Его история: Одержимый. Переписать судьбу.

      Наверное, я за всю свою предыдущую жизнь столько слёз не пролил, сколько тогда, сидя на жестком стуле в коридоре больницы. Они катились по щекам помимо моей воли, и, если бы кто-нибудь спросил меня сейчас – чьей жизнью я готов был пожертвовать – своей или Цзян Цзин Тэна, я ни секунды не сомневаясь, отдал бы свою. Но никто не выходил из операционной, и время тянулось так медленно, будто вообще застыло на месте. Моя рубашка уже промокла от слёз, а я не в силах был заставить себя подняться и сходить в туалет, чтобы умыться и отмыть руки от Его крови. Мне казалось, стоит только покинуть эту дверь, как Цзин Тэн уйдёт, оставит меня тут одного – сожалеть об утраченном вечно. Раньше я думал, что больнее быть не может, но сейчас… Сейчас я мог бы поспорить с этим. Моё бедное сердце разрывалось.              Повязку на пропоротую сучком руку мне наложили тут же в коридоре, ибо я такую истерику медсестричке закатил, что, думаю, врачи подумывали сдать меня к буйным пациентам.              Пришла ночь. Цзин Тэна вывезли из операционной ещё несколько часов назад, и теперь он лежал в одиночной палате, бледный, с перебинтованной головой, подсоединённый к пикающему аппарату, безучастный ко всему. Хирург сказал, что они сделали всё, что могли, но спрогнозировать, когда больной очнется, он не берётся. Если придёт в себя в первые двое-трое суток, то, скорее всего, быстро поправится. Если нет… Об лучше вообще не думать.              Двое суток я почти не покидал его палату, но сил оставалось все меньше, и сон сморил меня прямо у кровати Цзин Тэна. Он так и не пришёл в себя… Я настолько устал, что даже не заметил прихода Му Бая и Чун Дзюна.        - И Чен, ты уже несколько дней от него не отходишь, а ему не становится лучше. Президент Чон сказал, что ему никак не удаётся связаться с родителями Цзян Цзин Тэна, но он будет пробовать ещё, - Му Баи протянул мне пакет с едой. – На, поешь. Силы тебе еще понадобятся.       Но кусок не лез в горло, я просто тупо смотрел на бледное лицо под повязкой, такой белой на его черных волосах. По крайней мере, врач сказал, что рана оказалась небольшой, и его не побрили налысо, ему бы это точно не понравилось. О чём я думаю?!       - Скажи, - обратился я к Чун Дзюну, - зачем он спас меня?       Слёзы стояли в горле комком, зачем я спросил его друга? Разве не очевидно?       - Не знаю, - тихо ответил тот, - вероятно, от того, что ты ему и правда очень нравишься.       Все поплыло перед глазами, и я поначалу даже не понял, когда холодные пальцы шевельнулись в моей ладони.       А потом Цзин Тэн обхватил мое запястье! Я подскочил со стула, на котором дремал у его кровати, и, с тревогой вглядываясь в его лицо, с тихой паникой позвал:       - Цзин Тэн! Как ты себя чувствуешь?       Он нахмурился, шевельнулся и приоткрыл глаза, пытаясь сфокусироваться.       - Я сейчас позову врача…       Мгновение мы не отрываясь смотрели друг на друга, а потом он прошептал:       - Ты кто?       В тот момент для меня словно небо обрушилось на землю. Он всё забыл?! Господи, черепно-мозговая травма…              - Вот, возьми. – Мама протянула мне тонкий матрас с одеялом. Цзин Тэн, сидя на моей кровати, не сводил с нас глаз.       Да, когда страсти утряслись и врачи диагностировали у него временную потерю памяти, а его родители так и не ответили на звонки Чон Джуна, нашего председателя клуба, я решил, что заберу своего возлюбленного к себе. Временно, пока ему не станет лучше, или пока не отыщутся родители. Я просто не мог оставить его сейчас в таком положении, бросить, когда он фактически спас меня.       - Цзин Тэн, - мама ласково коснулась его плеча, - спасибо, что спас моего сына. Поживи у нас пока, не смущайся. Позволь И Чену присмотреть за собой, пока тебе не станет лучше.       - Хорошо, - кивнул Цзин Тэн.       - Его только из больницы выписали, ему нужен покой, - улыбнулся я матери.       - Хорошо-хорошо. Пусть отдохнёт, я больше вас не побеспокою.Если что-то понадобится – скажи И Чену.       - Спасибо, мама… - растерялся от такой заботы Цзин Тэн. Мы удивленно на него посмотрели, и он совсем стушевался, - Спасибо… Вам…       Я поспешил сгладить возникшую неловкость.       - Мам, тебе тоже нужно отдохнуть.       Она кивнула, улыбаясь нам обоим, и покинула комнату. Так как наш дом был не большим, то я решил, что Цзин Тэн пока поживет у меня, места достаточно, а ночью я могу и на матрасе поспать, не сахарный, не рассыплюсь.       