Хранитель и прочие неприятности

Весна в Старой Вайлии в этом году приятно удивляла, балуя местных умеренно влажным теплым воздухом, ласковым солнцем и освежающими ночными дождями. В саду Селонской Академии, где большую часть времени предпочитали проводить ученики, уже начинали зацветать пышные небесно-голубые гортензии и нежные малиновые пионы. Конечно, это происходило совсем не из-за погоды, а благодаря преподавателю по алхимии, но собирающиеся парочки сей факт мало волновал. Наставники часто возмущались, что алхимик только сильнее усугубляла нежелание юных волшебников учиться, но та лишь пожимала плечами и опять возвращалась к своему цветоносному хобби, мурлыкая под нос простенькие баллады. В самом дальнем углу, подальше от назойливого пестрого цветения и воркующих молодых людей и девушек, стоит сутулая эльфийка. Белесая кожа на её шее и руках из-за проступающих синюшных вен кажется мертвенной. Русые волосы, собранные на затылке в высокий неряшливый пучок с торчащими в разные стороны лохмами, по бокам обрамляют личико, закрывая острые скулы и россыпь мелких, но заметных веснушек на щеке и ушах. Лицо девочки настолько бледное, что, находись чуть ближе к выбеленной стене, она могла сойти за человека-невидимку, если бы не каштановые брови и карминно-красные губы с родинкой возле сгиба «лука». Аккуратный курносый носик слева усыпан бледными веснушками, в то время как его правая сторона совершенно обижена солнечным вниманием, но может похвастаться мелким розовым родимым пятном возле крыла. Фиалковые глаза, обрамленные на удивление темными пушистыми ресницами, вдумчиво и напряженно пробегают по строкам старого, но ухоженного томика по истории магии и алхимии. Иногда девушка отвлекается от книги, чтобы дергающейся правой рукой сделать заметки в блокноте, но, в очередной раз выронив перо, берет его в левую. Видно, что так ей в разы проще, но мгновение спустя она опять перекладывает стержень в другую ручку, неразборчиво лепеча вайлианские ругательства, и мучает себя попытками разработать «правильную» руку. Опустив веснушчатые ушки и закусив от старательности язык, эльфийка корчит комичную мордочку, аккуратно и неспешно ведя стержень правой рукой. Хоть учителя и настаивали на том, что практика и старания окупятся с лихвой, всё, чего смогла добиться девушка за несколько лет – безнадежно испорченные, измазанные темно-бордовыми чернилами рукава сотен рубашек и тысячи страниц. Она с разочарованием смотрит на каракули в блокноте и страдальчески выдыхает, перекладывая перо в левую руку, которая ведет стержень по строкам с легкостью и непринужденностью опытного танцора. «Мерла», ― ворчит ученица, зачеркивая написанный левой рукой текст, и опять приступает к издевательствам над своей правой рукой и личным душевным равновесием. «Это ведь ты Михаэль из Аэдира? Ого, ты правда такая высокая! ― произносит лесная эльфийка, подойдя к бледноликой. ― Все белые эльфы такие?» Миша опускает книгу и с грубым безразличием смотрит на приветливо улыбающуюся сестру – в последнее время из-за своего роста девушка выслушала много далеко не лестных слов от сокурсников и других учеников Академии, которые тут же замолкали, узнав о её титуле. Некоторым после этого хватало наглости попытаться наладить с ней отношения. Тут было все точно также, как в Брагганхилл. Если не хуже. У обратившейся к ней девочки короткие, всклоченные, торчащие в разные стороны густые пшеничные волосы, на которых можно рассмотреть свежие опалины. На горделиво вздернутом носике, тонких скулах и руках сажа. Видимо, лесная практиковала огненные заклинания и забыла помыть руки перед тем, как чесать свою хитрую вытянутую моську. В её темных зеленых глазах виднеется восторг, будто она увидела что-то из ряда вон выходящее, но это ей понравилось настолько, насколько только возможно. Бледноликая выше девочки чуть ли не на три головы, хотя по миловидно-детским чертам – пухлым губам и щечкам с веснушкам – можно сказать, что они примерно одного возраста. «Я их никогда не встречала, ― белая опять поднимает книгу так, чтобы закрыть ею вид на нарушающую её покой девчонку, ― только маму. Мой отец такой же, как ты». «Ты будешь с нами дружить? ― лесная тащит Мишу за рукав, вынуждая её опустить том, и приветливо улыбается. ― Меня зовут Элидес Юнатан, а это – Аман Анали», ― она указала за свою спину. Из-за ее мантии показался низкого роста загорелый мальчишка с неровно подстриженными угольно-черными волосами и орехового цвета глазами. На его лице такие же следы сажи, покрывающие плотным слоем тонкие шрамы. Он стеснительно улыбнулся, обнажая десна без клыков, и скромненько помахал рукой. На рукавах, как и на волосах у его подруги, свежие следы от магических занятий с огненным уклоном. Что удивительно – на руках ни у него, ни у девочки ожогов не было. «Нет, ― сухо ответила белая, опять утыкаясь в книгу. ― Мне не нужны друзья. А тебе бы не помешал душ и 314 страница из 15 книги на 23 стеллаже, когда опять будешь играть с огнем». «А ученики? ― блондинка никак не унималась, опять потянув не особо разговорчивую собеседницу за испачканный чернилами рукав. ― Твое заклинание с превращением в кота просто потрясающее! ― кончики ушей бледноликой покраснели, что она тут же попыталась скрыть все той же книгой. ― Научишь нас?» «Нет, и оно не моё», ― Михаэль кажется лесной непреклонной. Миша недовольно фыркает, посмотрев сначала на восторженную блондинку, а затем на застенчиво сложившего ручки мальчика. Покачав головой, она безразлично смотрит в книгу, в очередной раз читая абзац про содержание алхимической лаборатории и необходимом там оборудовании в эпоху