предела. По побелевшему лицу струилась кровь, волосы намокли, всё тело парализовал шок. Девушка смотрела перед собой, на то место, где стояла её мать, и не могла двинуться, не могла хоть что-то сделать.       Люцифер как-то особо садистки усмехнулся, оценивающим взглядом окинув кровавое месиво на полу. Это зрелище не вызывало у него удовлетворения, не было радости, как у серийных убийц. Он испытывал некое отвращение, но и считал, что поступил правильно, раздавив жалкую букашку, посмевшую пойти против него.       Девушка покачнулась и рухнула на пол, теряя сознание от переизбытка чувств. Люцифер скептически глянул на неё.       — Да что тебя всё время на обмороки тянет? — пробормотал он. Опустившись на корточки рядом с девочкой. Он подпёр голову кулаком, изучающе осматривая тело шатенки. Он уже знал каждую черту её лица, изгиб талии, рук, ног. Но каждый раз находил что-то новое. Его завораживало то, как свет переливается на её личике, то, как белеют губы и становятся недвижимы веки. Но чего-то не хватало. Наверное, былого веселья, наивности, радости. Ангел нахмурился. Такая Чакки тоже интересовала его, но былая нравилась больше.       — Нравилась? — переспросил он сам себя.