Его история: Одержимый. Переписать судьбу.

      4. Канон. Право выбора.       Му Баи помолчал некоторое время и задумчиво продолжил:       - Поэтому, вместо того, чтобы разлюбить его, я полюбил его еще сильнее. Если есть возможность быть счастливыми вдвоём, пусть и на краткий миг, это уже прекрасно. Зачем терзаться раньше времени?       Я подался к нему.       - А что если последствия моей любви к Цзин Тэну послужат причиной аварии?       - Машина насмерть собьёт? – Предположил друг, и на мой кивок логично заключил: – Тогда осторожнее нужно через дорогу переходить!       Тьфу! И возразить нечего. Нет, конечно, был резон в его словах, но не мог же я признаться, что перед смертью выставил себя наивным идиотом, ничего не видящим дальше своего носа, был унижен изменой любимого и брошен… Затосковав, я отвернулся к окну, в котором виднелась желтеющая крона дерева. Счастливое! Оно может заснуть на зиму, а по весне его ветви вновь окутаются розовой дымкой ароматных цветков. У него нет проблем, нет забот и нет терзающего разум и душу выбора…       - Или ты один из тех самоубийц, теряющих волю к жизни из-за отвергнутой любви? - Довольно проницательно предположил Му Баи.       Эх, друг! Я не на столько плох, хотя… Если бы меня не сбили – кто знает, до чего я мог бы дойти, увидев свадьбу своего возлюбленного с И Цзюнь. Но теперь, когда я сумел здраво оценить свою жизнь…       - Конечно же, я не такой!       - Тогда отлично! – Обрадовался Му Баи. – А может быть, вместо твоей смерти на его руках, он умрёт раньше тебя?       Что-то в этом предположении заставило меня глубоко задуматься. После перерождения я уже не раз отмечал расхождения с той, первой жизнью. Часть из них оказалась незначительной, но вторая часть – кардинально отличалась. С самого момента перерождения, стараясь держаться подальше от Цзян Цзин Тэна, я всё равно умудрился встретиться с ним в тот самый роковой день из-за невероятного стечения обстоятельств. Но – в прошлой жизни я не дружил с Чон Джуном. У Му Бая была любимая девушка, а сейчас он встречается с парнем.       - Касаемо будущего, подожди, пока оно настанет. – Заключил Му Баи, сочувствующе глядя на меня. – Потом и узнаем, чему суждено случиться.       - На счет будущего… - Я кивнул. – Когда настанет, тогда и узнаем. Верно…       На сердце стало чуть легче. Друг был прав, к чему сожалеть о том, что только могло произойти? Теперь я вооружен послезнанием, и только в моей власти не допустить больше подобных ошибок.              Воодушевленный, я шел по коридору во внутренний дворик. Чун Дзюн подсказал, где искать Цзин Тэна, и в качестве предлога, я нёс ему бутылку воды. Надо же было с чего-то начинать разговор?       Тишину дворика нарушали чьи-то голоса, громко отражающиеся от стен, и с некоторым неудовольствием я понял, что мой возлюбленный там не один.       Инстинктивно замедлив шаг, я поневоле начал прислушиваться к перепалке.       - И за этим ты меня позвала? – возмущенно спросил Цзин Тэн у И Цзюнь, стоявшей ко мне лицом.       Внутри у меня всё похолодело. Опять она! Но о чём идет речь?       - Цзян Цзин Тэн, что такого хорошего ты нашел в Шао И Чене, что тебе даже пришлось притворяться потерявшим память? – Гневно заявила девушка.       - Это не твоё дело, - усмехнулся Цзин Тэн.       - Нет уж, моё. Видишь ли, я ведь могу рассказать всё твоим родителям.       Цзин Тэн схватил её за горло и прорычал:       - Даже не думай втягивать сюда мою семью! Если я им ничего не говорю и исполняю все их прихоти, это вовсе не означает, что так будет продолжаться всегда. – Он потряс испуганную И Цзюнь, - Я не позволю тебе быть со мной, так что не старайся.       - Убери свои руки! – взвизгнула она и стукнула его, освобождаясь из захвата.       - Предупреждаю, – голос Цзин Тэна зазвенел металлом, он навис над девушкой. - Я ненавижу людей, которые мне угрожают. Запомни это и никогда не пытайся проделать это снова. Поняла?       