I'm going slightly mad

Ночь в Готэме сегодня была прохладной, ощутимо чувствовалось, что осень практически присела на хвост жаркому лету, впустила дожди и пронизывающий ветер. Дождь моросил уже полчаса, но Харлин Квинзель, бывшего врача психиатрической лечебницы, а сейчас попросту Харли Квинн, это не смущало. Дождь не приносил ей совершенно никаких неудобств. Да, она промокла насквозь, но ни мокрые кеды, ни влажная кожаная куртка не волновали ее. Ей казалось, что она может бесконечно сидеть здесь, на проржавевших качелях, в полном одиночестве и смотреть тоскливо на проклятую и словно бы подмигивающую из-за тучи луну. Харли не знала, как прогнать прочь тот мрак, который окутал ее сейчас с ног до головы, заставил думать о том, ЧТО она так упорно гнала из мыслей. Если бы то, что ее гложет можно было представить в виде какого-то образа, то у нее он был бы именно такой: что-то не очень приятное прячется в самых потаенных уголках души и иногда выскакивает на поверхность, клацая зубами для того, чтобы посильнее укусить или царапнуть, а еще лучше и то, и другое сразу. Что же сейчас было не так, что могло вызвать такой диссонанс в голове? "О черт, да ведь все НЕ ТАК!" - Харли невесело и горько усмехнулась. Разве это была любовь? Те шаткие и опасные отношения, которые связывали их - это вряд ли можно было назвать светлым и прекрасным чувством. Да и разве могло ли быть хотя бы ЧТО-ТО в этом городе светлое и прекрасное? Сегодня она даже не потрудилась сделать себе привычную причёску, с которой ее узнавали и боялись, своеобразный символ - два неровных хвоста. Ее волосы в этот вечер просто в некотором беспорядке лежали на плечах. Макияж немного размазался вероятно из-за дождя, но, может быть, причиной этому были слезы. Вот она, ирония, Харли играючи и с улыбочкой делает иногда такие жуткие вещи, которые мало какому маньяку придут в голову, но сейчас, пока ее никто не видит, она сидит практически в слезах, а,может, в каплях дождя, - сама-то пока в этом не разобралась. "Он терпеть не может плач и истерики..." - вдруг вспомнилось ей. Он снова где-то совершает очередное спланированное дело, без неё, скорее всего, даже не думает о ней, но стоит ли удивляться этому факту... Джокер - непредсказуемый и непонятный человек, который всегда поступает так, как лишь одному ему известно. Никто на свете не способен понять всех его действий. Ну, или немного только Бэтмен? Бэтмен, который даже больше по-своему дорог Джокеру, чем она сама. Об этом думать было еще неприятнее, но разве ж унять поток догадок и домыслов, если уж он сносит все на своем пути? Чего она, собственно, ожидала от такого как он? Цветов и утренних поцелуев? Или нежных объятий, подкрепленных до дрожи ласковыми словами? Но хотя бы каплю переживаний за нее. Хоть малость! Она никогда ничего не просила, не требовала. Но, знаете ли, тяжело натягивать постоянную счастливую и беззаботную улыбку, когда твоему партнеру практически плевать, сдохла ты или все еще здравствуешь на свете. - Глупость, глупость, глупость! - вдруг закричала Харли, сжав металлические цепи качелей руками. Все ее последние размышления сейчас показались такими запоздалыми и никчёмными. Харли вдруг встала, окинула взглядом старый парк аттракционов, в котором находилась, и решительно направилась к колесу обозрения. Возможно, какие-то механизмы могли ещё работать. Харли посетила шальная мысль прокатиться на колесе. Что будет потом, когда кто-то увидит или услышит происходящее в парке, ее ничуть не волновало. Во всяком случае, она сможет отвлечься. Справиться с парой шестеренок да с рычагом включения не составило для девушки никакого труда. Сами понимаете, когда живешь с таким человеком, как Мистер Джей, ОЧЕНЬ быстро учишься тому, что, казалось бы, никогда тебе в жизни не пригодится. Минута - и вот Харли сидит в желтой кабинке с побитыми стеклами, поднимается на чертовом колесе вверх, смотрит на окружащий ее парк и вдыхает чистый ночной воздух. Малая доля адреналина и какой-то глупой детской радости ощущается во всем теле. Когда она в последний раз, в самом деле, вот так беззаботно проводила время? Если можно назвать беззаботностью тоскливое настроение и такие же размышления. А он все равно не придет и уж, конечно же, даже не маякнет ей на мобильный, что пора бы вернуться. Ему просто нет никакого дела. А, может, он даже и не помнит о ней. Кто знает, что у него в голове... Но сама Харли знает, что уж она-то вернется. Вытрет слезы, скрутит волосы в два хвоста, наденет на лицо улыбку и придет к нему. Придет и весело скажет: "Ну, какие планы у нас на завтра?"