Сказка на ночь

      «Не судьи были в той карете…»        И резко били мысли эти       По ящерке, ввергая в дрожь.       Она заметила и нож,       Блеснувший в лордовской руке,       И незнакомцев вдалеке…       — У нас дочурки вашей нет.       — Не лги мне! Что это за бред?       Вперёд Голубка подалась       И ближе к гостье подкралась:       — Вы подослали к нам шпиона!       И он убил для всех родного…       Убил он лорда-старика!       Я знаю уж наверняка!       Я чувствую, что вы наш мак…        Но резко женщина кулак       Сомкнула с палочкой — и раз!       От вспышки дрогнул весь палас.

***

      Не уследил за деткой лорд.       Теперь от горечи течёт       По впалому лицу слеза.       А ящерка к стене сползла…        И рана чёрная блестит,       И в теле молодом горит,       Бушует кровь, чернеет кровь.       А Баттерфляй с гримасой вновь       Сжимает жезл между пальцев.       — Вас много слишком, оборванцев,       Сгубило царскую чету…       — Сгубило вас?! Семью твою? —       Давился пеплом от заклятья       Уставший Брудо. Тряпки платья       Ему бросались во глаза,       Когда мелькала сторона,       Где Голубичка вдруг затихла. —       Страдали мы! Вас злость сподвигла       Ударить бедное дитя!       — Скажи спасибо: не тебя.       — За что?! — воскликнул голос новый.       Звучал он с болью той упорной,       С которой плачут по ночам.       И к вопрошающим речам       Добавился от злости рык.       Лорд Брудо уж совсем поник.       Он видел Тоффи в ту минуту.       Он знал, что рану роковую       Ему прорезали в века…       Сейчас он в ярости пока,       Но дальше как? Что будет завтра?       Прошло лелеяние мая.       Июнь всем смерти подарил.       И неожиданно за ним       Ступила с дрожью и слезами       Принцесса с круглыми глазами.       На мать она сейчас смотрела,       А та ничуть не оробела.       — Довольно, Мун. Пора домой.       — Я шагу не ступлю с тобой!        И ярость, ярость всё решила,       Но Мун никак не согрешила.       Она всё видела сама       И понимала, чья вина!       А Тоффи пал к ногам сестры,       Где были чёрные угли…       Рыдал, рыдал… плевать на всех!       Пускай их дальше давит смех!       Пускай смеётся ведьма злая!       Пускай увидят все страданья!       — Я шагу не ступлю с тобой! —       Качнула Мун вдруг головой. —       Но если ты её спасёшь…       — Тогда со мной домой пойдёшь?       — Пойду!.. — принцесса пошатнулась       И к Тоффи было потянулась,       Но Баттерфляй ей не дала.       — Моя принцесса… ты храбра.       И я, возможно, соглашусь       И даже титулом клянусь…       Толкнула мать за двери дочь.       Карета покатила прочь.       Осталась королева с Тоффи.       А тот кровавые подтёки       Сестренке в страхе утирал!       — Нам, к слову, ни к чему скандал…       Но их и так по сути много!       Прощайте.       «Где защита Бога?       Его здесь нет… А дьявол с Мьюни,       Ушёл, злорадствуя в триумфе».

***

      — Так незаметно год прошёл.       Изрезал сердце он ножом…       Принцесса прожила в обмане,       Не зная, что в проклятом зале       Никто Голубке не помог.       А королева знала толк       В ранении от жезла их,       Но только жаль ей сил своих.       Она ушла, а Мун не знала…       Потом той Баттерфляй не стало.       Узнали монстры об обмане,        О той смертельной, страшной ране,       С которой гибла до утра…       Одна совсем… моя сестра.       Возможно, это было несуразной глупостью. Возможно, ему не следовало рассказывать эту историю такой же жалкой предательнице Баттерфляй.       Но Стар сидела и… слушала? Впервые за столько лет его кто-то слушал!       — Я лишь хотел тоже быть счастливым, — окончил свой рассказ Тоффи.       Они вдвоём находились в разуме Людо — сына несчастного Авариуса. Почему несчастного? Брудо возненавидел новую жизнь без… кхм. В этом Септарсис его прекрасно понимал. Он давно знал тайну друга и никогда его не осуждал, потому что сам тоже был тайно влюблён в будущую монархиню — Мун Баттерфляй.       Сейчас Тоффи тысячекратно проклинал себя за то, что сбросил привычную маску безразличия. Ящер открылся ещё совсем глупой девчонке!       У него больше ничего не было: ни семьи, ни друга, ни сестры…       Юная Баттерфляй долго обдумывала интересный и очень грустный рассказ ящера. Она успела многое понять, в том числе и то, что Мун рассказывала ей совсем иную историю. Мать умолчала о настоящих событиях…       Девочка было шевельнула засохшими губами, и Тоффи уже приготовился к очередной насмешке, которая резко и неприятно ударит по его душе. Но слова принцессы повергли властителя разума в шок.       — Бедный, ты бедный! — Стар прошептала это чистосердечно, без смеха, без осуждения, без издёвки.       Она ему посочувствовала?..       Тёмная жижа начала понемногу светлеть.       — Ты меня… пожалела? — хриплый голос звучно ударил по стенам сознания Людо.       Тем временем Мун и все присутствующие наверху слышали весь разговор, в том числе историю их заклятого врага.       — Я тебе сочувствую.       Жижа больше не давила на грудь принцессы. Дышать стало легче, и она захотела сказать то, что в данный момент посчитала самым важным и справедливым. Но её опередил рыдающий голос матери:       — Прости меня!