На меня будто ушат ледяной воды вылили. Уподобившись соляному столпу, я застыл на месте, безвольно опустив руки, и не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Боль в груди все ширилась, пока не поглотила меня всего. Но я даже не мог закричать…       Пока рассерженный спором Цзин Тэн не повернулся ко мне лицом. Мгновение – по его лицу пробежала судорога и он тоже замер. Наконец, я смог выдавить из себя:       - Так ты не терял память?       Скажи, что все это неправда, что ты не лгал мне! Скажи… Но подсознательно я уже принял его ложь. Все это время я наивно игнорировал кучу нестыковок в его поведении и обмолвках… Тогда, под деревом в университетском саду, когда он поцеловал меня и заявил: «Я не дам тебе сбежать СНОВА». Еще тогда меня покоробила его фраза. Он помнил всё, помнил, как я сбежал от него в первый раз, из палатки… Я идиот. Конченный.        Тишину разбила И Цзюнь, оббежав его и направляясь ко мне.       - Неожиданно, да? – Резко бросила она мне. – Он врал тебе с самого начала.       Не надо! Не говори так, молили мои глаза. Я цеплялся за остатки надежды, которые сейчас в пух и прах разносила И Цзюнь. Но больше всего ранили не её слова, а его молчаливое согласие…       - Его целью было – приблизиться к тебе!       - Убирайся! – Наконец Цзин Тэн отмер и отпихнул девушку от меня. – Свали отсюда!       - Я ухожу! – Крикнула она ему в лицо. – Но прежде я договорю. Это его истинное лицо, - вновь обратилась она ко мне, продолжая пытку. - Если он чего-то хочет, то будет добиваться этого любыми возможными способами, имей это ввиду! Только начав преследовать тебя, он уже никогда не остановится, пока не заполучит всего и с потрохами!       - И Цзюнь!! Заткнись! – Заорал Цзин Тэн.       Она замолчала, гневно сверля его взглядом.       - Позволь мне все объяснить, - Он попытался взять меня за руку, - Прости…       Но в полном смятении чувств, я оттолкнул его руки, уронив под ноги так и не понадобившуюся бутылку, развернулся и побежал прочь. Как можно дальше отсюда.              Цзин Тэн повернулся к девушке и почти прошипел:       - Берегись, я ещё отомщу!       И кинулся вслед за Шао И Ченем.       - Это было… опасно, - глубокомысленно промолвила И Цзюнь, растирая горло. – Но шея моя ещё при мне.       Из-за деревьев вышел обеспокоенный Чун Дзюн.       - Зачем нужно было его провоцировать? – Попенял он девушке, с тревогой глядя на неё. – Ты меня чуть не до смерти напугала! Почему не подала сигнал, чтобы я помог?       Она вздохнула.       - Даже несмотря на то, что у Цзин Тэна проблемы с выражением чувств к другим людям, он не причинил бы мне вреда.       - Тогда зачем ты это сделала?       - Если бы я этого не сделала, Цзян Цзин Тэн так и продолжал бы жить с Шао И Ченом, не раскрывая правду о своей памяти.       - Может, и нет. Не смог бы он утаивать такие вещи вечно? – усомнился старшекурсник.        - Подумай сам. Он пользуется добротой Шао Чена, усугубляя его вину, чтобы полностью привязать к себе.       - Кстати, ты специально велела мне сказать И Чену, где и когда искать Цзин Тэна, чтобы он услышал ваш разговор? – Догадался Чун Дзюн. – Однако, зачем ты все-таки решила раскрыть секрет? – Догадка промелькнула в его глазах. – Ты всё ещё хочешь, чтобы они расстались?       Девушка обиделась.       - Я что – настолько жуткий человек?       - То, что ты здесь сейчас устроила – прямо говорит об этом.       - Я лишь хотела заставить их открыться и показать свою любовь.       - Что?! – Изумился старшекурсник. – Чёрт… Но как?!.       - Любовь должна быть взаимной и строиться на доверии, верно? А Цзин Тэн боится, что когда признается, его чувства отвергнут. И потому использует вину И Чена, чтобы заставить влюбиться. Это подло и вовсе не по-мужски.       - Он же тебя убъёт! – Напрягся Чун Дзюн, внутренне соглашаясь с доводами девушки.       Она мило улыбнулась, подхватывая его под руку.       - Но ты же будешь рядом! Ты ведь поможешь мне, ударив его разок? – Она заглянула ему в глаза, - Верно, мой парень?       - Когда это я стал твоим парнем?! – Изумился старшекурсник, не отнимая руки.       - Минуту назад. Я же не просто так покупала тебе завтраки в течение года?       Чун Дзюн сглотнул, оторопело глядя на её умильную рожицу.              - Шао И Чен!       Преследовавший меня Цзин Тэн продолжал кричать, пытаясь остановить меня.       - Выслушай меня!       Прочь! Прочь от него, пока хватает дыхания. Он опять обманул меня… Все было ложью с самого начала – и его амнезия, и его слабость… Какой же я дурак! Почему я всегда верю ему? Если что-то изменилось в моей жизни, то должно было отразиться и на наших отношениях? В настоящем ли, в будущем, Цзин Тэн снова солгал мне. Почему?!       Я бежал, и мне казалось, что голова сейчас взорвется. Весь мир окрасился в черный цвет, и когда Цзин Тэн неожиданно схватил меня за локоть, резко разворачивая к себе, ярость, наконец, полностью овладела мной. И злился я больше на свою доверчивость, чем на него, что не помешало мне выдрать локоть из его руки и от всей души врезать кулаком по этой красивой физиономии, искаженной напускным раскаянием. Впервые в обеих своих жизнях я ударил Цзин Тэна!       Стало ли мне легче? Нет, но боль физическая, от отбитого кулака, хоть немного отвлекла от боли душевной. Пока он, застыв на месте, озадаченно потирал скулу, я воспользовался моментом и рванул прочь, по тротуару, мимо кафе, на ту сторону улицы через пешеходный переход. И, как в дурном сне услышал его истошный крик:       - Шао И Чен! Стой!!!       И дикий гудок грузовика, несущийся на меня на всех парах…       Дежавю.       Замерев перед грузовиком, как кролик перед удавом, я как воочию увидел вновь тот день, 19 сентября 2025 года. Подсознательно, уже приготовился к страшному удару и дикой боли от вдавленных ребер, но чьи-то руки крепко обхватили меня и резко выдернули из-под колёс.       Сквозь туман я слушал искаженный ужасом голос Цзин Тэна:       - Ты что, с ума сошёл?!       Он сжал меня в объятиях, потом отстранил и потряс, как грушу.       - Ты должен смотреть, куда бежишь!       Его белое лицо и безумные глаза маячили передо мной, и меня потихоньку отпускало. Вот и еще одно различие между ТОЙ жизнью и ЭТОЙ. Молча отпихнув его, я направился в сторону дома. Уже внимательно выбирая дорогу. Ко мне вернулся здравый смысл. Да, смертельная обида и злость все еще переполняли меня, но повторять в третий раз свою глупую попытку умереть я больше не собирался. Не из-за кого. Переживу это, и буду жить дальше, тем более, что в этот раз наши отношения не зашли так далеко. Просто до меня всегда слишком долго доходило. Пора взрослеть.              К дому мы подходили уже просто быстрым шагом. Но Дзин Тэн не отставал, и, зайдя в дом, проследовал за мной на кухню. Мама сегодня задерживалась на работе, и нам никто не мог помешать. Я развернулся к нему, собираясь высказать всё, что столько времени копил на душе, но Цзин Тэн схватил меня за шею и впился поцелуем так, словно сражался со мной… В бешенстве я пытался оторвать его от себя, и наконец мне это удалось.       - Цзин Тэн! Убирайся из моего дома!       Но он так легко не сдавался, схватив меня за грудки и встряхнув, нагло заявил:       - Это и мой дом тоже! Все твоё - так же принадлежит и мне!       Он опять предпринял попытку поцеловать, но я увернулся.       - Ты сумасшедший?!       - Да! – Прорычал он. – Я сошел с ума, потому что жить без тебя не могу. Всё из-за твоих рисунков и записок обо мне! Вот чем ты меня зацепил!       В полном смятении я мог только пролепетать:       - Они теперь там, где и должны были быть…       «Сожжены и развеяны по ветру».       