Хранитель и прочие неприятности

Позолоченная Долина оказалась жалким местом. Совсем не таким поселение представлялось белой эльфийке, когда она перечитывала письма попавших в опалу друзей, которые искали спокойной жизни. Вместо засеянных пшеничным золотом полей были погибшие, пораженные какой-то неизвестной друиду заразой полупустые земли. Некогда ухоженные домики представились ей потрескавшимися каменными гробами, а стоящее посреди города Древо Желаний, по описанию, радовавшее глаз обильным цветением, было печальным уроком всем неугодным. Ровно как и разрушенный храм Эотаса – по злой иронии являющегося богом Света и Перерождения. Прошедший недавно ливень с пронизывающим ветром нисколько не сделал деревушку чище, как и не смыл зловоние гниющих на корявом дереве тел, покоящихся в удушающих петлях. Чародейка окинула сочувственным взглядом тела, заострив внимание на полуразложившейся эльфийке, мерно покачивающейся в сило. Широко раскрыв опухшие из-за недосыпа и ссадин на веках глаза, девушка подошла ближе в надежде, что интуиция подвела ее, однако изуродованный на руке висельницы рисунок говорил об обратном. Рядом висел эльф. С точно таким же белесым изображением на левой руке. Судя по запаху и состоянию кожи, повесили их одновременно. Впрочем, смрад благоухающих тел мог подвести и хваленое звериное обоняние. Бледноликая тяжело выдохнула, склонив голову и сняв шляпу с некогда ярким бирюзовым пером, которое превратилось в стержень с грязным слипшимся опахалом. Видимо, тяжелая атмосфера сказывалась не только на душевном состоянии живых, но и на виде неодушевленных предметов. «Это место действительно изменило вашу жизнь», ― она прикрыла бледно-фиалковые глаза, до крови закусив разбитую в двух местах губу. Эльфийка тяжело вздохнула, убирая с припухшей от царапины щеки светлую прядь за ухо с серебряной сережкой. Она взглянула на татуировки пары, словно все еще пытаясь убедиться в том, что ошиблась. Но нет. Казалось, только вчера, заливаясь смехом, шутила над этой парочкой, что переживет их женатые задницы на добрых 200-250 лет, а сейчас… Сейчас друид молча проклинает свой черный язык, еле сдерживая накатывающее гнетущее чувство. ― Ты, должно быть, из новоприбывших, ― за спиной раздался каркающий мужской голос. Девушка цыкнула, надев обратно шляпу и обернувшись на голос, ― видимо, прощание и самобичевание придется отложить на более позднее время суток: ― Адо, ― произнесла она с еле заметным акцентом. ― Должна сказать, это очень необычный способ приветствия, ― эльфийка кивнула серокожему мужчине, с важным видом вышедшему ей навстречу вместе со своими телохранителями, в сторону дерева с висельниками. ― Там определенно не хватает вывески: «Не выдержали местного счастья». ― Добро пожаловать в Позолоченную Долину, ― не обратив никакого внимания на фразу, сказал мужчина, внимательно изучая друида глубоко запавшими безжизненными глазами. ― Ох, а я уже наивно понадеялась на то, что просто ошиблась местом – вам определенно пора сменить название поселения на что-то менее броское и более правдоподобное, ― бледноликая улыбнулась, однако эта улыбка больше походила на измученную гримасу. ― Если тебе нужны деньги, то, думаю, в городе есть несколько вакансий, ― он перевел взгляд на уродливое древо. ― Благодарю, но не думаю, что смогу соответствовать – все-таки встречать гостей у меня никогда не получалось даже больше, чем у ваших нанятых работников, ― друид хмыкнула, по привычке положив одну руку на пояс, а вторую – на серебристое навершие эспады. ― А это ведь еще и ответственность какая. Нет-нет, я не потяну. ― Да ты, я смотрю, языком почесать излишне любишь. Аккуратнее – так тоже можно оказаться на «ответственной должности», ― Ургет плюнул себе под ноги. ― Лорду Редрику VII нелегко далась защита города от Наследия Вайдвена... ― он посмотрел на эльфийку поверх своих очков-полумесяцев и задумчиво почесал подбородок. ― Рождались ли у тебя пусторожденные? Друид вопросительно подняла тонкую каштановую бровь, рассеченную напополам белесым шрамом, с недопониманием глядя на мужчину и мигая. Мгновенье спустя, немного хитро улыбаясь, она