Сказка на ночь

      Чуднáя жизнь бывает нынче.       О старом принятом приличье       В судьбе народов забывает       И голод, смерти насылает…       А иногда спасает то,       Чего погибнуть суждено.

***

      Возня шумнее утром стала,       И Мун, размявши мышцы стана,       На кухню к лордам вниз скорее       Спустилась, став совсем скромнее.       А завтрак бедный на столе       Дурманит всех во всей красе.       И вид привычных разносолов       И в целом царственных уловов       Давно принцесса позабыла.       — Смотри-ка, каша вон остыла.       У нас и времени-то нет… —       Шепнул Авариус, как свет       Проезжей с фонарём кареты       Пролился пламенем, и смерды*       Ворота в замок ей открыли.       Наверно, судьи в ней прибыли.       Так значит, надо торопиться       И с аргументами явиться…       Пора бы в поле. Но кому?       — Поеду я. И Мун возьму, —       От каши Тоффи отвернулся,       Принцессы за плечо коснулся. —       Поможете в последний раз…       И приключений хватит с вас.       Авариус старейший мёртв —       Вас больше не коснётся гнёт.

***

      Мчат лошади скорей вперёд       И собственный вонючий пот       В езде томительной глотают.       А тучи небо заполняют,       И вдруг посыпал мелкий град.       — Знакомству с вами был я рад.       Принцесса грустно усмехнулась.       И всё же с ними явно глупость:       Они на «Вы» — в душе на «ты»,       Но рамки общества тесны.       И эта вольность им сложна.       Она для Тоффи — госпожа.       Пускай нездешняя…       А он,       Признаться, тайно и влюблён.       И видят вдруг они вдали:       Сияют маки у черты,       Где солнце липнет к горизонту.       Огнём они подобны фронту,       Который вскоре на полях       Провозгласит всем о смертях.       (А может, битва их минует?)       Не думая о той минуте,       И Мун, и Тоффи с лошадей       Спустились к макам поскорей.       Цветок диковинный дрожит,       А ветер точно норовит       Сорвать его с тончайшей ножки.       И треплются те маки-крошки       Под тучей тёмной, грозовой.       — На вид, как был, и есть простой…       Чего в нем может измениться?       — А я б не стала торопиться… —       И Мун на травы прилегла.       У маков чёрная земля.       К ней ящер следом наклонился       И тоже диву поразился.       Земля суха, черства, как хлеб.       И только тот, кто глазом слеп,       Увидит землю здесь простую.       — И мак впитал отраву злую… —       Звучал уж вовсе не вопрос.       По коже Мун бежал мороз.       «Но кто же это учудил?»       Внезапно дождь стеной полил.       И Тоффи, чёрный, весь в грязи,       Поднялся вскоре с их межи.       И оба знали: дело Мьюни,       Которое пустило слюни       По территории чужой.       И яд подлил не кто иной,       Как Баттерфляи… поколенья!       Септарсис пал вдруг на коленья:       — Оно не только отбирало…       Оно народ наш истребляло!       Тот яд сочился сквозь века,       Теперь… Погибла вся земля.

***

      Томились в замке остальные,       И все сейчас витали в мире       Далёких, неземных мечтаний.       С надеждой судей ожидали.       Воитель дверь спешил открыть.       — Как знал, что судьям скоро быть… —       Шептал Голубке мягко Брудо.       Он знал, что прежнего уюта,       Возможно, ящерку лишат.       И в дверь уже вовсю стучат!       — Иду, иду!.. — кричал им Д-жаба.       И дверь теперь открыта стала.       Раздался выстрел. За порог       Вцепился Д-жабинский сапог.       Нога обмякла и повисла.       Не видя в монстре больше смысла,       Шагнула тень, за ней — другие.       — Вы как посмели?! Кто такие? —       Авариус глядел в безумье,       Но в то же время в своей суме       Нащупал остренький клинок.       И Голубичку в тень как мог       Запрятал, за руку сжимая.       А гости, глаз не отрывая,       На Брудо, замок всё смотрели.       — Вы дочь мою убить хотели? —       Прорезал первые ряды       Холодный, точно у змеи,       Кричащий голос Королевы.              У всех от страха сжались нервы.