Он спросил уже спокойней:       - Почему ты больше не со мной? – И с болью в голосе проорал мне прямо в лицо, тряся за плечи: - Почему ты больше ничего не пишешь?       - Отвали! – Оттолкнул я его. – Ты мне больше не интересен, как и твоя жизнь!       Обогнув его, я направился было в комнату, но в коридоре он опять предпринял попытку прижать меня.       - Шао И Чен…       Отмахнувшись, я отпрянул в комнату и там был сбит прямо на кровать. Цзин Тэн навалился на меня, прямо как тогда, в палатке, прижимая мои руки и гася все попытки сопротивления… О, я бился изо всех сил! Но он всегда был сильнее…              Цзин Тэн всматривался в непреклонное лицо распростёртого под ним юноши. Полные губы манили, источали яд отчаяния, яркие глаза сверкали непримиримым гневом и горем. Сейчас, вне себя от злости и бессилия, И Чен был чудо как хорош. Но то, чего старшекурсник боялся больше всего, раскрытая таким некрасивым образом ложь, встала между ними непробиваемой стеной. Еще утром Цзин Тэн был почти уверен, что парнишка его любит. Но теперь… Когда Цзин Тэн понял всю бездну отчаяния, в которую сам же и угодил, в тот миг, когда он увидел мчащийся на огромной скорости грузовик и молился лишь о том, чтобы успеть, чтобы не дать погибнуть И Чену, именно теперь он должен был достучаться до сердца этого юноши.       Ведь старшекурсник действительно больше не представлял себе жизни без И Чена. Никогда еще Цзин Тэн не испытывал столь сильных эмоций по отношению к кому-либо. И от них становилось нечем дышать, комок поднимался в горле и выплескивался на волю редкими непрошенными слезами, падавшими на лицо бьющегося под ним И Чена.       - Ты начал эту игру. – Тихо промолвил Цзин Тэн, вжимая его в постель. – И единственный человек, который может её остановить, это – я.       Юноша изо всех сил упирался руками ему в грудь, отворачиваясь, и Цзин Тэн прихватил его подбородок, чтобы заставить повернуть голову.       - Посмотри на меня! – Ответом ему был тихий вздох и сполох боли в глазах И Чена. – Я хочу, чтобы в твоих глазах отражался только я. Запомни. Я только что спас тебя.       И Чен судорожно вздохнул, по его щекам скатилось несколько слезинок.       Цзин Тэн не давал ему отвернуться и все тем же тихим голосом вбивал в него свои слова, заставляя слушать, не отводя взгляда.       - Отныне ты… твоё сердце... твоё тело – всё это принадлежит мне!       - Ты сумасшедший! – Выдохнул юноша с паникой в глазах.       Цзин Тэн криво усмехнулся и признался.       - Да. Я сумасшедший. И это всё – твоя вина!       Он почувствовал, как ладони, вначале упиравшиеся ему в грудь, внезапно утратили силу и обхватили его лицо. И Чен с мукой во взгляде тихо всхлипывал, не отпуская его.       - Так что ты должен нести за это ответственность! – воскликнул Цзин Тэн, и голос его исказился только что пережитым ужасом потери. – Ты не можешь оставить меня одного! Чувствовать твою заботу, быть счастливым рядом с тобой, всё это было так замечательно! С этого момента всё, что у тебя есть - принадлежит мне.       - Но у меня ничего нет… - простонал И Чен.       «Есть. Ты сам. И этого достаточно!» - подумал Цзин Тэн, припав к солоноватым губам.       И Чен плакал и отвечал на поцелуй, подавшись яростному напору Цзин Тэна и дрожа всем телом. Руки старшекурсника гладили лицо юноши, сжимали плечи, и были, казалось, повсюду. Наконец, когда им уже нечем было дышать, юноша опять упёрся в грудь своего мучителя и тихо спросил:       - Ты ведь уже давно любишь меня, верно? – Цзин Тэн опустил взгляд. Его раздирали противоречивые эмоции – удушающий стыд за малодушие, заставившее солгать об амнезии, и ликующая радость – ведь даже сейчас И Чен реагировал на ласки так, что крышу сносило – неистово, и вполне однозначно давая понять, насколько сильны его чувства по отношению к старшекурснику.       - Ты боялся, что я больше не люблю тебя, - Потрясенно осознал И Чен. Его брови страдальчески изогнулись и на ресницах дрожали слёзы. – Поэтому ты притворялся, что потерял память… Хотел заставить меня почувствовать себя виноватым. – Цзин Тэн умирал в его руках от вины, стыда и страсти, не в состоянии смотреть в глаза. – Хочешь, чтобы я первым признался? – Мягко спросил юноша. – А я боялся, что ты не люб…       Цзин Тэн был больше не в состоянии слушать это, и просто заткнул И Чена самым простым и доступным образом – своими губами.       Сбившееся дыхание юноши, его дрожь и слёзы просто сводили с ума. Цзин Тэну казалось, что они – словно два обнаженных нерва, переплелись своими чувствами так крепко, что разорвать их не в силах и Конец света. И Чен прижал его к себе, и старшекурсник, убедившись, что тот полностью потерял связь с реальностью, перебрался на нежную кожу его шеи, на тонкие ключицы, слушая, как песню, заполошный стук сердца. Казалось, оно рвётся наружу сквозь клетку рёбер, прямо к его собственному.       - …боялся, что ты не любишь меня… - почти простонал И Чен, задыхаясь от неистовых ласк возлюбленного.       Цзин Тэн, сквозь комок в горле прошептал ему, отрываясь от плавного изгиба беззащитной шеи:       - Я тебя до смерти зацелую… Если ты не будешь моим, то не достанешься никому!        И опять хищно впился в это податливое тело требовательными губами, слушая потрясенный стон, как музыку.       Наконец, отрываясь от извивающегося от желания юноши, Цзин Тэн заметил его расфокусированный взгляд.       - Мне кажется, что я – одержим тобой. - Голос И Чена оказался слаб, словно шепот ветра в летний день. - Это сумасшествие, - его лицо стало вдруг настолько беззащитным, что у Цзин Тэна душа оборвалась.       И Чен обвил руками его шею и умоляюще заглянул прямо в сердце старшекурсника.       - Начнем всё заново? – По его лицу опять покатились слёзы, и голос дрогнул. – Я всё ещё люблю тебя!       - Я тоже люблю тебя! Так сильно! - Это оказалось удивительно легко – признаться, глядя прямо в эти переполненные страданием и счастьем глаза, чувствуя под руками живое тепло, откликающееся на малейшие твои движения! Принимая доверчиво переданную тебе судьбу… Остро до боли, невыносимо до крика и так прекрасно!       Цзян Цзин Тэн покрывал легкими поцелуями лицо своего возлюбленного, потрясённого от признаний и столь родного, сцеловывая прозрачные слезинки … Очень нежно, и И Чен, не перенеся накала затопивших его эмоций, беззвучно разрыдался, обмякнув в руках возлюбленного. Он сдался. Сдался в плен своему чувству, как бы отчаянно не боролся. И Цзин Тэн облегченно улыбнулся сквозь наворачивающиеся слёзы и просто обнял юношу, крепко сжимая в своих руках, поддаваясь неистовому желанию никогда не отпускать его…       Несколько мгновений они лежали, прижавшись друг к другу, но потом, чувствуя, что юноша, переполненный впечатлениями, просто не может успокоиться, Цзин Тэн легко приподнял его и, продолжая целовать, начал высвобождать от одежды. Сначала на пол полетела толстовка, потом, подцепив пальцами майку – Цзин Тэн содрал и её, чувствуя, что И Чен уже готов на всё.       Добравшись, наконец, до вожделенного тела, парень начал покрывать эту изумительно гладкую светлую кожу множеством поцелуев, глядя, как она загорается под его губами. И как упругими горошинами призывно манят тёмные соски… Цзин Тэн ощущал извивающееся под его ладонями гибкое тело, слышал каждый вздох и стон, извлекаемый из зацелованных губ юноши, сопровождавший каждую ласку лихорадочным нетерпеньем желания.       Казалось, все преграды внутри И Чена рухнули в одночасье, и он словно обезумел, стаскивая свитер со своего любовника и горячо отвечая на каждую ласку, словно изголодавшийся зверь…              ***              «Мы с И Цзюнь решили пожениться».       