Расстелив постель ему и себе, я поднял стопку домашней одежды.       - Ты засыпай, я пока пойду приму душ и вернусь.       Он кивнул, не сводя с меня взгляда. Всю дорогу из больницы, и тут, в доме, он все время смотрел на меня, так, словно боялся потерять зрительный контакт, словно опасался, что я куда-то исчезну. Мог ли я списать эту тревогу на его потерю памяти? Возможно… Так получилось, что и сейчас я оказался тем, в ком он опять нуждался, хотя… Почему его ближайший друг – Чун Дзюн не оспорил мое желание приютить его?       Но я сам после случившегося был попросту не способен отпустить Цзин Тэне от себя. Там, в овраге, я думал, что умираю, когда прижимал к себе окровавленное бездыханное тело… В тот момент я простил ему всё. И мог только молиться, чтобы он остался жив. Чтобы не покидал меня – хотя бы сейчас, а в будущем, если… нет, когда оно настанет, пусть делает всё, что угодно, лишь бы был жив и счастлив. С меня и этого будет достаточно.       Надо ли говорить, что после всего я едва успел голову донести до подушки, как вырубился окончательно.              Цзян Цзин Тэн выждал секунду, пока стройная фигурка его сокурсника не скроется за дверью и весело усмехнулся, потом упал на кровать и задрыгал ногами, переполненный счастьем. Кто бы мог подумать, что ему повезёт разделить так скоро одну комнату с предметом его интереса? Всего-то надо было вовремя поймать…       Он нахмурился. Тогда, в лагере, видя, как нелепо балансирует этот парнишка на самом краю оврага, Цзин Тэн испугался так сильно, что очертя голову бросился за ним. И те несколько секунд, пока они катились по кочкам, молил лишь о том, чтобы тот остался жив и по возможности цел! А потом пришла темнота, рассеявшаяся от голосов в больничной палате. И ощущение чьей-то теплой руки, державшей его пальцы, стоившее всех этих неприятностей.       В тот момент, глядя в эти большие обеспокоенные глаза, вслушиваясь в дрожащий от тихой паники голос, и четко осознав, что с ним произошло, старшекурсник и решился прибегнуть к такому отчаянному шагу. Если И Чен не готов был принять его чувства и так отчаянно отбивался тогда в палатке, вопреки очевидному, то - может чувство вины, умело взращенное, поспособствует разрешению этой проблемы? Жалел ли Цзин Тэн, что разбил голову в попытке спасти первокурсника? Ни единой секунды! Риск стоил того.       «Не важно как, но я всегда получаю то, что хочу!»       Цзин Тэн прикрыл глаза и как воочию вспомнил непередаваемое ощущение отбивающегося от него И Ченя, мягкие податливые губы, слёзы, дрожащие в густых ресницах, тихие всхлипы и нежную кожу… Как суматошно колотилось под его губами сердце парнишки, словно пыталось выскочить из груди! Почему юноша так упорно отбивался, когда его тело столь явно отозвалось на ласки Цзин Тэна? Еще одна загадка, но теперь у него больше возможностей, чтобы разгадать секрет этого парнишки. Никогда и ни с кем еще Цзин Тэн не испытывал таких ярких эмоций, как в тот момент. Весь предшествующий сексуальный опыт, все те девушки и редкие парни, которым он уделял свое внимание, и кончика мизинца не стоили, по сравнению с ураганом чувств, бушевавших в И Чене. Кто бы мог подумать, сколько страсти таил в себе этот тихий юноша? Хотел ли его Цзин Тэн? Нет, это слово даже и близко не передавала того страстного вожделения, что испытывал теперь старшекурсник.       Но была и ещё одна подспудная причина. Только сейчас, в чужом доме, рядом с ним, Цзин Тэн наконец сумел познать заботу и сочувствие. Он весь вечер не сводил глаз с парня, его матери, и в каждом их слове, в каждом жесте читал их взаимную искреннюю привязанность друг к другу… и даже к нему – абсолютно чужому здесь человеку. Мать И Ченя испытывала к нему совершенно искреннюю благодарность за спасение сына. Теперь он осознал сполна, что такое – настоящая семья. И ни за какие коврижки не хотел лишиться этого уютного мирка. Слишком уж ценным оказалось внезапно приобретенное знание.       Услышав тихий шелест в коридоре, Цзин Тэн прикрыл глаза, и сквозь опущенные ресницы наблюдал, как прокрался в свою комнату предмет его обожания в одних трусах и полотенце на шее. Капельки воды еще блестели на гладкой коже. Пришлось прикусить до боли губу, чтобы сдержаться и не схватить в охапку это полуобнаженное тело, а так хотелось завалить его на кровать и ласкать до полного помрачения рассудка! Ещё несколько дней назад в палатке, исследуя губами грудь и живот парнишки, Цзин Тэн понял, что немного мешковатая одежда скрывает под собой вполне сформировавшееся кубики пресса, конечно, юноша не атлет, но фигура у него ладная, и вполне сложившаяся. От прохладного воздуха комнаты, темные соски парнишки съежились и маленькие горошинки так и просили согреть их губами… Цзин Тэн, ощутив бешенное желание, вынужден был вцепиться зубами в краешек подушки. Что-то ненормальное творилось с ним, нечто яростное и необузданное рвалось изнутри при одной лишь мысли об И Чене.       