с искренним сожалением вора-рецидивиста произнесла: ― У нас с вами ничего не получится, мне очень жаль, ― все с той же искренностью расстроено вздохнула. Даже не используя хваленую женскую интуицию, белая эльфийка поняла, сколько раз уже её кишки навертели на руку, и, чтобы лишний раз не нарываться, с большей серьезностью продолжила: ― Нет, за таким не замечена. ― Ты... абсолютно уверена? ― он сузил глаза, будто стараясь заглянуть в саму душу. ― Лорд Редрик сделал очистку города от этой заразы своей приоритетной задачей. ― Лучше бы банный день устроил, чесслово, ― она покашляла в кулак. ― Так я могу пройти в город? Я сегодня съела медведя, и он уже просится наружу. Вряд ли ваша местная достопримечательность одобрит такое удобрение – зацветет еще. А оно вам надо? ― Можешь, ― прожигая взглядом в девушке дыру, Ургет продолжил поток своих мыслей. ― Но должен предупредить тебя, незнакомка: в Позолоченной Долине есть особое место для предателей, мошенников и богохульников, ― он сделал шаг в сторону и чуть наклонил голову в сторону искореженного дерева. «Предателей, мошенников и богохульников, значит, ― друид сузила потемневшие глаза, кинув короткий взгляд на тела эльфийской пары. ― Не делай добра и не получишь зла, а, Анали, бон амико?» ― Да я уже поняла, что эта коряга по мне плачет: мне и одного намека было достаточно. Так я могу идти? ― Супруга его высочества со дня на день должна родить. А без согласия лорда я не имею права размещать новоприбывших, ― он сложил руки на груди. ― Продолжим нашу беседу позднее, когда колокола возвестят рождение наследника. А пока можешь пожить на постоялом дворе, что на юго-западе. ― Не понимаю, зачем лично мне этот поток ненужной информации, ― процедила девушка. ― Мог просто сказать про таверну. Надеюсь, нескоро встретимся, ― прокашлявшись, она прошла мимо мужчины и его свиты. ― А еще лучше – вообще никогда. По деревне раздался звон колокола. По волнениям крестьян было несложно понять, что сообщал он далеко не о приятных вещах. Почувствовав на себе снова взгляд Ургета, эльф обернулась: ― Это не я! ― развернувшись и ускорив шаг, она направилась в сторону постройки, от которой за версту несло кислым элем. Поодаль от Ургета и его свиты бледноликая сложила руки на груди, кинув в сторону Древа Желаний еще один короткий взгляд. Отвернувшись, она похромала к постоялому двору. Возле двери трактира стояли четверо и, судя по гневным репликам, запаху эля и резкой жестикуляции, обсуждали они отнюдь не бульварные вайлианские романчики. Одна из фигур подняла руки, стараясь успокоить остальных. Лицо мужчины было частично скрыто капюшоном, но рост и телосложение определенно выдавали в нем эльфа. ― Не хотел никого обидеть, ― он отступил на шаг назад, все так же подняв руки. ― Давайте замнем это дело за кружкой, а? Я угощаю. ― Хочешь успокоить нашу гордость несколькими аэдирскими медяками, да? ― местная эльфийка скрестила руки на груди и плюнула себе под ноги. ― Нам не нужна твоя монета! Видимо, слова на забулдыг не действовали, что странно – такие от халявной выпивки обычно не отказываются. Друид закатила глаза. ― Да ты смельчак, раз дразнишь нас в нашей деревне! ― один из мужчин пригрозил эльфу. ― Мы не терпим такого отношения от чужаков! А особенно от аэдирцев! «Ох, уж эти оскорбления, сводящиеся к бородатым историческим разногласиям», ― глубоко вдохнув и выдохнув, пресекая мимолетное желание насадить трио на гнилой развалившийся забор, чародей подошла чуть ближе. ― Давай! Повтори! ― второй мужчина кивнул эльфу. ― Мне жуть как хочется повода! ― Пламя, да тебе жуть как хочется нежных ласк твоей сестры, петушок ты задиристый! ― более наглым голосом произнес мужчина в капюшоне. Трое местных жителей одновременно вскрикнули от возмущения. Друид прыснула со смеху, подходя ближе к группе. ― Я вырежу этот поганый язык из твоей пасти! ― прорычал второй мужчина и двинулся в сторону эльфа, однако, был остановлен. ― Эй-эй, ― бледноликая положила когтистые лапы на плечи местных мужчин, крепко сдавив их – недостаточно для того, чтобы нанести вреда, но вполне ощутимо, ― мальчики, не стоит так переживать