Галлюциногенный бред

      К колдомедику я так и ввалился. Со шляпой и мечем в одной руке, и бессознательной рыжей тушкой на плече, другой руки. Вид, должно быть, имел колоритный, так как мадам Помфри так и замерла в дверях на выходе из своего кабинета. Дернув плечом сбрасывая рыжую на пол, при этом она довольно звучно приложилась головой об пол. Сам делаю пол шага назад и в сторону, прислоняюсь спиной к стене и скатываюсь вниз. Мадам Помфри быстро взяла себя в руки и бросилась было ко мне. Но пересилив себя, даю жестом понять, что могу подождать. Она склоняется над Рыжей и начинает ее обследовать. В это время откидываю голову на стену и закрываю глаза. Хорошо-то как.       — Мистер Поттер, если вы еще в сознании, то не могли бы вы пройти на одну из кушеток.       Делаю движение головой, невольно тряхнув ею. Кривлюсь от боли в голове. Силюсь подняться, вот только сил нет совершенно. С попытки пятой это все же удается. Поднимаюсь по стеночке. Удивительно, как в таком состоянии выбрался из тайной комнаты, да еще и дошел до вот-чины колдомедика? Не иначе как чудом и на адреналине. А может магия помогла? Хрен его знает, но в любом случае спасибо этому неизвестному фактору.       Добравшись до кушетки, с наслаждением присел на нее, а затем и лег. И плевать на боли в спине, ребрах и грудине. Плевать на боли в конечностях. Плевать, что болит почти каждая клеточка тела. На все плевать. Ведь тут есть такая замечательная кушетка. Железо, мягкое, как перина. А как оно приятно холодит кожу в местах, где одежда порвана. Ум-м наслаждение.       Проснулся от довольно громких голосов за ширмой.       –…ус, мне безразлично, что вам надо. У мальчика сильное истощение как физическое, так и магическое. Подозреваю что и нервное тоже. Видели бы вы улыбку, с которой он ложился на железную кушетку! Пока он не поправится ни каких вопросов. — Голос мадам Помфри не терпел возражений, и звенел как закаленная сталь.       — Пойми Поппи, мы должны выяснить, что случилось с детьми. А вдруг остальных ожидает та же участь? — А вот голос директора был просительно-заискивающий. К тому же в нем чувствовалась усталость. Видимо уже давно спорят.       — Я сказала, нет, Альбус. Это значит, нет. Пока дети не поправятся, я к ним никого даже близко не подпущу. — А вот голос колдомедика был полон сил.       — Но Поппи…       — Нет. Все разговор окончен. Когда им станет лучше, я сообщу. А теперь прошу покинуть всех больничное крыло. Детям нужен покой. — Слышится шум, возня, возмущенные выкрики. Но вскоре дверь закрывается и кроме звонкого перестука каблучков колдомедика, в помещении больше нет звуков.       Затем слышится шум отодвигаемой ширмы. Судя по звукам, мадам Помфри помогает напиться бессознательной Джинни. Затем она произносит пару заклинаний и удовлетворенно хмыкнув, задвигает ширму обратно. Направляется в мою сторону. Отодвигает ширму, заходит внутрь. Видит, что я в сознании, но ничего не говорит. Молча, проверяет мое состояние парой заклинаний. Кивнув самой себе, начинает разговор:       — Рада, что вам уже лучше мистер Поттер. Как себя чувствуете?       — Как после столкновения с КАМАЗом. — Честно признался я. Но видя непонимание, на ее лице пояснил более понятным для волшебника языком. — Ощущение будто с метлы на огромной скорости упал.       — Это не удивительно. У вас сильное магическое и физическое истощение. А так же у вас множественные синяки и ссадины по всему телу. Сломаны пять ребер, куча трещин в них же. Сильный вывих право руки. Трещины в ключице, предплечье, а так же растяжение мышц и связок. С левой рукой все намного лучше, но шрамы убрать, не получиться. Кто-то качественно вам ее подлечил. — На что я только смог хмыкнуть. Мадам Промфри вопросительно подняла брови.       — Слезы феникса. — Объясняться не хотелось, но надо было пояснить.       — Ясно. — Только и сказала колдомедик. — Так же у вас была травма грудной клетки, но, похоже, феникс вылечил и ее. Остальные повреждения не так существенны. — Она замолчала, давая мне шанс осознать сказанное ей. — Мне и в особенности директору интересно, где вы получили свои травмы.       — Самому интересно, где я был. — Соврал колдомедику.       — Я не буду настаивать. Но Дамблдор очень хотел знать, где вы были и что с вами и мисс Уизли приключилось. — По голосу мадам Помфри было понятно, рассказывать придется.       — Тогда может сразу позвать директора? Не хочется повторять историю несколько раз.       — Хорошо. А пока выпейте укрепляющее зелье. — Она поставила на тумбочку возле кровати флакончик с зельем, затем вышла за ширму. Вновь послышался перестук ее каблучков, хлопнула дверь и все стихло.       Выпил зелье. Сел поудобнее, и стал ждать пока вернется колдомедик с директором. Думал, тут будет тишина, но в дальнем конце палаты слышалось тихое перешептывание. Видимо это близнецы. Интересно они уже знают, что их ждет или еще нет? Надеюсь, нет.       Долго размышлять на эту тему мне не дали. Вскоре по помещению вновь раздался, дробный стук каблучков колдомедика. Он почти заглушал шаги остальных. Ширма отошла в сторону и возле моей кровати появились Директор, мадам Помфри слева и Макгонагл и Снейп, справа.       — Мистер Поттер, нам всем интересно, что же с вами случилось. — Начал разговор Снейп.       — Мне и самому интересно как я во все это вляпался. Шел в гостиную своего факультета из библиотеки. А потом неожиданно обнаруживаю себя в помещении заполненном костями крыс и мышей. — Прерываюсь, силясь сделать вдох, ребра болят.       — То есть вы не помните, как там оказались? — Решил уточнить Снейп.       — Нет. Если бы я не был в сознании, когда увидел скелеты и если бы не стоял, то подумал, что меня кто-то оглушил. Но судя по той каше, что творилась тогда у меня в голове, я сам туда пришел. Только абсолютно этого не помню. — Снова прерываюсь, перевожу дух и морщусь от боли в ребрах. — Куда идти не знаю. В голове, как уже говорил каша. Решил идти прямо. Не стоять же на месте? Прошел буквально шагов пятнадцать, когда наткнулся на дверь. Ну, точнее на нечто очень ее напоминающее. — Дальше рассказал про схватку с призраком молодого Волондеморта и схватке с Василиском. — Очнулся, в голове туман, все тело болит. Рядом ваш директор феникс. В стороне лежат Джинни и василиск. Сначала хотел понять, что случилось с призраком и жив ли василиск. Поэтому первым делом подошел к нему. — Кажется, меня начинает отпускать пережитый стресс. Раньше название вида это змеюки даже в мыслях называл с большой буквы. А сейчас выговорился, стало легче. — Увидел, что клык василиска пронзил тетрадку. Видимо этого было достаточно, чтобы призрак исчез. Вынул меч, не оставлять же его неизвестно где. Затем подошел к Джинни. По пути подобрав шляпу. — Остановившись, в очередной раз перевести дух, заметил, что в помещении стоит звенящая тишина. Все слушают меня затаив дыхание.       — Продолжай мой мальчик. — Видя мое замешательство, выказал поддержку директор.       — Да собственно на этом можно заканчивать. Подобрал Джинни, вещи, и пошел на выход. Чувствовал себя довольно погано, к тому же в глазах двоилось и все плыло. Как выбрался, толком не помню. Помню, вроде, проходил мимо туалета. Потом помню, как шел к мадам Помфри. Как дошел тоже не особо запомнил. Пришел, положил Джинни на пол, — на этом моменте мадам Помфри звучно хмыкнула, — сам сел недалеко. Потом вроде перебрался на кушетку и уснул. Это все, что я помню директор.       — Ничего мой мальчик. Ты молодец, не каждый в твоем возрасте справился бы. А теперь отдыхай, а нам с преподавателями еще многое предстоит обсудить.       Мадам Помфри дала мне зелье сна без сновидений и удалилась вслед за остальными.       В медпункте я провел около четырех дней, восстанавливаясь. Меня посетили все друзья. Приятно знать, что за тебя переживают. А Гермиона вообще забросила библиотеку, и сидела рядом все дозволенное мадам Помфри время. Приятно, как ни посмотри. К сожалению, я пропустил выписку близнецов. Но, они вернулись буквально через семь минут обратно. Точнее их принес с помощью заклинания Перси. По его лицу, в особенности по хлюпающему кровью носом, было понятно, что братьев он забирал с боем.       