расцвета колониальных империй. Не самая удачная тема для человека, увлеченного практической стороной волшебства, но самое оно для того, кто хочет много писать, чтобы не запутаться в заумных и изживших себя терминах. Элидес отвлекающе тянет Михаэль за рукав, за что её одаривают убийственным взглядом ледяных фиалковых глаз. Лис улыбается на молчаливую угрозу и, запрыгнув на боковину колонны рядом, оказывается с Мишей одного роста. Она заглядывает в томик и с любопытством рассматривает пометки и записи, сделанные друидом. «У тебя такая аккуратная сдержанная внешность, ― лесная посмеялась, ― но такой корявый почерк. Знаешь, что вот такое направление линий выдает человека оптимистичного, открытого и общительного, но при этом с научным складом ума? Из таких получаются отличные наставники, ― Элидес хитро улыбается на все тот же недовольный взгляд Миши. ― Интересно, сколько мне потребуется времени, чтобы разобрать твои пляшущие каракули?» «Здесь ты явно ничего не найдешь – друиды не записывают свои заклинания, как волшебники. У них иной источник силы. И преображение – это не какое-то там простое заклинание, которое раз покажешь, и все всё поймут, ― Михаэль тяжело выдохнула, когда лесная повисла на ней. ― Ты с 4 курса, верно? Ты год назад это проходила. Пожалуйста, слезь с меня». «Никогда не помешает наверстать упущенное, ― зеленоглазая улыбнулась, с тем же упорством заглядывая книгу и обнимая сестру за плечо. ― Верно, Аман?» «Точно, ― мальчик опять стеснительно улыбнулся. ― Пожалуйста, научи нас превращаться в котов». «Не могу, ― раздраженно выпаливает Миша и резко опускает книгу и руку, из-за чего Элидес чуть покачивается и приземляется на пол, снова глядя на белую снизу вверх. ― Даже если я вам покажу, что и как делать, не факт, что вашим животным станет именно кот. А сам процесс может занять годы». «Я согласен на любое животное!» ― Аман с уверенностью протягивает руку, будто заключает очень выгодную сделку. «Я тоже! ― девочка согласно кивает и тоже протягивает бледноликой свою почерневшую от сажи ручку. ― Ну же, пожалуйста!» Друид долго смотрит на испачканные руки старшеклассников. Кажется, на мгновение её лицо становится менее раздраженным и напряженным. Мальчик с девочкой еще ярче улыбаются. «Нет, это слишком ответственно и опасно, ― Михаэль захлопывает том. ― Вам стоит найти более опытного учителя. Все это мило и занятно, пока не начнешь в обычном своем виде замечать за собой повадки зверя», ― она проморгалась, прикрыв густой челкой покрасневшие глаза. Прижав к груди книгу и блокнот, белая эльфийка, сутулясь, спешно удалилась из сада Академии, рыча тихие проклятия в адрес тех, кто опять не преминул высказаться о её угловатости и росте или набиться в друзья. Первых она одаривает неприличным жестом, в последних летит катящееся пламя. «Эта книга со страницей, что она назвала – зелье от ожогов и опалин. Попробуем опять поговорить с ней завтра? ― Аман смотрит на Элидес, улыбаясь. ― Друиды потрясающие! Я хочу быть птицей! ― он расправляет руки, словно это крылья. ― Что скажешь?» «Зачем ждать до завтра?» ― эльфийка улыбается, завязывая на бедре полы формы, и бежит следом за Мишей. ■■■ Свинцовое небо с тяжелыми грозовыми тучами то и дело проливало зябкий ливень на чародейку, поддержавшую Колша в намерении свергнуть с трона его брата. Миша с удовольствием подставляла личико освежающему дождю, в то время как ворчащий на непогоду волшебник и съежившийся фермер то и дело бубнили про то, что друид мог бы как-то и посодействовать, организовав хотя бы короткий промежуток, чтобы просохнуть. Михаэль только по-кошачьи довольно жмурилась, накидывая на волшебника свой плащ, а на голову Эдера – широкополую шляпу, и продолжала мурлыкать песенку про то, что любая погода хороша по-своему, добавляя в текст отсебятину про мерзлячих мужчин. Ближе к обеду ливень стих, и Михаэль очень вовремя привела свою компанию к неглубокой глухой пещере, которая могла бы стать отличным укрытием от дождя некоторое время назад. Натаскав сырого валежника и еловых веток, Алот и Миша спешно просушили их и развели небольшой костер. ― Что, теперь ваша душенька довольна? ― повернувшись к мужчинам спиной, Хранитель сняла с себя промокшую насквозь рубашку и стала ее выжимать. ― Можете не отвечать – я видела это по вашим отогревающимся моськам, ― когда с верхней частью одежды было покончено, эльфийка принялась выжимать свои волосы, которые опять начинали завиваться. ― А… ― Алот прокашлялся, то ли от созерцания изображений, которые, как выяснилось, занимали не только пясти, то ли от того, как беспардонно девушка стала раздеваться. Белесая татуировка, плавно переходившая с пальцев левой руки на жилистое предплечье, а затем на крепкое плечо и лопатку, но строго не выходящая за пределы спины, где располагалась широкая мышца, лениво переливалась, привлекая внимание к вычурному кружеву из геометрического орнамента, напоминающего алхимические формулы, и подобия энгвинтанского текста. На правой стороне рисунки виднелись лишь на костяшках пальцев, пясти и предплечье в педантичной симметрии с левой рукой, заканчиваясь на локте причудливым переплетением растительного узора с древними символами. Повернувшись и поймав на рисунке недоумевающий взгляд волшебника, эльфийка посмеялась: ― Лет 20 назад я была просто кошмарно легкомысленной, ― она указала на сережку в пупке, поблескивающую от костра. ― Иногда даже слишком. Не скажу, что с тех времен многое изменилось… ― Что? Тебе лет 20 назад лет 5-6 было! ― возмутился Эдер. Эльфийка звонко засмеялась, пробубнив благодарность на комплимент относительно её внешнего вида. Ветеран войны