из-за того, что вас раскусили, ― она язвительно улыбнулась, обнажая проступившие клыки. ― Давайте жить дружно, ― фиалковые глаза, скрываемые до этого полями шляпы, налились кровью, поблескивая звериным безумием, ― я не хочу потом чистить шерсть от ваших потрошков. Она еще раз свирепо посмотрела на каждого из нарушителей спокойствия собрата-эльфа. Зашипев на попытавшегося высвободиться громилу, друид еще крепче сжала его плечо, отчего тот завопил и опустился на колени. ― Ну-ну, ― оборотень дружелюбно оскалилась, еще раз напомнив о своих клыках, и наклонилась к мужчине, шепча ему на ухо, ― своего собственного языка решил лишиться? «Давай! Повтори! Мне жуть как хочется повода!» Местная эльфийка, будучи самой трезвой в дирвудском трио, выругалась, но, приметив опасность, исходящую от оборотня, – вряд ли у безобидных путников бывает такой звериный голодный взгляд и такие когти, от которых не просто мороз по коже, а стужа по всему телу – проворчала: ― Думаю, нам стоит поговорить попозже, ― пресекая несогласие мужчин, она тут же продолжила, ― срочно, уходим! Я не хочу, чтобы меня сожрали! ― еще раз кинув оценивающий взгляд на лапы штельгара-оборотня, а затем на поранившие губу клыки, селянка увела подальше собутыльников, торопливо подгоняя их нецензурной бранью. Оборотень отпустила мужчин, сложив лапы перед собой, и, дружелюбно улыбаясь, слизнула выступившую кровь с губы. ― Передавай приветики сестре! ― друид помахала в след трио уже нормальными руками. Когда троица, спотыкаясь, убежала, эльфийка засмеялась, сузив хитрые фиалковые глаза и направив их взгляд в сторону собрата: ― Ох, эти шутки никогда не стареют, но в следующий раз на вашем месте я была бы с ними чуть-чуть поаккуратнее, ― друид подмигнула мужчине и, проходя мимо, похлопала его по плечу. ― Вдруг опять на больное надавите. ― Извините, ― тихо прокашлявшись, эльф перевел взгляд со спешно удалившихся кутил на спасительницу. ― Я благодарю вас за своевременную помощь в этой... нелегкой ситуации. ― Бон пьякко, ― возле двери в таверну эльфийка хмыкнула, сбивая с сапог дорожную грязь. ― Я не думала, что это сработает. Но вы держались молодцом. Определенно. Аурет аугори, фентре соотечественник! Предварительно сняв с себя шляпу, чародейка зашла в «Черную Гончую». Целенаправленно идя к стойке, расположенной посреди пыльного зала таверны, девушка стащила пахнущий сыростью вайлианский камзол из качественной светлой кожи. Поставив себе мысленную отметку насчет внеплановой стирки и того, что ей следовало бы скорее покинуть эту дыру, чтобы найти разбирающегося в её проблеме сайфера или «хоть кого-нибудь», друид заняла возле прилавка два места ― одно своей пророческой частью тела, а на второе швырнула плащ. В мыслях всплывали картины из давнего прошлого. Она и эта парочка с Древа. Им лет по 17-20. Они втроем ожидают, как очередная жертва попадется в их ловушку. Когда кто-то подходит к нужной точке, Аман начинает смеяться заранее ― звонко, заливисто, несдержанно. Элидес закрывает ему рот ладонью и тихо шипит, что парень опять их подставит. Она кивком дает юноше понять, что отпустит, как только он умолкнет. Юный эльф согласно кивает и, потерпев пару секунд, опять начинает заливаться смехом. Его татуировка на руке лениво вспыхивает. Рисунок Элидес горит также, когда она приближается к парню и целует, вынуждая замолчать. «Вы – два влюбленных идиота! ― ворчит бледноликая и морщит по-детски веснушчатый носик. ― Валим!» ― она хватает парочку за плечи и оттаскивает подальше от места их засады. На ее руке татуировка ярко вспыхивает и гаснет, когда следом за ними устремляется «жертва» – их общий наставник, облитый тошнотворно-пахнущим зельем и что-то неразборчиво пищавший голоском вдыхающего гелий. Тройка заливисто смеется, хоть и предчувствует ту еще взбучку. «Сарториус, Анали, Юнатан! ― попискивает обрызганный учитель, угрожая подросткам малахитовой тростью. ― Вам это не сойдет с рук, как это бывает обычно!» «Слыхала, Миша, сегодня он тебя назвал первой, ― юный эльф вытирает проступившие от смеха слезы, ― растешь, киса». «Я-то расту, а ты – нет, пернатое недоразумение, ― фыркает