Проблеск

Прошла неделя с того дня, когда лучшая ученица школы Гермиона Грейнджер посетила первую в своей жизни (и, вероятно, последнюю) отработку у профессора Снейпа. Снег почти сошел и уступил место льду, тонкой прозрачной глади, отражающей блики солнца. Все дорожки были покрыты льдом, и Хогвартс как будто превратился в ледовую страну, однако не стал от этого холоднее. Гермиона встречала февральское утро в совятне. Ей не нужно было отправлять никаких писем, просто она любила приходить сюда: здесь можно было побыть наедине со своими мыслями, переживаниями, природой и самой жизнью. Солнце уже показало свое прекрасное лицо этому миру, правда, не все его увидели. Вся поверхность льда переливалась и таяла от такого числа лучей, посылаемых солнцем. Местами из-под ледяной глади пробивались робкие зеленые ростки новой жизни. И лед пропускал их на свободу, давал жить. На тонких ветвях деревьев, росших неподалеку от совятни, начали набухать почки, которые можно было спутать с замерзшими каплями воды. Солнечные лучи доходили и до них — маленькие ледышки теплели и соскакивали со звонким гулом вниз на землю. Солнце не давало покоя никому и нечему. Оно было всюду и раскрашивало этот мир яркими удивительными красками, ему вторили птицы, в голосах которых слышался зов весны и счастье жизни. Они порхали над кустами, смахивали капли с веток деревьев и всячески мешали мирному сну школьных сов. Гермиона была вовлечена в созерцание этой картины целиком и полностью. Для нее это была своего рода медитация. Она жила этим миром, чувствовала и видела его красоту, удивлялась и радовалась ему. Раздались как будто знакомые, но слегка нерешительные шаги. Кто-то остановился в дверях совятни. Это был Северус. Несколько секунд стояла тишина. Первая нарушила ее Гермиона. — Доброе утро, профессор, — звонко сказала она, сделав шаг в его сторону, и ее голос смешался со щебетанием птиц за окном. — Мисс Грейнджер, я, очевидно, помешал вам, — сказал Снейп тихим голосом, в котором почти не было ноток ехидства. Гермиона была настолько удивлена отсутствием в его голосе признаков презрения и ядовитости, что несколько мгновений не могла вымолвить ни слова. Северус Снейп уже как будто сделал жест, чтобы уйти. — Нет! — наверное, слишком пронзительно зазвучала эта фраза, что Северус с удивлением обернулся, — я вовсе не возражаю, — уже тихо, робко, почти шепотом сказала она. Он сначала постоял несколько секунд, обдумывая, как ему лучше поступить. Потом постарался придать лицу типичное для него выражение и сделал несколько надменных шагов к окну. — Если вы не против такого отвратительного собеседника, как я, то скажите, наконец, что вам здесь постоянно надобно? Делаете систематическое наблюдение за совами или устраиваете тайные свидания с Поттером, пока Уизли не видит? — с насмешкой произнес Снейп. «А ведь ты хотел сказать совсем другое», — пронеслась догадка в голове у девушки. — Ни то, ни другое, сэр, — попыталась изобразить язвительность Гермиона. «А ведь я с такой интонацией не смогу искренне сказать ему что-либо», — осознала Гермиона и подошла снова к окну, устремив взгляд вдаль. В тишине повисло ожидание: ожидание искренности, ожидание проблеска в сознании, ожидание маячка, который бы натолкнул на путь истины. Северус сделал несколько, наверное, слегка робких для него шагов и подошел к окну, мельком взглянув на Гермиону, он стал смотреть туда же, куда и она. И он увидел. Сотни лучей, сплетаясь и снова расходясь, рассекали покрытую льдом поляну, проникали под лед и уходили далеко в глубину, освещая ее изнутри, так что казалось, будто никакая это вовсе не поляна, а глубокое чистое прозрачное озеро с островками травы. Он увидел это. Нет, увидел не так, как человек, который невнимательно смотрит на голубизну неба и забывает о ней уже через секунду, увлекаясь обсуждением какой-нибудь сплетни или хмурясь от тяжести нависшей над ним проблемы. Нет, он действительно увидел это, по-настоящему. А спустя мгновение заметил свет внутри себя, почувствовал, что приближается к великой истине, что стоит на пороге удивительного открытия, ощутил неведомый ему ранее душевный порыв. Северус взволнованно посмотрел на Гермиону. Она с трепетом ждала этого, догадалась о его состоянии, потому что она уже переживала подобное. Гермиона встретилась с Северусом глазами. В ее взгляде нашли отражение сразу несколько чувств: вопрос, на который ожидаешь услышать положительный ответ, наслаждение догадкой другого человека и стремление поделиться чем-то очень важным для