закатил глаза. ― Я постоянно забываю, что вы, эльфы, и в 120 выглядите на 20. ― Моя мать в свои 254 выглядит лет на 40, ― друид хмыкнула, продолжая просушивать непослушную шевелюру. ― Правда, в 40 она уже была такой же ворчливой, как в 254. ― Обычные татуировки так не светятся, ― заключил эльф, отвернувшись и выжимая свою одежду. ― Не обращай внимания – это просто детское баловство, от которого много пользы, ― она тихо посмеялась, ероша волосы. ― Да ладно вам – отличные рисунки, хоть и еле различимы! Больно было? ― поинтересовался солдат, уютно устроившийся возле костра. ― Как при родах: сначала ты думаешь, что этого больше не повториться, а потом… ― эльфийка засмеялась, задрав широкую штанину и показывая подобный рисунок на жилистой правой ноге. ― Понятно все с вами, женщинами, ― Эдер махнул друиду. Вне пещеры резко стемнело. Раздался раскат грома, и ливень пошел с новой силой. ― Ну что, просохли? Идем обратно, ― убрав волосы в высокий пучок, друид засмеялась, надевая обратно влажную рубашку. ― Давайте-давайте, мальчики, тушим костер… Неровно застегнув пару средних пуговиц, друид резко затихла. Её веселое выражение лица сменилось на заинтересованное и внимательное, когда она дала мужчинам знак притихнуть и, навострив уши, стала прислушиваться к тому, что происходит вне пещеры. Принюхавшись и удовлетворенно хмыкнув, девушка тихо прокралась босыми ногами по камню и, прихватив с собой веревку, направилась в сторону выхода из пещеры. Скрывавший до этого смех тихим покашливанием Эдер прикрыл рукой рот, чтобы не выдать себя и не вспугнуть такое потешное зрелище. ― Ты куда? ― волшебник похлопал глазами. ― Марсэль? ― Сейчас вернусь, ― эльфийка мурлыкнула и вышла из пещеры. Раздался смех Эдера. ― Странная у тебя подруга, ― мужчина стер выступившие от смеха слезы. ― У тебя тоже, ― эльф тяжело выдохнул, устроившись поближе к огню и протянув к нему бледные замерзшие руки. ― Я с ней знаком всего на несколько часов больше, чем ты, говорил же. ― Как думаешь, она сама по себе такая или это так разговоры с мертвяками сказываются? ― фермер выудил из рюкзака Хранителя бутылочку с крепкой выпивкой и довольно хмыкнул находке. ― Лучше положи это на место, ― проигнорировав вопрос, произнес волшебник, кутаясь в подобие спальника, что они таскали с собой при переходе на дальние расстояния. Эдер поморщил лицо, но бутылку положил обратно. Немного поразмыслив над тем, что угрюмый эльф был явно не настроен на беседу, мужчина так же укутался в свой спальник, оперевшись на сухую стену пещеры спиной и закурив. Приятное тепло от костра убаюкивало, как и сонная дождливая погода. Гроза уходила все дальше и дальше, и, когда раскаты стихли, методичное падение капель все сильнее и сильнее зазывало провалиться в сон. Фермер затушил трубку и, укутавшись, решил не сопротивляться – сказывалась усталость и недосып. Эльф устало потер виски, когда за его спиной раздалось мирное посапывание вперемешку с храпом. Он обернул гримуар плащом и подложил его себе под голову, затем на секунду прикрыв глаза. ― Успели соскучиться? ― Хранитель самодовольно улыбалась, тряся за плечи уснувших возле костра мужчин. ― Не отвечайте – вижу, что да. Вон, у Алота даже глаза загорелись. И бровь еще… ― она засмеялась, глядя на подскочившего волшебника с тлеющей бровью. ― Что с тобой случилось? ― сонно щурившийся Эдер широко раскрыл глаза, устремив взгляд на рубашку Хранителя. Аккуратно расшитая вайлианская блузка была обагрена кровью на животе. Вышитые на удлиненных полах морские узоры превратились в торчащие из драного тряпья мокрые нитки, окрашенные из красивого бирюзового цвета в кровавый. Изодранные рукава лохмотьями прикрывали рисунки на руках. Измазанные до колен густой грязью и тиной брюки на бедрах были распороты чьими-то клыками. Из дыр проглядывали свежие неглубокие ссадины с бурыми кровоподтеками. ― Со мной – пара царапин, ― она кивнула на приволоченную тушу вепря, ― а с нашим ужином очень многое. Связанное веревкой, массивное щетинистое тело грязноватого изжелта-коричневого цвета было покрыто множеством рваных ран, оставленными когтями крупного хищника. Крепкая массивная шея животного была сломана и насквозь перекушена, а на месте, где обычно зияет пара огромных нижних клыков, красовались лишь пустые десна с проступающей кровью. Мощное, выдающееся вперед рыло, истерзанное когтями, было неестественно распухшим. ― Не очень красиво с моей стороны было волохать сюда всю тушу, ― эльфийка потерла грязную шею, виновато склонив голову, ― но на такой погоде разделывать добычу – не самое верное решение. Раздался мощный раскат грома, и ливень хлынул с новой силой. ― Я даже не знаю, с чего начать, ― Эдер посмотрел еще раз на обезображенную тушу, затем переведя взгляд на друида. Та лишь развела руками: ― Инстинкт, подогреваемый урчанием голодного живота, в котором кишка кишке бьет по башке, ― она выдохнула. ― Поможешь разделать? ― Давай, ― фермер нехотя кивнул. ― Но у меня есть одно условие… ― Нет, Эдер, я не дам тебе пошерудить меня за загривок, ― она сложила руки на груди, прикрыв кровавое пятно на одежде, и строго посмотрела на мужчину, недовольно стуча по земле грязной босой ногой. ― И за хвост тоже. Фермер наигранно скорчил недовольную моську. ― Может быть, мы сначала обработаем твои раны, ― потирая опаленную бровь, волшебник протянул друиду ее набедренную сумку со звенящими бутыльками. ― Может быть, бон амико, может быть, ― она улыбнулась, доставая из сумки маленькую пузатую бутылочку с болотного цвета жидкостью. ― Для твоей брови. И в следующий раз аккуратнее. Пахнет оно, конечно, так, будто Эдер просушивает свои