бледноликая, глядя на парня сверху вниз. ― Думаю, пора заканчивать догонялки». Эльфийка принимает форму белоснежного пушистого кота и сбегает в окно, с присущей всем кошачьим грацией спускаясь в сад Академии по карнизам. Анали и Юнатан кивают друг другу и поступают так же: в окно вылетает иссиня-черный ворон, а меж стеллажами раздается неприятное цоканье мелких коготков, которое со временем утихает. Миша устало потирает виски, склонив голову и скрывая потемневшее лицо за густой челкой. Ее светлые глаза становятся блеклыми, безжизненными, а тень, падающая от волос, и нервное напряжение, кажется, прибавляют девушке добрых лет 100. Татуировка, видная из-за засученного рукава, бледно переливается. ― А, это ты! ― приветливо улыбаясь, хозяйка таверны оказалась подле друида, чем немного ошарашила, выдернув из воспоминаний. ― Это же благодаря тебе Тенфрит вернулся! ― Паска внимательно осмотрела гостью. ― Не отвечай: точно ты! ― уверенно заявила торговка. ― Твои сородичи тут редкость, белый эльф! ― Да-да, это я вытащила эти полтора метра кулинарного обаяния, ― отгоняя самоедские мысли, чародейка улыбнулась, выделяя на щеке ямочку с родинкой. ― Вообще, удивительно, что он отказался путешествовать в деревню в моей компании после того, как его заставили пахать мародеры. Вот даже обидно… И я не белый эльф, ― как бы невзначай добавила девушка, почесывая белесый рисунок на пясти правой руки о барную стойку. ― Ну, знаешь ли, ― Паска поставила перед эльфийкой огромную кружку, наполненную черным элем, от которого шел устойчивый запах гвоздики, жаренного и еще чего-то, что сложно было определить даже острому звериному обонянию, ― я бы тоже поостереглась человека, который на моих глазах разорвал двух здоровяков, ― она посмеялась. ― Правда, думаю, что он преувеличил. Особо крепкой ты не выглядишь, ― цепкий взгляд трактирщицы живенько проскользил по телу гостьи, приметив на правом бедре эспаду, а на левом – потрепанный гримуар. ― Но, будь уверена, что в «Гончей» тебе всегда рады! ― Конечно преувеличил – посмотри на меня, ― эльфийка развела руками. ― По мне же видно, что я ничего тяжелее пера в руке не держала, ― она посмеялась, положив руки на стойку. ― А я-то как рада, что мне хоть где-то рады, ― друид продолжала вежливо улыбаться, с легкой опаской поглядывая на темную гладь содержимого предложенной пивной кружки. ― Лучше скажи: можно тут снять комнату? Ну и подкрепиться чем-то более существенным, ― она кивнула в сторону орлана, с огромным аппетитом поглощавшего кашу, ― а то не люблю, когда во рту шерсть остается. Хозяйка таверны посмеялась, оценив шутку: ― Да, конечно: ты же вернула нашего повара. Он, кстати, хотел приготовить для тебя что-то особенное, поэтому можешь заглянуть к нему на огонек. А комнаты... Комнаты по самой низкой цене только для тебя! ― А вот это мне уже нравится слышать! ― набравшись необходимой смелости и существенно снизив свои обонятельные требования, Миша придвинула к себе кружку чуть-чуть ближе. ― А насколько низкой? ― она картинно вывернула наизнанку один карман тканых брюк, из которого вылетели две букашки. ― Ну, моли тебе понадобится немного больше, ― Паска тихо хмыкнула. ― Думаю, в другом кармане еще парочка, ― бледноликая улыбнулась еще шире, тут же выругавшись на треснувшую ранку на губе. ― Кхем, ладно, окромя шуток – мне что-нибудь мясное, желательно с кровью. Ну и еще комнатку, ― из небольшого мешочка эльфийка выудила серебряные монеты. ― Сделаем в лучшем виде! ― трактирщица отправила к повару прислуживающего ей мальчишку и занялась другими делами. Стараясь хоть как-то отвлечься, эльфийка изучающе оглядела помещение: грязные пыльные полы, столы с уже въевшимся в них жиром и плесенью, кое-как починенная дышащая на ладан мебель, громко смеющиеся жители деревни, рассказывающие друг другу грязные истории, и выглядывающие глазками-бусинками из своих норок в дырявых стенах лохматые постояльцы. Кто-то бы явно назвал все это аристократическим снобизмом, но находиться Сарториус здесь было не совсем уютно. «Грязь можно было бы и не сбивать», ― она покачала головой. Печально взглянув в сторону заплывшего копотью витража, откуда открывался жизнеутверждающий вид на Древо Желаний с его благоухающими плодами, друид взяла в руку предложенную кружку с выпивкой и опрокинула её залпом. Разумеется, не забыв при этом манерно отогнуть мизинчик. ― Я... ― привлеча внимание оборотня легким покашливанием, подошедший эльф продолжил речь, подбирая необходимые слова, ― ...