Выписавшись из медпункта, первым делом наведался к декану. Нужно было получить нагоняй за свое безрассудное поведение. Макгонагл провела со мной беседу, после назначив месячную отработку. Ее в принципе понять можно. Она за нас переживает всем сердцем, но природная строгость не позволяет демонстрировать это. А так она женщина хорошая, достаточно найти ключик к ее сердцу. Поблагодарив декана за ее напутствие, направился к Снейпу. У меня фактически пропадают ценные ингредиенты, которые я сам реализовать не в состоянии, а профессору они пригодятся в любом случае.       — Поттер?! Что вам нужно? — Судя по интонации, я не вовремя, да к тому же ему не очень-то хочется меня видеть.       — Добрый вечер профессор. Я к вам по делу. — Думаю лучше сразу сказать что хочу, а не ходить вокруг да около. — Позволите войти?       — Проходите. — Уверен, он удивлен, но лицо держит.       — Спасибо профессор. Я собственно вот по какому вопросу. — Достаю из сумки одну про-бирку с ядом и четыре с кровью Василиска. — Это яд василиска и его кровь. Правда, много набрать, тогда не удалось. Хотелось бы узнать, представляет ли это какую-то ценность?       Глаза у профессора буквально вспыхнули. Я его таким впервые вижу. А дальше мне прочитали целую лекцию. Начиная о том, сколько стоят подобные ингредиенты, заканчивая в каких зельях их можно использовать. Профессор только что не облизывался на эти пробирки.       — Тогда это ваше. — Без раздумий отдал все, что достал ранее. — Есть еще туша самого василиска лежащего в тайной комнате. Надеюсь мы сможем договориться?       Профессору даже объяснять ничего не пришлось. Он тут же смекнул, что может получить от подобной договоренности со студентом. И предложил подстраховаться, составив магический контракт. Естественно согласился. Контракт составляли долго, торгуясь буквально за каждый процент. Но, в итоге пришли к соглашению. Шестьдесят процентов мне как хозяину тушки, и сорок процентов Снейпу. Яд, если он еще в тушке пополам. Часть шкуры и клыки тоже делим пополам. А вот остальная тушка идет по договору. Причем профессор может свою долю, как продать, так и использовать сам. А вот мою долю он обязуется именно продать. Причем если покупателем будет выступать он сам, то стоимость будет несколько, ниже чем для остальных. Этот пункт я сам включил в контракт. Если профессор поймет все правильно, то проблем вообще не возникнет. Он сам выкупит всю тушу, а после если даже прост половину, то все равно останется в прибыли. Как ни посмотри, выгода нам обоим.       Заключив контракт, мы первым делом начали готовиться. Сумки с расширением, фиалы и пробирки, шкатулки для редких, но быстро портящихся вещей. Плюс профессор, переговорил с моим деканом, перенаправив мою отработку к себе. Декан согласилась, при условии, что Снейп не будет лютовать. На что тот ответил, что постарается во время отработки мне мозги вправить, чтобы впредь головой думал. Закончили подготовку мы ночью. Ждать не стали, а сразу же направились ко входу в тайную комнату.       Благодаря сырости и прохладе, туша василиска не испортилась. Три дня, все свободное время мы проводили в тайной комнате. Профессор держал обещание Макгонагл и читал лекции. Так же показывал различные полезные заклинания. И рассказывал об ингредиентах, и для чего можно их использовать. Это были потрясающие лекции, гораздо лучше того что он читает на уроках. А на четвертый день, мы столкнулись с мародерствующей семейкой Уизли. А как еще назвать вандалов, соскребающих позолоту и выковыривающих драгоценные камни? О, как был зол профессор. От немедленно смерти рыжих идиотов спасло только то, что у профессора магический контракт со школой. Но вот меня он даже не подумывал останавливать, напротив, стал читать подробную лекцию о заклинаниях исправляющих память. Над мародерами, посмевшими так издеваться над произведениями искусства, мы вдоволь поглумились. И только утром доставили к мадам Помфри. Забегая вперед скажу, что самому интересно, как мои корявые манипуляции с их памятью, не превратили стаю рыжих, в пускающих слюни идиотов, одно магии известно.       В общем, после встречи с рыжими, мы стали более осмотрительны и осторожны. Также мы с профессором излазили весь зал и все доступные ответвления в поисках скрытого хода или комнаты. Приходилось шипеть возле каждой змейки. Но, мы толком так ничего и не нашли. Не считать же за находку пару старых монет, три ржавых ножа, дырявый котел для зелий и трухлявые останки стола. Это весь наш успех. Зато, с туши василиска мы содрали каждый клочок, заботливо помещая в специальные хранилища. Ну и я еще научился более десятку полезных заклинаний. Можно сказать, мы с профессором остались довольны сотрудничеством друг с другом.       