ботинки, но… ― Эй, я вообще-то здесь! ― хохотнул фермер. ― Что это за нападки с утра пораньше? ― Какое утро? Ночь на дворе, спящие красавицы! ― эльфийка указала на темную улицу. ― Спасибо, но это могло и подождать до завтра, ― эльф взял бутылек, но открывать из-за предостережения прямо так сразу не решился. ― Да зачем ждать завтра? ― друид хмыкнула. ― Идем, Эдер, пока наш очаровательный сноб будет залечивать свою бровь, взрослые тетя и дядя будут заниматься более важным делом, ― подгоняя солдата в сторону туши, Миша сонно зевала. ― Ужин на вас двоих будет! ― Хорошо, что не «из вас двоих», ― солдат хохотнул, уворачиваясь от летящей в голову оплеухи. ■■■ ― Не спится? ― Миша поворачивается в сторону Алота, отвлекаясь от своих рисунков в гримуаре. Её измазанная вечером рубашка уже в полном порядке, не считая того, что от вышивки на полах девушке все-таки пришлось избавиться. Волшебник страдальчески выдыхает: ― Очень тяжело привыкнуть ко сну на холодной твердой земле. Даже после комковатых постелей «Гончей». Друид понимающе смеется, откладывая в сторону свой кожаный фолиант, и тянется за рюкзаком, в котором отряд переносил припасы. ― Как твоя бровь? ― друид скрывает смешок тихим покашливанием. ― В порядке… Подожди, ― эльф приподнимается, ― сколько сейчас времени? ― Понятия не имею, ― Хранитель улыбается, сужая довольные глаза, и пожимает плечами. ― Возможно, около без-десяти-минут-подъем, ― она подмигивает и достает из рюкзака пару мешочков. ― Когда мы с Эдером вчера закончили, ты уже мирно пускал слюни на мой многострадальный плащ. Ну и решили не дергать тебя. По-быстрому распределили, кто будет дежурить, и на голодный желудок завалились отдыхать. Потому что на голодный желудок плохо думается… ― Ты специально меня не разбудила, верно? ― он щурится, недовольно скривив рот. ― Невыспавшийся волшебник – злой и косой волшебник от слов «магическое недоразумение», ― она подкидывает в котелок на костре пясточку трав. ― Вдруг бой, а ты так мирно посапываешь в обнимку с фолиантом. Кто прикроет мою прекрасную… спину? Не Эдер же. Он занят – рассматривает лесную живность, ― следом за травами девушка отправляет в котелок заранее очищенные овощи. ― Я так понимаю, Эдер тоже как улегся, так ты его и не поднимала, ― волшебник садится на импровизированной подстилке и проводит рукой по волосам, доставая оттуда мелкие веточки. ― Да пусть спит, ― она тихо смеется, помешивая варево. ― Мне так нравится слушать все те двусмысленные шедевры, что выдает во сне его светлая головушка. Еще вот здесь, ― на себе она указывает ложкой за левое ухо, эльф достает из своих волос еловую веточку, критически посматривая на друида. ― Не надо меня так смотреть – это не я тебе их так равномерно распихивала. А она, ― чародейка указала на гайно в стволе стоящего рядом с пещерой дерева. ― Поаккуратнее – эта рыжая бестия побывала не только в твоих волосах, ― многозначительно кивнула в сторону брюк. ― Видимо, искала орешки, ― эльф поперхнулся. ― Ну и не нашла, ― друид звонко засмеялась, посматривая на пунцовое лицо волшебника. ― Пожалуйста, ― он прокашлялся, его глаза бегали по полоскам брюк от ступней к поясу, ― скажи, что это неправда. ― Подожди-подожди, ― она сделала паузу, глубоко выдыхая и вдыхая, чтобы прекратить неконтролируемый смех. ― Всё. Да, это шутка. Вот твоя нарушительница спокойствия, ― друид вытащила из-за своей шеи, обернутой вокруг тяжелой косой, рыже-серую белку. ― Видимо, твою шевелюру она посчитала слишком короткой и полезла ко мне. Животное, недовольно поморщившись от того, что его разбудили, по-хозяйски забралось в карман брюк друида и вылезло оттуда уже с лесным орехом. ― Ты посмотри, какой у нее хвостик! ― восторженный голос Эдера заставил экстрасенсорную точку белки работать наперед, из-за чего рыжая быстренько сбежала, забравшись по коре в свое укрытие. Мужчина разочарованно выдохнул, проводив пушистохвостую красавицу взглядом, и сел на подстилке, скрестив ноги. ― Я что-то пропустил? ― солдат посмотрел на покрасневшую от смеха эльфийку и пунцового эльфа. ― Элли, ты опять шутила над ним, пока я сплю? Мы же договаривались… ― он строго посмотрел на свою новую подругу. ― Я не сдержалась, ― она усмехнулась, доставая из кармана горсть фундука. ― Орешков, мальчики? ■■■ ― Слушай, Элли, ― Эдер почесал затылок, идущая впереди эльфийка притормозила, чтобы идти с мужчиной рядом, ― я тут подумал… ― Это значимое событие определенно надо отметить, ― друид панибратски пихнула солдата плечом. ― Спасибо, но я не об этом. ― А о чем? ― она подняла внимательный взгляд. ― Просто я заметил… ― Эдер, прекрати подкидывать поводы. Она столько выпивки не выдержит, ― друид потерла область живота, где находится печень. ― Эй! ― мужчина посмеялся. ― Я просто хотел спросить про тех двух, что весят на Древе. Ты… их знаешь, верно? ― он неуверенно посмотрел на девушку, сразу подготавливаясь к тому, что может прилететь в лоб. ― Ты так внимательно на них смотрела, когда пришла в Долину. Даже почтительно сняла шляпу. ― Аман и Элидес Анали, ― эльфийка устало почесала рассекающий левый висок и бровь шрам, ― мы учились вместе. Я была удостоена чести считать себя их другом. ― Даже так? ― солдат задумчиво почесал бороду. ― Отличные, видимо, были ребята, раз так долго смогли тебя терпеть. Не бей меня, ― он хмыкнул. ― Да, ― друид покивала, проигнорировав укол в свою сторону, ― были, ― опустив голову, она пнула попавший под ногу камень в ближайшие кусты. ― У вас много общего – они такие же добродушные и простодушные, как ты. Тоже любили животных, ― она тепло улыбнулась, ностальгически поблескивая влажными глазами. ― Они познакомились