тебя. Во взгляде же Северуса было нечто, чего никто никогда раньше не замечал у него, и вообще несвойственное ему выражение глаз. В его взгляде, в самой глубине черных озер, было отражено впечатление. Ни один из них не проронил ни слова, но оба поняли друг друга. Действительно, трудно было описать словами то, что чувствовал каждый из них. Казалось, что Северус только сейчас заметил, что он живет. Конечно, он это знал уже много лет, но никогда не чувствовал это так ярко, так насыщенно! — Каково это — чувствовать себя живым? — спросила она. — Это как жить скучным бесцветным сном, а потом проснуться…- едва слышно прошептал Северус. Он не мог сказать с уверенностью, жил ли он до этого или нет. Если и жил, то лишь благодаря светлым воспоминаниям из детства. А все его светлые воспоминания были связаны лишь с одним человеком — Лили Эванс. Рыжеволосая девочка с ярко-зелеными глазами была его жизнью на протяжении многих лет. Невидимая нить протянулась от нее к Северусу. Никакая магия не могла разрушить эту связь. Она затмевала собой все вокруг: и солнечный свет, и лунное сияние в ночном небе. Вот поэтому, когда Лили не стало, Северусу казалось, что у него не осталось ничего… Но теперь-то он понял, что у него всегда было самое важное — жизнь. Каким же богачом он был и не замечал этого! У него были нежная зелень травы, шелест крон деревьев в лесу, теплые грозы, сияние звезд в небе и улыбка солнца — то, чего нельзя купить за деньги, то, что не мог отнять Темный Лорд. И в тот момент, когда он это понял, невидимая нить, связывающая Снейпа с Лили, а точнее с ее воспоминаниями, рассыпалась миллионами солнечных бликов. Боль отпустила его. И теперь он точно знал, что навсегда. То зло, что Северус совершил за свою жизнь, было давно искуплено. А в сердце обжились несколько маленьких звездочек, собранных из солнечной пыльцы: благодарность Лили и теплые воспоминания об их дружбе. Северус устремил взгляд в небесную высь, слегка жмурясь от солнца. Яркий свет, казалось, пробрался в самые дальние уголочки его души, разогнал тяжелые тучи, обитавшие уже давно в его мыслях. Когда все это произошло, Северусу вдруг стало так легко-легко. Он услышал биение сердца и собственное дыхание, дыхание свободы, дыхание жизни. Снейп снова взглянул на Гермиону. За время его размышления и осознания девушка не проронила ни слова. Гермиона как никто другой ценила тишину, которая помогает разобраться в своих мыслях и эмоциях, понять что-то и лучше узнать себя. Она смотрела на то, как чья-то ослепительно белая сова (может быть, Букля?) кружила вокруг башни Хогвартса. Птица то летела вниз, почти до самой земли, то устремлялась вверх, к самому солнцу. Затем, сделав прощальный облет башен замка, сова, еще больше расправив крылья, полетела к адресату письма. И еще долго был виден вдали ее белоснежный силуэт. Мгновенно уловив на себе взгляд Снейпа, а точнее, почувствовав, она повернула голову. Карие глаза Северуса снова встретились с карими глазами Гермионы. Он хотел что-то сказать, но слова потонули в лучах света. Эти лучи были повсюду: в небе, в царстве подо льдом, в совятне, в глазах Гермионы и на ее волосах, в нем самом, наполняя его изнутри светом. Улыбка, совершенно искренняя и неподдельная, отражающая частичку его внутреннего мира, родилась на свет. Через мгновение она передалась Гермионе. Снейп хотел что-то сказать, но душевные порывы никак не укладывались в слова. — Профессор, — девушка легко положила руку ему на плечо, — я понимаю, вам нужно побыть одному. Я пойду, — она робко сняла руку и повернулась, чтобы тихо уйти. Северус коснулся ее руки, слегка задержал ее за кончики пальцев. — Гермиона… Мисс Грейнджер, завтра, на закате, приходите к озеру. Мне нужно многое вам сказать, только если вы захотите слушать, конечно. — Я приду. Мне тоже есть, что сказать, — искренне глядя ему в глаза, сказала девушка. Только после этого Снейп отпустил ее руку и они попрощались. После того, как Гермиона ушла, Северус еще долго стоял у окна и смотрел вперед, на жизнь, которая была у него давно, но которую, казалось, только сегодня подарила ему девочка с непослушными каштановыми волосами. Хотя все началось гораздо раньше… В то морозное утро в совятне, а быть может, и еще раньше, тем поздним снежным вечером, когда он снял баллы с Гриффиндора за то, что Гермиона после отбоя гуляла поблизости замка. — Плюс 50 баллов Гриффиндору, — тихо промолвил профессор. И улыбнулся, представив себе выражение лица Поттера, если бы тот сейчас услышал это из уст Ужаса Подземелий.