не хочу показаться слишком навязчивым... Наверное, мне стоит вас хотя бы угостить. Ну, в знак благодарности, ― он еле заметно улыбнулся. ― Не стоит. Я рада, что смогла помочь, ― она с глухим ударом поставила пустую кружку на стойку и улыбнулась, пригласительно указав на свободное место рядом. ― Вежливость – редкое удовольствие в этих краях. Как и общество соотечественницы, ― он слабо улыбнулся, присев на указанное место. ― Как ты сюда попала? ― Путешествовала с караваном. Хотела повидать своих старых друзей, ― она покатала в кружке остатки выпивки. ― Повидала, ― тяжело выдохнула, тут же ударив себя по щекам и приободрившись. ― Мы разделились с караваном возле каких-то руин. ― Энгвинтанские руины? ― эльф с удивлением взглянул на Мишу. ― Там может быть опасно и в лучшие времена… а сейчас они явно не лучшие. Половина местных арестовала бы тебя за вторжение на запретную территорию, а вторая половина – убила бы на месте. ― Он наклонился ближе. ― Могу я узнать, что ты там нашла? Друид с недоверием посмотрела на собрата, вопросительно подняв бровь, а затем полезла за гримуаром с печатью Селонской Академии, пристегнутого к её левому бедру потертыми ремешками. ― Знаешь, что это? ― она открыла последние страницы, пестрящие корявым почерком, аккуратными рисунками каменного адрового механизма с медными вставками и наброском бородатого старика в мантии, лицо которого практически полностью скрыто металлической маской. Мужчина с изумлением посмотрел на девушку: ― Понятия не имею, но похоже на какую-то старую энгвинтанскую установку, ― он прочистил горло, напряженно вглядываясь в узнаваемые черты грандмастера. ― Этот человек запустил механизм, ― она закрыла гримуар с глухим шлепком. ― Когда я очнулась, путешествующие со мной люди – Хеодан и Калиска – лежали замертво. А те фигуры в мантиях, которые были с этим стильным дядечкой, превратились в пыльные статуи, ― чародейка уткнулась исцарапанным лбом в корешок своего фолианта, устремив безжизненно-блеклые глаза в грязный пол. ― У девушки, которая была со мной, есть младшая сестра. Она так и не дождется помощи от старшей. Думаю, мне есть, что сказать этому мужику в маске. Я бы даже сказала, что с радостью затолкаю ему его рогатую шляпу в жопу, ― она выругалась на вайлианском, затем сильно закусив и без того окровавленную губу. Повисает неловкая пауза. ― Как ты здесь оказался? ― друид подняла лицо от книги и, убрав гримуар обратно, села ровно, делая вид, что никакого разговора об адровой установке и прочем не было. ― Отличный вопрос, ― эльф скрестил руки на груди и нахмурился – как бы он не пытался сделать вид, что ничего такого не видел и не слышал, получалось не совсем удачно. ― Я искал свежий воздух и дешевую землю. А вместо этого из магистрата был направлен в трактир, получив вдобавок историю о беременной жене местного вельможи, ― друид усмехнулась, волшебник склонил голову набок, внимательно смотря на нее. ― Я так понимаю, эта история тебе знакома. ― О да, ― она кивнула эльфу и жестом попросила Паску повторить ей то, чем трактирщица решила угостить ее в знак благодарности. ― Марсэль, или просто Миша, ― друид протянула эльфу левую руку, предплечье которой подергивалось слабым свечением. ― Не самый удачный момент для знакомства, когда вылилось уже столько личных подробностей, но не будем забывать о банальной вежливости, ― она хитро подмигнула мужчине. ― Алот Корвайзер, ― немного опасливо взглянув на эльфийку, волшебник аккуратно пожал женскую ручку. ― Сын домоправителя эрла Цитвуда, верно? ― она хитро прищурила фиалковые глаза. ― Мы знакомы? ― он чуть отодвинулся от соотечественницы, напряженно перебирая в голове всех известных ему «Марсэль», которых было не больше, чем нисколько. ― Нет-нет, ― чародейка помахала