со мной, потому что я имела неосторожность в здании Академии превратиться в кота и расцарапать лицо оскорбившей меня орланки. Аман так сильно хотел был птицей, ― она расправила руки, как это в детстве делал Анали. ― Он даже носил с собой перья, ― друид посмеялась, помахав «крыльями». ― Выбирал свое оперение. Такой наивный дурашка. ― Вот уж не подумал, что ты можешь о ком-то вспоминать с таким теплом. Это очень приятная неожиданность, ― произнес присоединившийся к разговору волшебник. ― Алот, ты не поверишь – если я приложу твою руку к своей левой груди, ты почувствуешь, О БОГИ, биение сердца. СЕРДЦА, фентре Корвайзер, оно у меня есть! ― эльфийка посмеялась и на несколько секунд замолчала. ― Лис была неугомонной. Мне было трудно справится с ее бешеной энергетикой, как и не поддаться такому мощному влиянию… Михаэль замолчала в надежде, что кто-нибудь да прервет ее внезапный приступ ностальгии, но этого не произошло. Эльфийка улыбнулась еще шире: ― Элидес постоянно втягивала нас в неприятности и сама же из них вытягивала. Когда Аман более-менее освоился с обращением, ей пришлось непросто – она всегда хотела быть впереди всех, сильнее всех, лучше всех. Лис совсем не могла превращаться. Ну, вернее, нам так казалось… ― устало потирая переносицу, друид прикрыла влажные глаза, в ее горле образовался ком. ― У меня было много предположений относительно ее облика, ― чародейка хмыкнула, ― но с Аманом мы сходились только в одном – ждали дракона. Она оказалась более благородным животным, ― друид звонко засмеялась. ■■■ «Ну же, Лис, открывай, ― бледноликая бойко барабанила костлявыми кулачками в дверь комнаты, где обитала ее лесная сестра. ― Лис, если ты не откроешь, я вышибу дверь. Я могу, ты знаешь!» «Я же тебе сказал – не открывает», ― чернявый юноша прислонился спиной к стенке возле двери, сложив руки на груди. Он все еще уступает бледноликой в росте, но определенно компенсирует разницу высокомерием в глазах. «Может, она все-таки не возвращалась после вчерашнего? ― он пожимает плечами. ― Я могу залететь в окно, но потом она с колена залетит мне в пах». «Это ты должен знать – возвращалась или нет. Она в конце концов твоя девушка, а не моя, ― проворчала эльфийка и, разбежавшись от стены напротив, ударила изрисованным светящимся плечом дубовую дверь, которая ответила только жалобным треском и за считанные секунды развалилась. ― Упс…» «Ты потрясающа в своей грубой силе и неуклюжести, киса. Хорошо, когда есть такие простоватые друзья, ― Аман посмеялся, заходя в спальню любимой девушки. ― Лис?» «Когда-нибудь я так же разломаю твои кости, ― пробубнила Миша и пошла следом за парнем, отряхивая переливающееся голубым сиянием татуированное плечо от щепок. ― Госпожа Элидес не хочет оказать честь лорду Анали и эрлессе Сарториус и показать свою аристократическую задницу?» «Нет, ― глухой голос Элидес прозвучал откуда-то из-за платяного шкафа, ― если бы хотела, давно показалась. Уходите». «Лис! ― молодой эльф кинулся к шкафу, от которого шел звук, но услышал лишь злобное шипение. ― Лис?» «Элидес, что-то случилось? ― настороженно, эльфийка в облике кота подкралась к нижней полке и заглянула. ― У тебя получилось, Лис! ― она радостно завиляла хвостом и просунулась вглубь шкафа. ― Это неожиданно, но потрясающе! Ты только посмотри на себя! Это так круто! Ты такая хорошенькая!» «Да что у вас там? ― парень потянулся рукой и вскрикнул. ― Черт! Сарториус, я знаю, что это ты такая кусачая!» «Ха… ― белоснежная пушистая кошка высунулась, показывая шершавый язык и острые клыки. ― Пернатая балда не сможет влезть сюда, потому что у него слишком здоровые крылья!» ― животное застревает. Недовольно шипя и вытягиваясь, Миша с трудом высвобождается из плена шкафа. «А это все потому что кто-то слишком много ест», ― хмыкает эльф. «Да я просто пушистая, ты!» ― шипит Михаэль, шерсть на ее спине и хвосте встает дыбом. «Я вам не мешаю? ― следом за вылезшей кошкой показывается аккуратненькая заостренная белая мордочка с широко посаженными глубокими зелеными глазами и черным носиком. ― Вы только посмотрите на меня! ― она предпринимает попытку вылезти, но застревает, как и кошка до нее. ― Давай, скажи мне, что я тоже много ем!» «Она оттяпает тебе руку, пернатый, и клюв вырвет, ― заливается Миша, помогая лапками тянуть на свободу болонку. ― Как пить дать». Вернувшись в свое привычное состояние, Михаэль помогает молодому человеку аккуратно высвободить застрявшее животное. Треугольный ушки собачки посажены высоко, но грустно опущены вниз, как и пушистый хвостик кольцом. Шерсть белоснежная, густая, растущая еще более обильным шарфом вокруг шейки небольшого животного. «Вольпино! ― Михаэль гладит сидящую на коленях парня Лис за загривком, на что та рычит. ― Не злись. Чтоб ты знала – вольпино очень ловкие, умные и энергичные собаки. Их история выведения насчитывает века, и они считаются достойными компаньонами и верными друзьями, а еще…» «Проблема не в этом, Миша, и даже не в твоей занудности, ― вольпино грустно опускает глаза, ее лапки трясутся. ― Я ПРОСТО БЕЗУМНО БОЮСЬ СОБАК!» Аман и Михаэль многозначительно переглядываются. ■■■ ― Это дом человека, который в ответе за те подвешенные трупы. Вы же не собираетесь стучаться? ― Алот фыркает, глядя на замок лорда Редрика. ― Было бы неплохо, ― эльфийка задумчиво потерла подбородок. ― «Здрасьте, а мы пришли вас убивать!» ― искаженным комедийным голосом произнесла Хранитель и положила руку на набалдашник эспады. ― Очень смешно, Марсэль. ― И что мы будем делать? ― через подзорную трубу Эдер внимательно осмотрел стены крепости, а точнее, стрелков на них. ― Штурмовать замок втроем? Фермер