Эти слова сами сорвались с губ, и навстречу ему распахнулся ад во взгляде возлюбленного. Цзин Тэн с ужасом зачарованно наблюдал, как сама жизнь покидает эти всегда такие тёплые глаза, какой мукой искажаются его черты на враз помертвевшем лице, а полные губы пытаются вдохнуть воздух так отчаянно, словно в последний раз.       Цзян Цзин Тэн, испугавшись столь драматичной реакции, уже хотел объяснить, что он имел ввиду, когда И Чена будто в воздух подбросило. Сжав в побелевшей руке стакан, он вдруг с размаху шваркнул его об пол и, стремглав кинулся прочь.       Молодой мужчина какое-то время оторопело смотрел во след, а потом, опомнившись, бросился следом, и почти нагнал ослабевшего И Чена в темном проулке, чуть не споткнувшись о его съёжившуюся фигуру.       Цзин Тэн уже вовсю проклинал себя, что не нашел смелости сначала всё объяснить, а потом уже объявлять такую весть, но сейчас, подняв И Чена, и предприняв очередную попытку, напоролся на полное непонимание. Любимый словно сошел с ума, рыдая и повторяя всё время одно и то же слово:       - Почему?!       Он ничего не слышал, ничего не воспринимал, находясь на дне собственного персонального ада. Цзин Тэн крыл себя последними словами… Ему ли не знать, насколько впечатлителен его любимый? Прожив столько лет вместе, мужчина каждый день неожиданно открывал для себя новую черту характера своего возлюбленного. И Чен мог притащить в их дом заблудшего облезлого кота и терпеливо выхаживать его, пока тот, откормленный и наглый, не сбегал по своим кошачьим делам. И тогда Цзин Тэну приходилось утешать свою пару.       И Чен разводил в садике цветы, восхищая их нежной прелестью всех соседей. Впрочем, чьей именно красотой - И Чена или же цветов, им выращенных, они восхищались, ещё неизвестно. Любимый прикармливал птиц, и привечал соседских детей. Его обожали все в округе – за то искреннее тепло, щедро даримое окружающему миру, за доброту и сопереживание, за самую его суть. Цзин Тэн, приходя домой с работы, словно окунался в горный водопад, отмываясь от всей той грязи, налипавшей на него в судах, в тюрьмах, после общения с подзащитными и преступниками. Адвокатская практика давала солидный доход. И забирала часть души в обмен на грязь человеческих пороков. Но едва стоило переступить порог их дома…        Одна лишь приветливая улыбка на полных губах, солнечные блики в ярких глазах, и душа радовалась и пела, очищенная теплом любви и нежности. Этот внутренний свет предназначался для него, И Чен освещал его жизнь, и даже солнце не могло с ним поспорить. С каждым годом их взаимная привязанность становилась всё крепче и надежнее, словно время стирало все шероховатости их характеров, делая их единым целым.       Цзин Тэн, пытаясь привести И Чена в себя, думал лишь о мрачных вестях от «любимой» сестрицы. Они так застили ему глаза и разум, что он допустил весь этот кошмар. Он САМ своим собственным поступком вверг единственного во всём мире любимого человека в кромешный ад. Что говорить - мужчина впервые в жизни испугался, столкнувшись с такой жуткой реакцией любимого. Он растерялся и просто не знал, что предпринять, как достучаться до его сознания!       - Молю тебя! Останься со мной!...       Цзин Тэн сгорал в огне. Он смотрел на спину коленопреклоненного И Чена, стискивающего его ноги и с ужасом понимал, что вот прямо сейчас его возлюбленный испытывает такие муки из-за него. Наверное, впервые в жизни, мужчина подумал, что если бы не он, если бы не его семья, И Чен, вполне вероятно, был бы сейчас счастливым отцом семейства… И никогда не познал такого горя и отчаяния, как сейчас… У Цзин Тэна просто язык не поворачивался сказать, что семья, видя успешную карьеру, решила однозначно и окончательно «избавить его от порочащей связи» в лице И Чена. Вчера вечером сестра просто пригрозила, что если он сам не порвёт с парнем, они ему помогут. Героин в барсетке не сильно способствует продвижению карьеры архитектора. Хотя, можно и без героина, например, непутевые грабители избили, или внезапно какой-нибудь псих плеснёт кислотой в лицо… Цзин Тэн способен защитить от всего?       