Нет, теперь, зная, какова будет ответная реакция, он найдет в себе силы потихоньку «вываживать» самую желанную дичь на свете. И Чен стоит того. И больше никаких ошибок! Цзин Тэн ни за что не хотел потерять возникшее хрупкое притяжение, полученное с таким трудом и обманом.       И Чен уже давно тихо посапывал внизу на тонком матрасике, а к его гостю сон никак не шел. Повинуясь внезапно возникшему порыву, парень тихо встал с постели и осторожно поднял на руки спящего хозяина комнаты. Негоже ему мерзнуть на полу…       Укрыв сжавшегося в комок, но так и не проснувшегося юношу, покрывалом, Цзин Тэн удовлетворенно улыбнулся. Отныне и навсегда – он решил, спать они будут в одной постели!              Я медленно приходил в себя. Бьющий сквозь закрытые веки солнечный свет говорил о том, что уже позднее утро, и, желая урвать ещё хоть минуточку дремоты, я отвернулся от окна, чтобы уткнуться во что-то теплое и… живое? Секунда легкой паники, и наступило узнавание этого неповторимого аромата кожи, отдающего фиалками и почему-то лекарствами. Любимый болен?       Распахнув глаза, я наткнулся на хищный прищур соседа по кровати. Одно мгновение потребовалось мне, чтобы осознать – что мы в моем старом доме, в моей старой комнате, за 9 лет ДО нашего краха и за столько же лет ДО начала нашей совместной жизни. И парень с перевязанной головой, рассматривающий меня сейчас – это не мой возлюбленный, а стукнутый головой потенциальный виновник моей смерти. И, самое страшное, я теперь – его должник!       И… почему я сплю не на полу, а в его объятиях?!       Я подскочил на кровати, подброшенный мощной дозой адреналина, мгновенно смывшей полусонное состояние. Судорожно сглотнув, пробормотал:       - Поспи еще немного, - и отвернулся, не в силах смотреть сейчас ему в лицо. – Пойду, почищу зубы и потом уйду в университет.       Сбегая с кровати, ломал голову: «Я всё ещё сплю?»       Провожаемый легкой улыбкой Цзин Тэна, я шустро ретировался из комнаты в душ, прикрываясь забытым вчера полотенцем. Такое пробуждение не сулило ничего хорошего, адреналин нужно было смыть вместе с небольшой проблемкой… утреннего стояка. Девять лет утреннего секса, неистребимая привычка, да еще и этот аромат, подхлестнувший мои чувства… У меня голова пошла кругом. Все попытки изменить судьбу почему-то упорно сводят меня с Цзян Цзин Тэном. Кривая карма или злой рок?       В отчаянии я врезал кулаком по гладкому кафелю. Что мне делать? Я опять плачу… Как же невыносимо находиться в считанных сантиметрах от него, впитывать аромат его кожи, и не сметь прикоснуться даже пальцем. Видеть, как в нем зарождаются те же чувства ко мне, что я испытывал к нему на протяжении целых девяти лет. И знать, чем всё для нас закончится. Почему?! В какой момент нашей совместной жизни он утратил ко мне интерес и предал меня? Что я сделал не так?! Опять заболели сломанные в ТОЙ жизни ребра.       У меня сейчас голова взорвется…              Цзин Тэн с довольной усмешкой проводил взглядом шустро сбежавшего из постели юношу. Странно все это. Подкарауливая момент пробуждения И Ченя, парень ожидал какой угодно реакции, но на столь быструю смену эмоций вовсе не рассчитывал. Сначала в полусонных глазах отразилась страсть и нежность, но за секунду, по мере узнавания – их сменил панический ужас. Что происходит в его голове?! Шутка с перемещением в кровать оказалась удачной лишь на половину.        Но самое удивительное, спать в обнимку с И Ченем оказалось уютно и… привычно? Так, словно они были фигурками одного паззла, и все выпуклости Цзин Тэна одна-в-одну совпадали со впадинами И Ченя и наоборот. Просыпаясь несколько раз среди ночи, Цзин Тэн прижимал к себе юношу и тот, утыкался носом в грудь своего гостя, вдыхая его запах. И при этом улыбался словно родному! Человек не способен лгать во сне… Еще одна странность в копилку.       Цзин Тэн откинулся на подушки и тут засигналил его смартфон.       СМС-ка от Ли Чон Джуна.       «Как твоя первая ночь с Амнезией? ;-)»       Цзин Тэн усмехнувшись, отбил:       «Не ска-жу! :-Р»       Отбросив смартфон, старшекурсник перевернулся на живот и зарылся носом в подушку, на которой еще минуту назад покоилась голова И Чена. Вдыхая приятный аромат, еще хранимый тканью, Цзин Тэн испытал ни с чем не сравнимое тихое счастье. Вот, если бы ещё и хозяин данной подушки вел бы себя так же … подушка ведь не отбивалась от объятий и попыток сбежать не предпринимала?              Телефон с грохотом упал на пол кабинета, небрежно отброшенный за ненадобностью. Чон Джун потянулся на расстеленном матрасе и скосил глаза на кокон из одеяла, из которого торчала только лохматая макушка Му Бая.       - Не сильно-то и хотелось знать, - довольно равнодушно проронил председатель исследовательского клуба, разворачиваясь к кокону.       - Сяо Баи Му.       - Чего? – Настороженно пробубнило одеяло голосом Му Бая. Парнишка прикрылся одеялом до глаз. Этой ночью поспать ему удалось совсем мало…       - Ты знаешь, что с того дня, как ты почти спас меня, - Рука председателя прошлась по одеялу от плеча парнишки до попы и задержалась там, чувственно сжав нащупанную выпуклость, - я решил, что заполучу тебя не смотря ни на что.       Му Баи похлопал пушистыми ресницами, не отводя взгляда от Чон Джуна.       - Ты подмигнул? – Притворно поразился председатель. – Подожди, ты только что подмигнул мне? – Он погладил одеяло с ногой под ним. – Если ты продолжишь так делать, я могу возбудиться.       Му Баи кротко улыбнулся под одеялом и прикрыл глаза.       - А сейчас глаза прячешь? Ты со мной заигрываешь? – Склонился к кокону Ли Чон Джун.       – Сяо Джун, - откинул одеяло от лица Му Баи, - какого черта ты хочешь от меня?       Напра-асно он так сделал. Председатель тут же оседлал кокон, раскрывая его, как обертку бургера и с голодным видом склонился к лицу парнишки.       - Я хочу… сделать ЭТО… еще разок! – И Чон Джун впился в губы Му Бая, запустив руки под одеяло.       Му Баи, отвечая на неистовые ласки старшекурсника, подумал, как опасно было соглашаться «помочь бедному председателю клуба с кипой бумаг этим вечером»… «Помогать» пришлось много, хотя до самих бумаг они так и не добрались…              - И Чен, завтрак готов!       - Иду, - отозвался я матери, на ходу застегивая манжет и оглядываясь на дверь своей комнаты. – Цзин Тэн, пошли завтракать.       - Хорошо, - отозвался он, появляясь на пороге.       Утро, слишком прохладное даже для такой теплой осени, а у него рубашка нараспашку!       Не отдавая себе отчета, я инстинктивно подошел к нему и застегнул верхнюю пуговицу и пригладив рубашку по плечам… А потом наткнулся на лукавый взгляд и резко отдернул руки. Опять я себя не контролирую! Придурок… Сложно отказаться от многолетних привычек, проще себе пальцы переломать…              - Цзин Тэн, как тебе спалось? - устраиваясь за столом, поинтересовалась мама. – Голова ещё болит?       На минуту воцарилось недоуменное молчание, и я легко пихнул его ногой под столом, снимая крышку с кастрюли.       - Что такое? Это же тебя моя мама спрашивает.       Растерянный взгляд в ответ.       - А… Да, спасибо, все в порядке.       Улыбнувшись, я протянул тарелку с кашей матери.       - Ма…       - Спасибо. – Она приняла тарелку, и обратилась к Цзин Тэну. - Позже, после завтрака, не забудь выпить лекарства до того, как пойдёшь в университет.       Вторая тарелка была поставлена перед моим гостем.       - Приятного аппетита.       Цзин Тэн взял палочки и некоторое время озадаченно рассматривал содержимое тарелки.       - Что такое? – Заметила мама его затруднения. – Не нравится каша? Или не любишь яйца?       Он поднял голову и смущенно ответил:       - Нет, я люблю и то и другое…       Я осторожно коснулся его повязки на волосах.       - Что случилось? Опять голова болит?       - Нет, - с улыбкой ответил он, и взгляд его дрогнул.       - Тогда ешь. – Улыбнулся я в ответ. И положил кусочек креветки ему в тарелку.              Сегодня в клубе у нас был день народной выпечки.       - Ребята, вы же никогда не слышали о его семье – поинтересовался у нас председатель, помешивая что-то в кастрюльке. - С детства и до сих пор он всегда был одинок. Никто о нем не заботился. На мой взгляд всё это потому что он никогда не получал тепла и ласки в семье. Разве вы не знаете, что его семья даже не обедает вместе, и только когда они на людях, ведут себя как одна счастливая семья.       Затаив дыхание, я слушал председателя… Да, на самом деле так и было. За те 9 лет нашей совместной жизни я видел его родных от силы пару раз и то – на юбилеи родителей. Но…       - Ты… Откуда ТЫ это знаешь? – Спросил я у Чон Джуна.       