и два волшебника? ― Что значит «втроем»? ― театрально возмутилась друид. ― Нас же пятеро! Ты забыл посчитать мое самомнение и Командора! ― она указала на сидящую на своем плече важную белку, которая, как показалось солдату, кивнула, когда услышала свое имя, и опять принялась чистить свое угощение. ― Я…, ― она неуверенно улыбнулась, ― иногда чувствую еще кого-то. Женщину. А ну, признавайтесь, кто таскает с собой карманную бабу? ― девушка тихо посмеялась, считая все небольшим хранительским чудачеством. ― Возможно, мне все-таки стоило поспать сегодня хоть чуть-чуть, ― она очаровательно улыбнулась, стараясь замять сказанное. Волшебника передернуло. Хранитель положила руки на пояс. Ее лицо стало немного серьезнее: ― Этой крепости лет 200. Их строили с мощным усилением фундамента и основных стен в головной части, тут, ― она указала на область возле главного входа, ― и вот тут, ― под башнями. ― Такие строения можно раздолбить только коваными таранами или требушетами. Однако, у таких построек есть очень большой недостаток – канализации. Они обычно связаны с тюремными камерами, оружейными складами и кухней. Сливные воды частенько отравляли, чтобы через них нельзя было пробраться, но здесь я не вижу дополнительного источника воды. Рискну предположить, что лорд Редрик сплевывает свой яд в другое место. ― Вот откуда в тебе это, Элли? ― Эдер щурится, глядя сверху вниз на друида. ― Что именно? ― эльфийка взяла подзорную трубу у мужчины и стала с ее помощью медленно осматривать окрестности. ― Такие знания в области старой дирвудской архитектуры и тонкостях ее осады, ― Эдер задумчиво посмотрел на трубку, но закуривать не стал. ― Ох, Алот, ты чувствуешь? ― друид расплылась в широкой улыбке. ― Этот прекрасный, ни с чем несравнимый запах расизма и национализма. ― То-то мне показалось, что чем-то знакомым потянуло, ― эльф кивнул, опять вспоминая тех кутил возле трактира. ― Ой, да я вообще не это имел в виду, ― солдат хохотнул. ― Мой дедушка был военным тактиком, ― Хранитель отдала Эдеру трубу. ― Хоть он и не считал маму законной женой своего сына, к их общим детям относился как к родным. Дед частенько рассказывал нам о военных премудростях. Видимо, надеялся, что Дирвуд опять окажется во власти ВЕЛИКОЙ, ПРОСТО ПРЕКРАСНОЙ, ХРАНИТЕ ЕЕ ВСЕ ИЗВЕСТНЫЕ И НЕИЗВЕСТНЫЕ БОГИ, Аэдирской Империи, ― она наигранно злобно посмеялась, патриотично поднеся руку к сердцу. ― А сейчас, вот она я, штурмую дирвудскую крепость с фермером и еще одним аэдирским волшебником. ― Ты забыла про свое мнение и Командора, ― хмыкнул Алот, решив, что про «карманную бабу» лучше все-таки лишний раз не напоминать. Белка одобрительно фыркнула и с плеча Хранителя перепрыгнула в капюшон волшебника. ― Ого, предательство внутри отряда, Командор? ― эльфийка наигранно насупилась. ― Никакого фундука и гнезда в моих волосах больше. Командор высунулся из капюшона, глядя печальными глазками-бусинками на Хранителя, что-то фырча на своем, беличьем. Друид картинно отвернулась, скрестив руки на груди и идя вперед. ― Я думаю, нам стоит все-таки попробовать канализацию… ― Я не настолько голоден, ― Эдер погладил Командора меж ушек. ― Не расстраивайся, пушистик, я тебя буду баловать честно выкранными у Хранителя орехами. ― Да ты юморист, фентре Тейлидж, ― Хранитель хмыкнула. ― Я могу попробовать разведать обстановку, но, как мне кажется, в такой темноте охрана нас итак не заметит. Как только луна зайдет за тучу, двинемся к воротам. ― Поддерживаю, ― волшебник согласно кивнул. ― Думаю, так у нас будет шанс остаться незамеченными. Или мы умрем, захлебнувшись нечистотами. ― …но при этом оставаясь незамеченными, ― Хранитель шлепнула волшебника по плечу. ― Откуда столько негатива? Все будет хорошо, фентре! ― Мне, конечно, по душе твое оптимистичное отношение ко всему, но иногда не помешает и немного реализма, ― Алот потер краснеющий след от шлепка. ― Если реализм состоит в том, что я сдохну во время заплыва по канализации, то в жопу такой реализм, ― друид надула губы и напряженно почесала родинку возле носа. ― Хочу умереть красиво. По-геройски, ― Хранитель расплылась в самодовольной улыбке. ― Чтобы красивые грудастые барышни искренне ревели, а шикарные накаченные парни тащили мое бездыханное тельце с трепетом в сердце. В обоих. Но только с трепетом, ― она прокашлялась. ― Мне вообще не нравится, что вы заговорили о смерти прямо перед осадой неприступного замка, ― фыркнул Эдер, все еще почесывая Командора. ― Выше нос – луна уже минут пять как скрылась за тучами. ― Идем. Друид накинула на голову капюшон, скрывающий ее светлые волосы и бледную кожу, и надела перчатки, чтобы назойливое свечение татуировок не выдало их небольшое незаконное проникновение в замок. Без труда миновав главный вход, девушка провела мужчин вдоль рва, ведущего как раз к сливу. ― Предсказуемо, ― эльфийка потянулась к прутьями и подергала за них. ― Тц, ― она цыкнула и, приложив усилие, тихо, по крайней мере, насколько это возможно, выдернула парочку из них. ― Так, подожди! ― Эдер посмотрел на протянутую ему железную арматуру. ― Ты что, не шутила, когда сказала, что в Академии вышибла дверь? ― Нет, ― Хранитель тихо посмеялась, выломав остатки прутьев. ― Я же говорю – это очень полезное детское баловство. ― Получается, эти рисунки тебе дают недюжинную силу? ― спросил Алот. ― Не совсем так, но близко, ― друид пролезла через дыру в фундаменте. ― Скорее, они просто позволяют мне с меньшей затратой времени преобразовывать магию в физическую силу. Давайте залезайте уже. Мне неловко, что только я тут в говне всяком купаюсь. Эдер полез следом за друидом. ― У тех двоих с дерева