Наступила весна. Ну как наступила, понять, что уже весна можно было исключительно по календарю. В остальном, все тот же пронизывающий ледяной ветер, моросящий дождь и редкий снежок. В это время в нашей башне царил настоящий хаос. И все благодаря одному человеку, Оливер Вудд, капитан и вратарь нашей команды по квидичу. Он зверствовал, ведь два его игрока надежно прописались в больничном крыле. Да и после того, что всплыло о них, многие требовали выгнать их из команды. Но Вудд был не преклонен, разбрасываться отличными игроками он не хотел. Ему было плевать на все, главное чтобы играли хорошо, а на остальное можно закрыть глаза. Но даже такой подход не оправдывался, близнецы просто не успевали выйти, как практически сразу возвращались обратно. Их рекорд на данный момент времени, полтора дня вне больничного крыла. Вот Оливер и зверствовал.       Ему нужны были новые игроки. Кэтти Белл с его легкой руки перешла из охотников в загонщики. Один запасной загонщик у него был. Нужен был охотник. По мнению Вудда, лучше добрать в команду одного охотника, пусть и плохого, но зато иметь двух хороших загонщиков. И он искал этого самого охотника по всему факультету. Чуть ли не силой заставляя садиться на метлу и показывать все, что умеешь. Он доставал всех, от маглорожденных до чистокровных. Его уже откровенно посылали в пешее эротическое путешествие, но он не сдавался и продолжал терроризировать окружающих.       Каким образом оказался на тренировке нашей команды в числе соискателей, сам не до кона понимаю. Кажется, вот буквально пару минут назад посылаю Вудда по матушке, чтобы он отстал от Гермион со своими предложениями. И вот спустя минуту, я уже в числе соискателей на место охотника. Попытки растолковать Вудду, что я боюсь, высоты ни к чему не привели.       Как по мне, тренировка и поиск соискателя прошли странно. Рон, который так мечтал о месте в команде, по неведомой мне причине, не подошел под критерии Вудда. Симус и Невилл, вылетели, как не умеющие нормально летать, как в прочем и еще трое. Еще пятерых Вудд отсеял как откровенно косых, не способных дать нормальный пасс. Еще семеро ушли по причине неспособности поймать этот самый пасс. Четверо свалились с метлы. И нас осталось трое. Рон не прошел на место охотника, но стал запасным вратарем.       — Вудд, объясни мне какого, — усилием воли давлю мат и стараюсь говорить нормально, за тренировкой следит наш декан, — Мерлина, я тут делаю?! — Это действительно интересно. Ведь полетные качества у меня на низком уровне. Да, я поймал все пассы Кэтти и Жаклин, да сделал две неплохих передачи. Но, я специально летаю, откровенно говоря хреново. Так каким, бл… чудом я остался в числе троки финалистов?       — У тебя хорошая подача и прием. А летать мы тебя нормально научим. — Уверенно произносит Вудд.       — Ты где головой ёб… хм, стукнулся?! Какой, нормально? Очнись блаженный, я высоты боюсь! Последние минут десять держусь на силе воли, чтобы не обделаться! — Плевать на зрителей и слушателей, мне не хочется быть в команде. К тому же, я действительно боюсь высоты.       — Все нормально. Ты запасной вариант, на случай если с Джоном и Сеймуром что-то случиться. — Отмахнулся от очередных моих претензий Вудд.       — Больной дегенерат. — Припечатал его последней репликой и полетел вниз. Погода не особенно радует и хочется принять горячий душ.       Как бы я не отмахивался и не сопротивлялся, на тренировки этот фанатик меня все же вытаскивал. Где сдавал с рук на руки Кэтти, которая меня и гоняла до позднего вечера. Она заставляла выполнять различные финты, при этом ловя или пасуя мяч. Было сложно. Все поле слышало мой забористый мат на двух из трех известных мне языках. Просто парселтанг тихий язык и в шуме ветра его кроме меня, никто и не слышал. Каждый раз после тренировки приходилось подолгу отмокать в душе, перебарывая собственный запоздалый страх. Поскорей бы выписали двух рыжих мудаков, не хочу летать.