Изогнув бровь, Ли Чон Джун смерил меня странным взглядом.       - А я тебе разве не говорил? Я, Чун Дзюн и Цзин Чэн – мы выросли вместе.       - Это же невозможно, - не поверил Му Баи, - со стороны выглядит, будто у вас не очень дружеские отношения.       Председатель улыбнулся нам, как неразумным малышам.       - Чун Дзюн всегда любил спорить и ревновал нас, поэтому со стороны кажется, что наши отношения не очень близки.       Ловким жестом фокусника он достал противень с одуряющее пахнувшими булочками.       - К чему была эта старая история? – Председатель подразнил булочками Му Бая, поднеся их вплотную к его лицу, и отодвигая подальше, когда мой друг проявил явный гастрономический интерес. – К тому, что ты… - он глянул на Му Бая, - сейчас единственный, кто мне нравится.       Принудив моего друга встать вслед за подносом, Чон Джун чмокнул его в щеку и сунул в руки свежевыпеченную булочку.       Я окаменел от неожиданности.       - Вы… с каких пор вы, ребята, вместе?! Как это произошло?       Му Баи, спрятав булочку за спиной, виновато посмотрел на меня. А я все никак не мог прийти в себя.       - Тебе же нравятся девчонки, ты же говорил, что в скором времени хочешь жениться и завести детей?       Вместо друга мне ответил рассерженный председатель.       - Шао Чен, ты совсем не знаешь, когда нужно вовремя остановиться и промолчать? – Он обнял моего друга за плечи и привлек к себе, - Сяо Баи Му, если я узнаю, что ты проявил интерес к какой-нибудь девушке… я отрежу твоего «малыша». – Чон Джун сделал характерный жест пальцами, на манер лезвий ножниц, и Му Баи вздрогнул, отведя глаза и сложив руки в позе футболиста.       - Ха-ха-ха, - заржал вдруг наш непредсказуемый председатель.              Лёгкий стук в распахнутую дверь прервал вечер откровений.       На пороге появился Чун Дзюн, поддерживающий Цзян Цзин Чэна.       - Я нашел его в классе, - оповестил нас Чун Дзюн, за локоть придерживая друга.       Что он тут делает? Он же должен лежать дома… Забыв обо всем, я подскочил с места и кинулся к возлюбленному.       - Цзин Тэн, у тебя же нет уроков!       - Нет, - ответил за него друг.       А я не видел ничего вокруг, кроме осветившегося лица Цзин Тэна. Он мне… радуется? Похоже, я теряю голову. Не в силах справиться с обуревавшими меня эмоциями, я перехватил локоть моего парня у его друга и предложил:       - Тогда… Пошли домой?       Он посмотрел на мою руку, сжимавшую его локоть.       - Домой?       - Да! Ты… не хочешь? – Засомневался вдруг я.       Ответом мне послужила ясная улыбка.       - Нет, с чего ты взял? Пойдем.       Я обрадовался, как школьник, сам не знаю чему, и даже не обратил особого внимания, когда Чун Дзюн понимающе подмигнул нашему председателю.              Вечер был тёплым и мы расположились на свежем воздухе на веранде нашего дома. Цзин Тэн читал учебник, а я принес ему из кухни тарелку нарезанных фруктов. Сейчас ему нужны витамины и свежий воздух, тогда выздоровление пройдет быстрее. Цзин Тэн улыбнулся и опять углубился в учебник, а я присел у стола и, подперев рукой голову, не мог заставить себя отвести от него глаз.       Что бы не случилось в будущем, сейчас я тосковал по нему, по той нашей жизни, по теплу его рук… И отчетливо осознавал, что хоть и простил его, когда думал, что он умер, но подспудно всё ещё смертельно обижен. И если не найду причины его предательства, нам не суждено быть вместе. По крайней мере, я точно не хотел умирать под колесами грузовика, с черным отчаянием в душе, брошенный любовью всей моей жизни как ненужный мусор…       Противоречивые эмоции раздирали меня и снова подкатили слёзы, которые пришлось украдкой смахнуть. Почему я расклеиваюсь, глядя на Цзин Тэна? Это проклятие какое-то!              Цзин Тэн сражался с драконами. Он уже начал жалеть о том, каким образом втёрся в доверие к первокурснику. Всякий раз, встречая тёплый свет его глаз, у Цзин Тэна сжималось сердце. В какой-то мере он был благодарен председателю клуба, сумевшему хоть как-то прояснить ситуацию с семьей Цзянов Шао Чену.       