такие же рисунки. ― Общий наставник. И давайте не будем лишний раз болтать – обстановка не совсем располагает к светской беседе, ― она усмехнулась, задержав дыхание и нырнув. Подземелье, куда вела канализация, было неописуемо отвратительным. Кишащим слизняками, ревенантами. И одной не особо гуманной женщиной, которая, как раз таки, и вдыхала жизнь в мертвые тела. ― Это просто омерзительно, ― Хранитель покачала головой, с неприязнью глядя на убитого анимансера. В углу комнаты раздалось громкое кошачье мурчание. ― Я придержу свои шутки про злых одиноких женщин-кошатниц, ― Эдер прокашлялся, всматриваясь в темный угол. Вышедшее на свет животное поблескивает болезненными глазами, издавая громкое урчание. Хранитель протягивает руку, и кот осторожно утыкается мордочкой в тонкие пальчики, оставляя на них клоки черной шерсти. Половина хвоста сгнила, но животное это совершенно не волнует – оно с еще большим удовольствием трется о руку, почесывающую его меж покрытыми язвами ушками. ― Я бы на твоем месте его так не трогал, ― Алота передернуло, когда он заметил ничем не прикрытые торчащие ребра кота. ― На, подержи, ― Хранитель хмыкает, поднимая на удивление легкое тельце кота и протягивая его эльфу. ― Ну подержи! ― котик жмурится и продолжает мурлыкать. Командор выглядывает из капюшона и недовольно фырчит на полуразвалившегося кота. ― Нет, ― волшебник отходит подальше, все еще буравя взглядом ребра, и отходит вплотную к стене, когда девушка подходит к нему с животным. ― Убери это от меня. ― Это не «это», а «Крекер», ― у кота что-то хрустнуло внутри, на что эльфийка быстро отреагировала, поставив его на пол. ― Ты в порядке? ― она аккуратно чешет животное меж ушек, на что тот все так же довольно жмурится и мурлыкает. Под шумок волшебник отходит от чародейки и кота. ― Ладно, пойдем с нами, Крекер, ― Хранитель опять берет животное на руки и внимательно осматривает комнату. ― Только взгляни, ― Алот кивает в сторону рубильника, заботливо спрятанного возле кровати. ― Алот, ты мне, конечно, тоже нравишься, но мы знакомы без году неделя, ― Хранитель хмыкает, таща на руках Крекера, и подходит к кровати, затем пиная рубильник ногой. ― Ты поняла, что я имел в виду, ― он тихо прокашлялся, скрывая часть покрасневшего лица капюшоном с торчащим хвостом обиженного Командора. Рычаг открыл потайную дверь в стене, которая привела в спальню Редрика. Лениво потрескивающие в камине дрова и разгорающаяся кипа книг освещали тело женщины, с перерезанного горла которой стекала кровь, пропитывая простыни. Друид прищурилась, вглядываясь в чернеющие от пламени переплеты томов, а затем обратилась к солдату: ― Эдер, ― голос Хранителя звучал напрягающе бесстрастно, ― как эотасианцы поступают с телами умерших? ― эльфийка протянула руку к покойной супруге лорда, аккуратным движением закрывая ее глаза. ― Сжигают, ― солдат покачал головой, глядя на окровавленный труп. ― Просто безумие так поступать со своей женщиной. Да и с любым человеком вообще. ― Я думаю, она это одобрит, ― Хранитель аккуратно сжала ухоженные руки леди Игрид своими, подергивающимися огненными искрами. ― «И солнце пробьется через тьму, возвестив о приходе нового рассвета и возрождении дня...», ― она покачала головой, ― но не в этой жизни для вас, ― тление с рук чародейки живо перекинулось на тело супруги Редрика. ― Спите спокойно, леди с прекрасной душой. ― В нем не осталось ничего святого, ― Алот нахмурился. ― Еще одна причина разорвать его на куски, ― друид холодно хмыкнула, выпрямившись возле кровати с еле тлеющей горстью праха. ― Ну что, идем, поговорим со счастливым отцом мертвого ребенка и мужем-женоубийцей? ― ее глаза налились кровью. ― Что скажешь, Алот, мы будем стучаться? ― она оскалилась. Сидящий в капюшоне Алота Командор напряженно ощерился и полез под доспех волшебника. ■■■ Обширная тронная зала слабо освещалась свечами в нишах, редко расположенных между витражами и еще реже – колоннами и стенами. Посреди пустой комнаты, наводящей на мысли о непрактично организованном интерьере, располагался трон, очень предусмотрительно окруженный стражей. На троне восседал облаченный в узорчатый доспех взлохмаченный темноволосый мужчина. Его глубоко запавшие глаза, бледное лицо и нервные желваки создавали мрачное впечатление тяжелобольного человека. Как душевно, так и физически. ― Я его представлял более симпатичным, даже учитывая всякого рода кровосмешение, ― лицо Эдера было спокойно, однако от друида не укрылось движение руки солдата, настороженно сжавшей рукоять сабли. ― А я тебе говорила, что нас с ним сложно спутать, ― Хранитель напомнила фермеру его старую издевку, на что тот тихо хмыкнул. ― Я даже при болтовне с трупаками выгляжу красивше. Я надеюсь. Друид сузила покрасневшие глаза с вытянутым зрачком, заметив лежащий рядом с Редриком кинжал, с которого тонкой алой струйкой стекала кровь на костлявые бледные пальцы лорда, наклонившегося, чтобы лучше разглядеть нарушителей. ― Пусть она подойдет ближе, ― произносит Редрик низким и скрипучем голосом, не отрывая взгляда от Хранителя. ― Ты наемник? ― он откидывается на спинку трона, задумчиво рассматривая незваных гостей. ― Нет, это не похоже на Колша. С чужеземцами он обычно тоже не связывается. И ты не из моих людей, ― мужчина угрюмо улыбнулся, обнажив белые зубы. ― Так что обвинить в измене я тебя не могу. Лорд тянется рукой к кинжалу. Его пальцы сжимают рукоять, будто мужчина просто хочет убедиться в том, что оружие все еще рядом. Почувствовав металлический холод, Редрик тут же одергивает руку. ― Прежде, чем проверить, есть ли у тебя сердце, ― Хранитель сняла с руки перчатку, ― я хочу