рукой, ― просто меня учили, что стоит интересоваться другими дворянскими фамилиями. Боюсь, это первый случай, когда это знание пригодилось, ― она улыбнулась, на ее щеке появилась ямочка. ― Я бы лучше осталась в Цитвуде, чем здесь. Хотя, ― эльфийка посмотрела на напряженное лицо собрата, внимательно сузив глаза, ― не мое дело, почему ты оттуда свалил. Сьентере… мне жаль, что лезу не в свое дело. ― Ничего страшного, ― он поморщился. ― Почему ты говоришь так, будто из Вайлии? ― Ак, ты не представляешь, как много можно нахвататься, просто проживая в каком-либо другом, отличном от дома, месте, ― Миша довольно хмыкнула на налитую Паской кружку. ― Составишь компанию? ― не дожидаясь ответа, чародейка попросила хозяйку трактира налить и ее собеседнику. ― Вроде я хотел тебя угостить, ― мужчина поморщил нос, когда Паска поставила перед ним пинту с подозрительного вида содержимым. ― Что теперь намерена делать? ― Напиться, наесться, напиться, отдохнуть и валить отсюда. Как по мне – идеальный план, ― хмыкнула. ― Хочешь со мной? ― эльфийка потянулась, улыбаясь. ― Хороший волшебник на дороге не валяется и в хозяйстве всегда пригодиться – будет о кого ночью погреться. Да и, учитывая небольшое фиаско некоторое время назад, думаю, даже в такой глуши лучше путешествовать группами. Не смотри так на меня – я то точно заметила у тебя гримуар. Брагганхилл, верно? ― Мне бы пошла на пользу смена обстановки, ― он согласно кивнул, слабо улыбнувшись. ― Да, он самый. ― Опять же, ― она посмеялась, ― это по твоей милости, Алот, местные посетят меня с вилами и факелами. Может быть, даже закидают камнями. Марсэль подвинула к себе налитую до краев кружку и миску с мясом, что принесла ей трактирщица. ― Паска, а оно до этого гавкало, мяукало или задавало очень много вопросов? ― чародейка напряженно осмотрела содержимое тарелки, вспомнив, что по пути не видела ни одной фермы. ― Последнее, ― мурлыкнула хозяйка таверны. ― Мерла, я так и думала. ■■■ Ранним утром эльфийка вышла из снятой комнаты. Тяжелый беспокойный сон оставил отпечаток на ее и без того синюшных веках, сделав их еще более темными, с яркими проступающими красно-фиолетовыми венками. Однако, судя по довольному мурлыканью под нос, на настроение девушки приснившаяся мертвая гномка никак не повлияла. Покачиваясь из-за недосыпа и неровно ступая по скрипящим ступеням из-за хромой ноги, девушка спустилась в зал, спешно расчесывая пальчиками непослушную шевелюру – влажный воздух Дирвуда неважно сказывался на волосах, вынуждая их пушиться и завиваться. Внизу практически никого не было. Точнее, не было никого в адекватном состоянии – большинство мирно похрапывало, уткнувшись лицом во что-то, что было рядом. Неважно, что это было – стол, тарелка или потная спина собеседника. А меньшинство совершало попытки сговорить какую-нибудь барышню на приятно проведенную ночь. Видимо, не совсем удачно – через трещины в постройке настойчиво проступали первые лучи солнца. Марсэль брезгливо высунула проколотый язык, затем закусив штангу. В помещении было душно, поэтому запахи похмелья и наплевательского отношения к гигиене слишком остро ощущались звериным обонянием. Среди местной временно усопшей алкашни Миша узнала и вчерашнюю троицу – судя по всему, на их желании пить созерцание оборотня никак не сказалось. «Не поняла – а где вилы и факелы?» ― друид усмехнулась. ― А ты ранняя птичка, ― Паска, как и вчера, приветствовала эльфийку широкой улыбкой. ― Как спалось? ― Необычно, ― друид задумчиво уставилась в витраж с Древом. ― Кто та прекрасная горная мертвая мамзель? Ну, гномка, которая там благоухает на вашей местной достопримечательности. Паска побледнела. Несколько раз оглянувшись в поисках лишних ушей и убедившись в их отсутствии, женщина стала говорить на несколько тонов ниже: ― Анимансер, ― Паска еще раз оглянулась. ― Говорила, что поможет избавиться от Наследия… ― Её помощь оценили не очень высоко, ― эльфийка покачала головой, издалека глядя на повешенную на нижнем суку гномку. ― Я так понимаю, здесь вообще не любят тех, кто так или иначе связан с душевными вопросами, с магией, с анимансией, со