Тогда, за завтраком дома у И Чена, он не смог скрыть, насколько его шокировало то, что мать парнишки сама готовила им еду. Эти семейные посиделки, бескорыстная забота и внимание – всё было внове, и он сам себе не признавался, что страшно завидует Шао Чену. Настоящая семья, вот чего Цзин Тэн жаждал больше всего. Именно это внимание и заботу прочел он между строк в немногих уцелевших листках сожженного дневника. Впервые он оказался кому-то нужен, кто-то интересовался его жизнью, не потому, что он - атрибут семейства Цзянов, как старинный шкаф, или удачное капиталовложение, а потому что он – отдельный человек, личность. Потому что он – это он, а не приложение к чему-либо. Кому-то оказалось интересно, что он делает, чем живет, чем дышит, и этот интерес всегда был овеян заботой о нём, доброй иронией и чистотой помыслов?..        И пока один дракон шептал ему не упускать шанса обладания таким сокровищем, второй ехидно интересовался, как старшекурсник планирует выкручиваться, если юноша узнает об обмане с мнимой амнезией? Реакцию И Чена в таком контексте предугадать невозможно, но… что-то подсказывало Цзин Тэну, что просто не будет.       Сидя на веранде он опять ловил на себе этот странный взгляд И Чена, в котором смешались и боль и любовь, и у него мурашки пробегали от силы эмоций…              На другой день они пошли гулять в университетский парк. И юноша держал его руку в своей, безо всяких опасений. Улыбался ему, и спрашивал обеспокоенно, не устал ли он? А потом И Чен поразил его, закрыв своим телом от летящего прямо в голову мяча.       Тогда Цзин Тэн чуть не выдал себя, рассердившись на игроков за разрушенную атмосферу умиротворения и запулив их дурацкий мяч прямо в корзину с приличного расстояния.       И Чен ухватился за его руку и заволновался:        - С тобой все хорошо?       Цзин Тэн растаял.       - Все прекрасно.       Он сплёл пальцы с И Ченом и сжал их. И тот опять не попытался вырваться! Неужели получилось приручить?       Они пошли дальше по дорожкам, избегая на сей раз людных мест, но их уход не укрылся от внимательной пары девичьих глаз. Все это время, по мере возможности, И Цзюнь наблюдала за их развивающимися отношениями. И хмурилась.              Цзин Тэн деловито направился по коридору к кухне.       - Шао И Чен, я проголодался. Ты будешь меня кормить? Ну же, давай, приготовь мне что-нибудь.       - Хорошо!       Я обрадовано проследовал за гостем. Ведь хороший аппетит – это явный признак выздоровления.       Пока вытаскивал из холодильника овощи, пока мыл их, потерял из виду Цзин Тэна. Пакет с листовым салатом оказался запаян наглухо и я как раз раздумывал, стоит ли отковырять клейкую ленту, или просто взять нож и разрезать пакет, и немного потерялся во времени и пространстве. Тем неожиданнее оказались чьи-то руки, скользнувшие по моему паху и обвившие живот, и горячее тело, тесно прижавшееся на мгновение сзади. Инстинктивно сжав ладони и безнадежно раздавив всмятку салат, я замер, не в силах шелохнуться. Но Цзин Тэн, легко скользнув по моему телу, развернул фартук и, обернув пояс вокруг моей талии, принялся завязывать его на спине.       Затем, ощутив легкое дыхание на затылке, я увидел руки Цзин Тэна, поднимающие нагрудник фартука и обвивающие лямкой мою шею. Опасно приблизив своё лицо к моему, он пристегнул лямку на пуговицу и деловито расправил на мне фартук, встретившись на миг с моим расфокусированным взглядом.       Всё это время я, кажется, даже не дышал. И когда отпрянул в сторону, он придержал меня за плечи, чтобы поудобнее поправить лямку. В шоке я отодвинулся ближе к мойке, а этот… прихватил нож и разделочную доску, как ни в чём не бывало начал нарезать помидор.       Наверное, мне потребовалось несколько минут, чтобы привести свой пульс в норму и вернуть дыхание, все это время Цзин Тэн резал помидоры и посмеивался. Но только я собрался с силами, чтобы возмутиться, как он охнул и сунул указательный палец в рот.       - Что такое? – Позабыв обо всем, дернулся я к нему с тревогой.       И получил в ответ ехидную усмешку и кусочек помидорки. Мои губы вопреки моей воле улыбнулись ему. С Цзин Тэном просто невозможно было бороться! Он всегда добивался всего, что хотел…       Мы чистили и резали овощи, шутливо спорили по поводу того, с какого конца обдирать капустные листья, улыбались друг другу, встречаясь взглядами, и пьянящее счастье согревало мою израненную душу. Я не мог ему сопротивляться. Да и не хотел.              Цзин Тэн потешался. Цзин Тэн восхищался. Опасался и вожделел. Дни, прожитые бок о бок с И Ченем оказались переполнены событиями и эмоциями. Все, что делал, все, что думал и о чем только собирался задуматься юноша – каждый его вздох, каждый опасливо-восхищенный взгляд дарили немыслимую радость. И теперь Цзин Тэн точно выяснил, что парнишка к нему неравнодушен. Его тело всякий раз предавало хозяина, с неистовой страстью реагируя на все подначки старшекурсника. И как бы не пытался сдерживаться и устраняться Шао И Чен, Цзин Тэн без труда рушил спешно возводимые стены лёгким движением руки.       