спросить лишь две вещи, ― рука друида стала обрастать мощными мышцами, затем покрываясь толстой темной кожей и светлой шерстью. Редрик спокойно наблюдал за чародейкой, дав страже знак не вмешиваться. ― Твое личное понимание того, что это было? ― она указала когтем на кинжал. Мужчина слегка наклонил голову, взглянув на оружие. Лицо лорда ужасающе спокойно. ― Справедливый приговор, ― его голос срывается, а спокойные до этого черты искажает гримаса скорби. ― Игрид знала! Молилась втайне, прятала эти безделушки, ― безумный взгляд мужчины бегал по рукам, обагренным кровью супруги. ― Знала, что я с ними сделаю, если найду. Развеянный Бог отравил ее, настроил против МЕНЯ! Только когда родился наш сын – это бездушное существо! ― вскрикнув, Редрик вскочил с трона. ― Тогда… ― успокоившись, он опять вернулся на место, ― тогда мы оба поняли, что это расплата за ЕЁ грехи. ― Ты даже еще более безумен, чем казался на первый взгляд, ― Алот презрительно сузил глаза. ― Теперь вторая вещь. Двое эльфов на Древе, ― Хранитель подняла тяжелый взгляд красных хищных глаз. ― Муж и жена. Целители, ― склонив голову и говоря, будто в трансе, друид оскалилась. ― Еще один справедливый приговор? ― Именно, они вступились за ту ведьму, возомнившую, что она может водить меня за нос, ― Редрик издевательски улыбнулся. ― Видела бы ты, как у этих остроухих дергались ноги, когда их вздернули. ― Я сожру тебя! ― друид призывает ауру, становясь крупнее и полностью обрастая густой шкурой. ― Да будет так, ― Редрик поднимается, его стража встает наизготовку. ― Пусть Двуликий сжалится над твоей расколотой душой и развеет ее по ветру. Хранитель рычит, сначала без труда раздирая охраняющих вельможу волшебников и жрецов, а затем вгрызаясь в плохо защищенную шею Редрика. Тело лорда содрогается, как кукла, ставшая жертвой разозленного ребенка. Друид еще крепче сжимает клыки, попутно раздирая кожаные крепления металлических защитный вставок, укрывающих жизненно важные органы. Набросившаяся на зверя стража становится чересчур легкой добычей для когтей самого штельгара, сабли Эдера и заклинаний Алота. Огромный кот вновь рычит, когда от охранников остаются лишь мокрые пятна, и раздирает грудную клетку Редрика, попутно пожирая все, что попадется ему на зубок и на когти. ― Эй-эй, киса, ― Эдер осторожно протянул руку к оборотню. ― Элли… Все уже прекратилось. Ты можешь успокоиться. Штельгар развернулся, обнажая покрытую кровью пасть, и ощерился, надвигаясь на фермера. ― Ну же, Элли, мы ведь друзья, ― он неуверенно попятился назад. Гигантский хищник боднул фермера в плечо и болезненно заревел, осев на плитку. ― Что же, она тебя узнает, ― Алот кивнул, так и не набравшись должной смелости, чтобы остановить надвигающегося на Эдера хищника. Солдат протянул руку к гриве: ― Даже не думай, ― прошипело животное искаженным голосом Хранителя. ― И на хвост мой не смотри. Аура оборотня исчезает. Чародейка садится на ступенях, ведущих к трону, устало утыкаясь окровавленным лицом в свои колени. Алот шумно выдыхает, желая что-то сказать, но Михаэль поднимает руку, знаком прося тишины. ■■■ После смерти Редрика будто бы сама природа пробудилась – за время возвращения из Крепости в Долину на Хранителя и ее товарищей по несчастью небо ни разу не пролило ледяного дождя или града и не ниспослало пронизывающего ветра. Солнце грело так сильно, что Эдеру и Михаэль пришлось избавиться от части укреплений на одеждах, дабы совсем не свариться. Легкий, освежающий ветерок совсем стих, когда эльфийка, отстегивая гримуар, бегом направилась к Древу. Всего пара отработанных годами заклинаний, и одно из тел падает в объятия бледноликой, обдавая ее трупным амбре. Она осторожно опускает тело на землю и таким же способом высвобождает из удушающей ловушки второе, а затем третье, и следующее... И так до последнего, восемнадцатого. ― Отвратительная погода. Определенно будет дождь, ― упав на колени, Хранитель берет правой рукой татуированную руку Элидес, а левой – руку Амана, расположив свои крест-накрест. ― Сильный дождь, ― она склоняет голову, скрывая лицо под полами шляпы, ― поэтому, думаю, вам стоит пойти в «Гончую». Из-за тел, снятых с Древа, раздается невыносимый запах, а их вид, ничуть не лучше аромата, заставляет белую эльфийку то и дело сдерживать рвотные позывы. Глубокие борозды от грубой веревки на руках и шее пары уже облюбовали мертвоеды. Багрово-фиолетовые пятна на запястьях не исчезают, когда Михаэль стискивает их немного крепче, но из ран начинает проступать мутная, еще более дурно пахнущая жидкость. От густых волос Элидес уже практически ничего не осталось – только торчащий возле уха несуразный клок, который, судя по всему, местные птицы не смогли утащить для своих гнезд. Что касается Амана – падальщики не обошли стороной и его волосы. И уши. И глаза. ― Да, конечно, ― Алот тактично отворачивается. ― Очень сильный дождь, ― кивая, Эдер выдыхает струйку табачного дыма. Хранитель сидит неподвижно, сжимая руки покойных друзей, пальцы которых начинают подергиваться искрами и чернеют. Тление в секунды распространяется по мертвым телам, как и тошнотворный запах горелой плоти в воздухе. ― Очень сильный, ― эльфийка еще сильнее опускает голову, которую Эдер укрывает снятым плащом, так и оставив руку на макушке девушки. Чувствуя подбадривающее прикосновение к голове и плечу, бледноликая начинает несдержанно рыдать. К ее мокрым щекам прилипает танцующий в теплом воздухе пламени пепел, который она, шмыгая, размазывает по скулам и носу. Крекер потерся о ноги хозяйки, печально мурлыкнув. Небо над Позолоченной Долиной чистое. Солнце светит издевательски ярко.