Маленькая тварь // задыхаться одним с тобой воздухом

Слово первое.

      Утро начинается в обед. Час дня ослепляет яркими солнечными лучами, заставляя подняться с належанного места. Хосок пытается разглядеть цифру на экране айфона, но еще не до конца открывшиеся глаза такое действо отрицают. Омерзительное чувство ударяет в голову, будто мечты [а такие имеются?] разбились вместе с адекватностью сутки назад, когда первая порция алкоголя поступила в организм — похмелье никому на пользу не идет. Запустив пальцы в волосы, Хосок ощущает, что те слиплись от какого-то вещества, пахнущего спиртом и клубникой. Все тело ломит, мышцы не поддаются, отвечая болью.       Разбитые колени не хотели разгибаться из-за спекшейся за ночь крови. Это креативность Хосока постаралась — не иначе. Будучи в нетрезвом состоянии, обработать их он не догадался, лишь растер слюной, потому что она, по его скромному мнению, целебная. Зеркало радует больше — шея в засосах; парню лишь остается надеяться, что он правильно помнит, кто их оставил.       К четырем Хосок уже справился со всеми препятствиями в плане внешности и общего самочувствия. Голова уже так не кружилась, а глаза разлиплись, показывая более четкую картинку. Только ком омерзения к себе проходить не собирался, оставалось только всеми силами задавливать это чувство внутри. Входная дверь символично пропиликала, оповещая о возвращение младшего брата со школы. Хосок затушил сигарету, которая давно грустно дымила, зажатая тонкими пальцами. Никотином парень пытался заполнить не только легкие, но и желудок, чтобы тот прекратил выть. — Хен! Ты опять куришь на кухне? Мама ругается, — первое, что сказал Чонгук, увидев Хосока.       В действительности Чонгук просто ничего умнее, чем замечание блудному брату, придумать не смог. Хосок был редким гостем в доме, а Гук, боясь спугнуть его «неправильными» словами, в итоге сморозил глупость из-за чего еще некоторое время корил себя. Пока не понял, что в воздухе повисло лишь неловкое молчание. Неловкое для Чонгука, Хосок же выбрал тактику стопроцентного игнорирования, делая вид, что младшего просто не существует.       Ритмичные электронные звуки заполнили пространство — звонил телефон Хосока. Старший очень бодро ответил, будто получив глоток воздуха. Чонгук [не такой уж он незаметный] удушал, хотелось побыстрее уйти из прогнившего места, по ошибке названного домом. Парень вообще не понимал, почему пьяный мозг направил его сюда, ведь каждый клочок здесь противен Хосоку. Недавно прошедшая тошнота снова затрепетала в горле. [Вырвать бы этой бабочке крылья].       А Чонгук такого Хосока последний раз видел в младшей школе. Предположив, что старший разговаривает со своей девушкой - голос в трубке был больно девчачий - Чонгук вдруг испугался как маленький выброшенный котенок. Волна неприятных мурашек прошла по телу. Он испугался чувств, резко возникнувших и разрывающих противоречиями на тысячи кусочков. Хосок в голове Чонгука словно неизведанный цветок — оторви лепесточек, положи под язык, который непременно онемеет, а мерзкий вкус подкатит рвотными позывами к горлу. Родственники - особенно близкие, особенно братья - не имеют права на будоражащие нутро прикосновения, на послевкусие на кончике [онемевшего] языка, на учащающийся ритм сердца.       Дрожь в руках младшего нарастает, как и неприязнь к себе. Они с Хосоком, несмотря на разницу в три года, виделись настолько редко, что младшему хватило мгновений, чтобы влюбится, а не возненавидеть. Отвратительные слова матери и резкие замечания отца не мешали телу лишаться дыхания от любого упоминания Хосока.       Каждый на своих берегах. Чонгук пошел в первый класс, а Хосок уже посещал кучу секции и усиленно готовился переходить в среднюю школу. Чонгуку оставалось лишь восхищенно смотреть: он мечтал стать таким же крутым как братик, не зная, как день изо дня захлебывался «братик» все сильнее и сильнее.       Среднюю школу младший Чон выбрал ту же, что и Хосок, получив от бывшего выпускника скептический взгляд. Хосок к тому времени очень сильно поменялся [показал истинное лицо]. Еле поступил в слабенькую старшую школу, не имеющую статусов, и исчез. Родители, сконцентрированные на «воспитании» младшего ребенка, не возражали. Ведь кого волнует «неудачный танцор», когда нужно искать деньги для оплаты известной на всю страну старшей школе, где учится их любимое чадо [не Хосок]. — Можно мне с тобой? — неожиданно даже для самого себя попросил Чонгук; в голову ударил адреналин. — Нет, — просто ответил Хосок и пошел обуваться, задерживая кислород в легких. Желая поскорее сбежать, как делал всегда. — Хен, пожалуйста! — встал перед дверью Чонгук, заслоняя ее собой и не давая выйти. А Хосок ощутил, как легкие превращаются в мешки углекислого газа. [Выпусти, маленькая тварь]. — Выпусти, я спешу, — смотря в пол, проговорил старший и попытался сдвинуть с места Гука.