В тот раз, когда он потребовал еды, и устроил мини-спектакль с одеванием фартука на замечтавшегося о чем-то хозяина дома, окончательно поставил всё на свои места. Стоило только прильнуть сзади к хрупкой фигурке в его объятиях, как юноша вздрогнул и задохнулся. Цзин Тэн специально подул ему в затылок, лаская пальцами нежную кожу шеи, и с удовольствием заметил, как И Чен «поплыл», переломав все салатные листья. Была ли это симпатия? Да у И Чена просто крышу сносило от его провокаций! И все равно, каким-то чудом, юноша умудрялся сопротивляться до последнего. Минуту он стоял, схватившись побелевшими пальцами за края раковины, и заполошно дышал, словно воздух внезапно оказался слишком густым. Безнадежно заалевшие уши предательски подсказали – какие мысли сейчас гуляют в опустевшей голове их носителя. А потом он отпрянул, опять подавив своей волей все желания. И дернулся от беспокойства, когда Цзин Тэн симулировал легкий порез на пальце. И Чен волнуется о нём, переживает, любит, его «уносит» от близости Цзин Тэна, но он все равно стойко сопротивляется большему сближению.       А потом «унесло» Цзин Тэна, когда парнишка просиял в ответ, слегка прикусив белоснежными зубами нижнюю губу, полную, манящую… Старшекурснику потребовалась вся его сила воли, чтобы не поцеловать его прямо сейчас.       В свете открывшихся обстоятельств, Цзин Тэн совсем не понимал, почему так внезапно И Чен сжег свой дневник, почему перестал наблюдать за своим кумиром, почему противится так отчаянно собственным чувствам?       От чего порой Цзин Тэн ловил украдкой на себе эти горькие взгляды, полные душевной муки? Он готов был поклясться, что раньше никогда в жизни не пересекался с парнишкой. И при всем своём желании, никогда не делал ничего, за что можно было бы испытывать к нему столь запутанные чувства.       И эта тайна тоже жгла сердце, и способствовала всё возрастающему желанию докопаться до истины, вскрыть скорлупу отчуждения и, наконец, сделать И Чена полностью своим навсегда. Он всё сделает для того, чтобы ясная улыбка на губах И Чена, похожих на розовые лепестки, освещала их жизнь.       Но так и тянуло подшучивать над парнишкой!              В эту ночь он опять затащил спящего И Чена в постель, и, ближе к утру, позволил себе повернуться к парнишке, удачно спящему к нему спиной, чтобы обнять его за талию… ну, или куда руки достали и подтащить поближе. Мгновение – и тело в его объятиях напряглось, просыпаясь. Наверное, минуту Цзин Тэн с удовольствием слушал заполошный стук сердца под своей ладонью, потом юноша осторожно попытался вывернуться, ухватившись за край кровати. Но Цзин Тэн только сильнее подгреб парнишку к себе и, уже порядком возбуждённый, теснее прижался к его аккуратно оттопыренной нижней половине тела. Чтобы хозяин упомянутой попы прочувствовал весь «интерес» гостя в полной мере. Вялые попытки освободиться тут же наполнились новой силой, но, чем больше ёрзал И Чен, тем сильнее возбуждался Цзин Тэн. Наконец, когда крупная дрожь пробила юношу, Цзин Тэн сжалился и отпустил руки. Кто же знал, что именно этот момент Шао И Чен выберет для последнего отчаянного рывка к свободе?!       Глухой стук об пол и обиженное пыхтение вызвали усмешку у Цзин Тэна. Скосив один глаз, он убедился, что парнишка не пострадал и не разбил себе чего-нибудь, и опять притворился спящим.              Как-то в один из погожих осенних дней, Шао И Чен устроился на корнях под огромным деревом в университетском саду. Он пытался читать учебник, но перебинтованная голова Цзин Тэна, удобно устроившаяся у него на коленях, ужасно отвлекала. Старшекурсник лежал на спине и медитировал на крону дерева, периодически скашивая взгляд на сосредоточенное лицо парнишки.       Наконец, Цзин Тэну наскучило просто валяться и он дернул за шнурок толстовки И Чена. Не дождавшись реакции, он почесал парнишку за ушком, заставив встряхнуть отросшими волосами.              Неподалеку за столь очаровательной «семейной» сценой наблюдали И Цзюнь на пару с другом Цзин Тэна – Чун Дзюном. Девушка сердито скрестила руки на груди, а парень её подколол:       - Как видишь, они влюблены. Тебе лучше отступить.       - Ни за что! – возмутилась И Цзюнь.       Чун Дзюн только покачал головой, продолжая наблюдать, как его хитроумный друг заигрывает со своей «дичью».              