здравым смыслом, с нездравым смыслом… ― она стала загибать пальцы на руке. ― С целительством и волшебством, ― добавила Паска. Загнув еще один палец, друид нахмурила личико, понимая, что это выпад в ее сторону – от ссадин на лице и ранок на губах не было и следа. Тоже касалось и ее заляпанной кровью и грязью одежды, которая сегодня была будто бы совсем иной – испачканные манжеты и воротничок ослепляли свой белизной, как и расшитая рубашка в целом, а от дыр и потертостей на темных брюках осталось лишь одно воспоминание. Высокие навощенные рыже-коричневые сапоги слабо поблескивали в проглядывающих солнечных лучах. ― Не пойми меня неправильно – я вообще ничего не имею против магов. Но здесь их считают бого… ― «Богохульниками, предателями и мошенниками», ― Миша горько посмеялась, поднимаясь со стула. ― Это я уже слышала. ― Ты куда такую рань? ― трактирщица вопросительно подняла бровь. ― Даже не позавтракала. ― Пойду пообщаюсь с местной интеллигенцией, ― друид устремила внимательный взгляд в окно. ― Могу я узнать ее имя? ― Кальдара де Берранцы. Вроде, ― трактирщица устало выдохнула, но выглядела все так же бодро, как и до разговора. Эльфийка присвистнула: ― А ты уверена, что эту Кальдару повесили не за то, что её имя звучит как заклинание темной магии? ― она убрала волосы, неряшливо прикрывающие гримуар на бедре, на одну сторону и положила руки на пояс. ― Или за то, что магистрат не смог запомнить такое сложное сочетание? ― эльф склонила голову набок, ее губы плавно изогнулись в усмешке. ― Ничего нельзя исключать, ― Паска похихикала. ― Я не буду представляться полным именем, ― Миша развела руками, отправляясь на выход. ― Если мой сосед по комнате проснется, скажи, что я его не кинула, а просто пошла подышать свежим воздухом, ― она вышла, аккуратно прикрыв дверь. ■■■ ― Ты в порядке? ― Алот прищурился, придерживая осевшую эльфику за плечи. ― Мне показалось, что тебя… только что тут не было. Друид засмеялась: ― Тогда ты отлично поймал меня из неоткуда, ― покачнувшись, Миша поднялась, устало потирая виски. ― Мне надо выпить. Вот прямо крепко так выпить. Я бы даже сказала – «наебениться». ― Ты не ответила на мой вопрос, ― волшебник накинул на плечи девушки ее плащ, оставленный в таверне. ― Благодарю, фентре, ― она поежилась, укутываясь в камзол. ― Я разговаривала с трупом, бон амико. Я не в порядке. Ее голос неприятно дрожал, как и ходящие ходуном бледные руки, которые она тут же спрятала за спиной. До этого яркие глаза сейчас сливались цветом с белком. На висках и шее проступили вены. Друид устало потерла переносицу, приводя себя в порядок, но опять пошатнулась, оперевшись рукой о каменную стену Храма. ― Прошу прощения… Я могу тебе как-то… Друид шлепнула себя по щекам так, что от ее рук остались яркие следы: ― Я в порядке! ― она развернулась. ― Вот эта вот милая женщина, ― эльфийка указала на распухшее тело дородной гномки, ― сказала мне, что я Хранитель. В моей семье рождались дети с душой Хранителя, ― друид спешно заправилась, проходя мимо разрушенного Храма, ― но именно на этих сказках я всегда засыпала, ― она усмехнулась. ― А ты не думаешь, что это как-то связано с теми фигурами из руин, ― Алот хитро прищурился. ― То, что я клала большой и толстый на семейные байки про старых тётек и дядек, разговаривающих с мертвечиной? Да, возможно, ― эльфийка потянулась, вдыхая полной грудью воздух и закашлялась от попавшего в ноздри землистого табачного дыма, приторно сладкого, но приятного. «Обыкновенный табак, полевые травы и.., ― друид принюхалась и опять закашлялась, ― дождевик». Источником дыма была трубка в руках крепкого широкоплечего мужчины с соломенными волосами, прислонившегося спиной к замшелой каменной стене. По потасканной в боях бригантине, нескольким белесым шрамам на лице и телосложению Хранитель быстро определила в нем солдата. «Или мародера», ― она сузила глаза, приметив саблю, а затем еще раз проскользив взглядом по шрамам на лице. Мужчина смотрел прямо в глаза, слегка ухмыляясь и изучая Хранителя внимательным взглядом – не агрессивным, но неприкрыто любопытным. ― Семнадцать с половиной. Или восемнадцать – смотря как считать гномиху, ― он хитро подмигнул, наблюдая за реакцией эльфийки. ― Не понимаю, о чем ты, ― бледноликая хмыкнула, подняв на мужчину уверенный и нагловатый взгляд. ― Меня зовут Эдер, ― он протянул руку, которую друид с вежливым поклоном приветственно сжала свой левой рукой. ― Те, кто висит на дереве. Их восемнадцать. По крайней мере, было, когда я считал в последний раз. Я же для местных могу стать девятнадцатым. А тебя бы я поставил двадцать второй или двадцать третьей, ― он хмыкнул, приметив, как побелели костяшки его рук от рукопожатия. ― Похоже, ты одна из тех, кто любит вмешиваться. ― Это здесь так развлекаются? ― Алот нахмурился. ― Хотя, чему я удивляюсь?.. ― Почему ты решил, что меня заинтересовала гномиха? ― эльфийка отняла свою руку от синеющей руки солдата. ― Я тут курил, заметил, что ты её рассматриваешь. Так внимательно – даже ни разу не моргнула. А челюсть у тебя отвисла так, что я тебя с Редриком поначалу спутал. ― Невозможно, ― эльфийка ответила улыбкой на ухмылку собеседника, ― я так сильно слюни не пускаю. Да и, как минимум, более внешне привлекательна, чем какой-то там полудохлый вельможа с явными признаками кровосмешения. ― Ха! Так ты уже с ним знакома, ― согласившись с уколом в сторону местного лорда, которого больше ненавидели и побаивались, нежели уважали, мужчина покивал с все той же улыбкой. ― Все же, прости мне мое любопытство. Мы тут предпочитаем мертвых не замечать. ― Увы, среди них встречается такая приятная интеллигенция, что мне тяжело удержаться, ― друид прокашлялась, ― особенно после местного контингента. ― Так это ты прищучила вчера ту алкашню, ― солдат засмеялся, ― давно не видел, чтобы у кого-то так сверкали пятки. Хотя, увидев, как ты пялишься на труп гномки, мне тоже захотелось быстренько свалить отсюда, но любопытство не позволило, ― он вновь хитро прищурился. ― Я почти поверил, что ты с ней говорила. ― Она сказала, что очень опасно болтать с местными дядями, когда у них сбоку сабля, а все пластины нагрудника потрепаны в боях. И добавила что-то про старого Хранителя в Каэд Нуа. Мужчина быстро оглянулся по сторонам, а потом поближе наклонился. ― Осторожнее, подруга. Лучше не произносить тут это слово. Поблизости может быть сколько угодно прихвостней Редрика, ― он выпустил пару колечек. ― Сайферы, анимансеры, Хранители… для местных, особенно для Редрика, это все одно и то же. Они приходят сюда со своими методами «исцеления» в поисках отчаявшихся. И все они… ― «Богохульники, предатели и мошенники», ― заученно произнесла эльфийка. ― Да-да, это мы уже слышали. Ты знаешь, как мне добраться до Каэд Нуа и что это за место? ― Да, конечно, ― он кивнул. ― Проклятое местечко: призраки, загробный вой, непроходимый темный лес вокруг. ― Самое оно для меня, ― Хранитель отогнала от лица табачный дым. ― Без обид, но, в общем, может, я и не буду девятнадцатым. ― И даже двадцать вторым или двадцать третьим, ― друид улыбнулась. ― Проводишь? Тогда уж точно не будешь тут красиво висеть и встречать гостей. ― Не очень прозорливо с моей стороны будет путешествовать со странной незнакомкой, но ладно. Это всяк лучше, чем волохаться в петле, ― мужчина пожал плечами. ― Иногда этого достаточно, ― Алот отогнал от своего лица дым. ― Пойдем посмотрим всякие достопримечательности, ― солдат мельком посмотрел на дерево. ― Если только выбирать их будешь не ты, ― Эдер бросил на Хранителя острый взгляд. ― Я Марсэль, ― игнорируя взгляд, друид продолжает улыбаться, второй рукой указывая на стоящего рядом с ней эльфа, ― это Алот, ― волшебник приветственно кивнул, ― а фамилию называть не будем. Тут сложные имена не особо любят, судя по всему. ― Элли, Алот, ― мужчина кивнул в ответ. ― Я так понимаю, «Марсэль» тебе просто не запомнить, верно? ― друид улыбнулась еще шире, выделяя ямочку на щеке. ― Да просто «Элли» звучит по-свойски. А «Марсэль» – как какое-то зудящее заболевание. ― Ты еще мое целое имя не слышал – там целый букет, ― ответила чародейка на беззлобную шутку. ― А про Алота вообще помолчим – там всего «много», ― друид и солдат синхронно засмеялись. Волшебник страдальчески закатил глаза.