А так - у заботливой семьи всегда есть на примете пара-тройка девиц подходящих ему по статусу и возрасту намного больше, чем этот никчемный парень.       Как?! Как он мог спасти свою любовь? Только фиктивным браком, иного пути он не нашел, сколько не искал. Сейчас он понимал, что слишком расслабился, что надо было им с И Ченом уезжать подальше из города, а лучше – из страны. Работу можно найти везде, но если бы он не мозолил глаза собственной семье… Как сказать? Какими словами? И Чен и так испытывает вину, считая, что разрушил связь с семьей Цзин.       - На самом деле я…       Но слова так и не вырвались наружу. И Чен с задушенным криком отпихнул мужчину и побежал прочь, дальше по улице, оставляя его глотать злые слёзы на приступке дома.       И лишь истошный звук тормозов и людские крики привели Цзян Цзин Тэна в себя… Но было уже поздно.              Погожий день, ясный и чистый. И лишь лёгкие кружева перьевых облаков по голубому, пронизанному солнцем небосводу. И Чену бы понравилось.       Цзин Тэн в который раз поймал себя на мысли, что обращается к возлюбленному. И Чен вошёл в его жизнь и кровь. Он постоянно находился рядом, мягким теплом поддерживая в ледяной пустыне окружающего мира. А теперь весь мир сосредоточился для мужчины в небольшой коробке, притиснутой к груди. Прах И Чена.       Цзин Тэну казалось, что из него выпотрошили сердце и душу. Ледяной мрак воцарился внутри, и ясный день стал казаться сардонической усмешкой судьбы. Но больше всего мужчину сжигало изнутри знание – он САМ, практически СВОИМИ руками убил возлюбленного!              Чун Дзюн с Ли Чон Джуном обеспокоенно переглядывались, переживая за общего друга. И Цзинь тоскливо созерцала спокойные воды озера, на берегу которого все они собрались в этот траурный день.       Наконец, Цзин Тэн решился, подойдя к самой воде. Слёзы стекали по его искаженному страданием лицу, а он, не замечая их, бережно открыл коробку и, взяв горсть пепла, рассеял его над водой. И так, бездумно глядя в неведомую даль, он, горсть за горстью отпускал пепел на волю ветра.       Наконец, вновь прижав опустевшую коробку к сердцу, Цзин Тэн сгорбился на берегу, позволив глухому отчаянию полностью поглотить себя.       Друзья возложили белые лилии на траву у воды и застыли в скорбном молчании.              - Это ты убил И Ченя.       Добавив свои цветы к другим, Му Баи гневно обернулся к Цзин Тэну.       - Это твоя вина! – Закричал он, с презрением глядя на мужчину.       - Он просто хотел его защитить – попыталась вразумить парня И Цзюнь. – Он боялся, что его семья навредит И Ченю! Наша помолвка – просто притворство…       - Чушь собачья! – Прервал её Му Баи. – У него просто не хватало смелости вовремя признать, что он любит И Ченя.       - Му Баи! – Укоризненный окрик Чон Джуна прервал тираду. – Полегче.       И тут Цзин Тэн не выдержал. Слова Му Баи бились в его голове, отражаясь от собственных мыслей, стократно преумножая вину. Мужчина с рыданиями упал на колени и отчаянно закричал:        - Шао И Чен! Вернись!!       - Цзин Тэн, - кинувшись к другу, Чун Дзюн обхватил его за плечи, безрезультатно пытаясь поднять, - Цзин Тэн, не надо! Он умер!       - Шао И Чен! Он всегда слушал только меня! Если я буду звать его, он обязательно вернётся! – кричал сквозь слёзы Цзин Тэн, потом судорожно схватился за Чун Дзюна и бурно разрыдался. – Я хочу, чтобы он вернулся… Ради всего святого!!! Шао И Чен!..              ***              - И Чен! Шао И Чен!       Я проснулся от звука своего имени. Наши конечности переплелись, моя рука обнимала шею Цзин Тэна, который, не открывая глаз, страдающим голосом называл моё имя.       - Цзин Тэн?       - И Чен…       Мгновенное напряжение его тела и он проснулся, с каким-то потусторонним ужасом глядя на меня. Но я и слова вымолвить не успел, как оказался крепко притиснут к нему. Цзин Тэн судорожно пытался восстановить сбившееся дыхание и так сильно сжимал объятия, словно боялся, что я сбегу.       Погладив его по сведенным мышцам шеи, я тихо поинтересовался:       - Что случилось?       Он чуть ослабил хватку, ровно настолько, чтобы мы могли смотреть друг на друга.       - Мне приснился кошмар, что ты попал в аварию. А я всё никак не мог поверить, что ты погиб и мне придется копать тебе могилу. – Он стиснул мое плечо, словно всё ещё пребывая внутри своего сна.       У меня сердце дрогнуло.       - О чём ты говоришь?       Его сон… Мог ли он увидеть мою смерть в 2025 году? Как такое возможно? Всматриваясь в побелевшее лицо, я воочию наблюдал отпечаток ужаса, испытанного им в его кошмаре и не желавшего уходить.       - Я раньше попадал в аварию, - осторожный намёк, похожий на полуправду. – Вот почему тебе приснился этот сон.       Улыбаясь, я погладил его по щеке, с радостью наблюдая, как паника покидает его взгляд.       Слабая ответная улыбка согрела мою душу.       - Я не уверен. – Цзин Тэн задумчиво рассматривал меня, словно в первый раз видел. – Ещё я помню свои опасения, будто мои родители могли навредить тебе. И тогда я притворился, что помолвлен с И Цзюнь, чтобы спасти тебя. Но оказался настолько глупым, и не сумел объяснить всё тебе сразу, а ты разозлился и в отчаянии выбежал на улицу и попал под колеса грузовика…       Возлюбленный поймал ласкавшие его пальцы губами и поцеловал их, с тревогой всматриваясь в мои глаза.       «Притворился, что помолвлен?.. Как такое возможно!?»       - Использовать другого человека, девушку, чтобы защитить нас, непозволительно для меня. Своего любимого, - он притянул меня ещё ближе, - Я смогу защитить сам. Ты мой. Никто не сможет тебе навредить.       Его слова, слова уверенного в себе человека, и искренняя забота в голосе заставили меня задохнуться от счастья.       Осознавая, что однажды из-за него погиб, я так же осознавал, что люблю его как и прежде, возможно даже сильнее.       Мы лежали на постели, глядя друг на друга, и мои пальцы очерчивали его скулы, прихотливый изгиб его губ, тени под глазами от пережитого ужаса, и сердце мое заходилось от переполнявшей его нежности. Я люблю этого человека, и, что бы не случилось с нами, какие бы удары судьбы не ожидали нас, я сделаю всё, чтобы сберечь его сердце, отдав ему свое собственное.       Под моими пальцами его лицо разглаживалось, словно ночной кошмар отступал. Понемногу сдавая свои позиции.       - Цзян Цзин Тэн! – Перевернувшись с улыбкой, я оседлал его бедра, а он, запрокинув голову, всё еще серьезно всматривался в меня.       - Чего ты хочешь?       - Не беспокойся о будущем или настоящем. И то и другое принадлежит мне, - прошептал я, склоняясь над ним.       Он, наконец, усмехнулся.       - Повтори это еще раз. – Он легонько встряхнул меня, обняв за талию.       Тогда я оттянул лямку его майки и поцеловал татуировку на груди.       - Ты – мой. – Выдохнув эти слова, я приник к его губам, добившись от него ответной улыбки.       Цзин Тэн поднялся прямо со мной, принуждая ухватиться для устойчивости за его шею.       - Так, кто там чей? – Заинтересованно протянул он, - Спросим-ка твоё тело.       Целуя меня прямо сквозь тонкую ткань футболки, он, под мой вскрик, содрал её с меня и, играясь, уронил обратно на кровать, навалившись сверху. А потом принялся целовать, покусывая. Везде, где только мог достать.       - Ай, Цзян Цзин Тэн! Щекотно! – отбивался я, смеясь, и чувствуя, как желание нарастает внутри, подобно огненному шквалу.       Пропуская его волосы меж пальцев, отдаваясь его неистовой страсти, здесь и сейчас я наконец почувствовал себя – живым. И – ЛЮБИМЫМ.