Нет, Цзин Тэн просто невыносим! Я громко захлопнул учебник и возмутился.       - Как мне читать, когда ты так лежишь на мне.       Тот только улыбнулся с хитринкой.       - Моя голова должна быть выше тела.       - Что?       Это было самое бестолковое объяснение за всю мою жизнь. Кажется, да нет, я просто уверен, что этот самовлюбленный герой уже давно окончательно выздоровел! И сейчас пользуется вовсю моей наивной доверчивостью…       - А доктор не говорил, когда можно будет снять повязку?       Цзин Тэн живо поднялся и переспросил:       - Я что такое? Ты волнуешься, потому что я тебе надоел? Ты больше не хочешь обо мне заботиться?       И каков должен быть мой положительный ответ?!       - Конечно же, нет. – Вынужденный опровергнуть его слова, я повернулся к нему, находясь в опасной близости, - Ты же пострадал из-за меня (Если бы не гнался за мной – ничего бы не случилось!) Поэтому я и волнуюсь. Я буду заботиться о тебе до полного выздоровления.       Довольное лицо стало мне ответом.       - Ну, вот и отлично.       - Ты и правда не хочешь вспоминать своё прошлое?       Он отвел взгляд и попытался отряхнуть ладони, до того опиравшиеся о землю.       - Тебя же не было в моём прошлом. Зачем мне его вспоминать?       Глядя на его красивый профиль, я понимал, что не должен вестись на эти слова, как недалёкий подросток. Нельзя позволить, чтобы он опять вертел мной. Мне уже почти тридцать, пусть этому телу и 19… Потому подобные детские заигрывания не стоит воспринимать всерьёз. Мгновенно накатило прошлое-будущее… Как я цеплялся за колени Цзин Тэна, умоляя о недостижимом… Судорожно сглотнув, я подскочил на месте с явным намерением убраться прочь отсюда. Но не рассчитал быстроты реакции моего возлюбленного.       - Ты куда? – Дернул он меня за одежду, понуждая упасть чуть ли не ему на колени.       - Пусти меня.       Но по его взгляду я понял, что так просто уйти мне не дадут.       - В этот раз, - сказал он, придерживая меня за локоть, - Я не дам тебе сбежать снова. Ты любишь меня, - заявил он, приближая свое лицо к моему на опасное расстояние.       - Я не лю…       Договорить мне не дали его губы, с силой впившиеся в мой рот. Схватив за плечи, он притянул меня к себе и настойчиво принудил открыться и впустить его язык, не давая отстраниться. Моё сердце казалось, пытается выскочить из груди, тело опять оказалось неподвластно рассудку, и какое-то время я страстно отвечал Цзин Тэну… Пока опять не включился разум.       Пытаясь отпихнуть его, я прикусил ему губу, и он отстранился… на пару сантиметров, пытаясь что-то прочесть по моему взгляду. По-видимому, он обнаружил искомое, и на его губы наползла улыбка, полная удовлетворения.       - Ты же любишь меня, - он чмокнул меня, как ребенка, продолжая улыбаться.       Эта самодовольная улыбка внезапно так меня взбесила, что оттолкнув его изо всех сил, я подхватил учебник и позорно сбежал, кинув его одного – смаковать очередную победу над моим телом и духом.              Тем же днём, оставшись в вдвоем с Му Баем в классе в гордом одиночестве (признаюсь, я пытался скрыться от Цзин Тэна, будучи просто не в состоянии отбиваться от него в очередной раз), я тоскливо пялился в окно, гоняя одни и те же мысли по кругу.       - Сяо Баи Му… Можно тебя спросить?       - Эй, погоди-ка минуточку! – возмутился друг, - А чего ты теперь меня так называешь?       Он повернулся и, оперев голову на сложенные на столе руки, требовательно уставился на меня.       - Просто я уже привык. Да это и не важно. Сейчас важно другое. Скажи, если бы ты точно знал, что твоя любовь к кому-то – может закончиться трагедией, ты бы захотел избежать этих чувств?       Му Баи поднялся со стула, положив руки в карманы, прислоняясь к столу.       - Я тоже думаю об этом каждый день. Ли Чон Джун любит деньги, любит играть. Он просто извращенец и обманщик. Я сам не знаю, как я могу любить такого придурка. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Я действительно этого не хочу. Но ничего не могу с собой поделать. Я словно отравлен им, зачарован им, и, даже понимая, что такие отношения запретны, все равно вожделею его прикосновений.       Он мечтательно уставился на стену, помолчав немного, и тихо добавил:       - Добром это не закончится.       - И нет никакой возможности сопротивляться?       - Думаешь, мы способны сопротивляться любви?       Увы, мой друг, я пытался. Теперь точно знаю, сколь ничтожны оказались мои попытки. Страсть и привязанность сильнее любого рассудка.