Your boyfriend(?)

— Оппа! Ну ты чего? Обиделся? Ну, оппа! А ты умнее, чем кажешься. — Ты не сказала своему парню, что я — гей? Ты серьезно? А если бы он убил меня? Все, не было бы тогда у тебя дружка-гея! Сокджин никогда не верил в Санту или в Зубную Фею. Он верил в благоразумность людей, в их способность заранее избегать какие-либо конфликты. Ему казалось, что это лучше, чем подсовывать деньги под подушку за обычное развитие организма. Но вера эта трескается с каждой секундой сильнее, стоит Джину лишь взглянуть на это недоразумение, которое сейчас невинно хлопает глазками. — Да ладно тебе, ничего он тебе такого и не сделал. — В смысле? Ты все видела? Вот серьезно, почему девушек нельзя бить? Джин вопросительно сгибает бровь и пытается отразить на своем лице все недоумение, которое у него скопилось. А Сольхен на это лишь улыбается и глупо хихикает. Ким хочет убивать. — Намджунни крутой, когда ревнует, да? — Что? — Ну, оппа, тебе жалко что ли! Я просто пытаюсь освежить наши отношения, а ты мой друг, поэтому обязан помочь! Джин на секунду даже задыхается от возмущения. Ему хочется спросить что-то в разряде «А когда это мы стали друзьями?» и «Ну когда же ты уже отвалишь?», но просто пытается не проматериться тактично молчит. — Да освежай ты, что хочешь! Но я то тут причем? — Так оппа же — парень! Аргументный аргумент! Правда, чего это он? Все в порядке. Сокджин же парень! Как это он мог забыть? С разговора проходит около недели, а Сольхен все также плетется за Сокджином двадцать четыре на семь. Ким даже как-то задумывается, как это Сольхен успевает учиться, но потом видит, как какой-то очкастый паренек отдает ей свой доклад, и забивает. Если изначально Сольхен рассказывала только о себе и «оппа, у этой стервы такая же помада!», то сейчас тематика разговоров переживала некоторые изменения. Потому что теперь центральную позицию во всей болтовне девушки занимает «Намджуннитакойклассный». Мозг Сокджина теперь пытается переварить информацию про жизнь еще одного человека, что капец как бесит слегка напрягает. Ведь «оппа такой классный в постели!». Джин давится соком, но пытается сохранять спокойствие, хотя воображение уже рисует неприличные картинки (где Сольхен автоматически заменяется Сокджином, ага). Но «попа» повторяется, когда Сольхен в очередной раз открывает рот. — Представляешь, его бывший парень снова пишет ему! — Что? Ким просит, нет, он молит, чтобы ему это послышалось или Сольхен просто перепутала что-то, ведь хей, это же Сольхен, но — Его бывший парень — Пак Чимин, та еще сучка! — Давай помедленнее. Парень? — Ну, оппа, я же говорила тебе, Намджун — би. Ты меня не слушал что ли? Джин снова давится соком и даже удивляется тому, что еще не допил его. — Да слушал я. Просто забыл. Сокджин пытается врать убедительнее, но Сольхен лишь фыркает и закатывает глаза. Будто это не она только что раскрыла всю личную жизнь своего парня человеку, с которым она знакома меньше месяца. — Это не самое страшное, оппа. Самое страшное — это понимать, что твой парень трахал парней до тебя. Это ужасно, правда? Джин поперхнулся бы соком еще раз, но он, к счастью, закончился. — Да, ужасно. Сольхен подрывается, понимая, что сболтнула лишнего и тянет Кима за руку, слегка пожимая, а после прижимаясь лицом в грудь. — Прости, оппа, я не это имела ввиду. Сокджин почти уже договорил свое «да ладно, все в порядке», но его резко хватают за шкирку и отталкивают к стене так сильно, что парень ударяется об холодный кирпич лопатками и шипит от боли. — Оппа! Что ты делаешь?! Хватит! Но Намджун не обращает внимания на крики девушки, подходит к Сокджину, хватает его за ворот рубашки и уже собирается нанести удар, как слышит дикий визг: — ГЕЙ! СОКДЖИН — ГЕЙ! Если бы у Джина были силы он бы даже зафейспалмил, ведь Сольхен услышал не только Намджун, но и, так на секундочку, весь университет. Материться Киму хочется очень сильно, но он лишь соскальзывает по стене и пытается выпрямиться, чтобы встать, но глухая боль проходит по всему телу и парень снова падает. Намджун открывает и закрывает рот, на подобии рыбы, оглядываясь то на девушку, то на охающего Сокджина. — Гей? — спрашивает Намджун больше у себя, но все-таки ждет ответа. — Ага, самый гейский гей. — Сокджину почему-то хочется смеяться, ну или полежать на земле, он не понял еще. — Оппа! Ты в порядке? — Сольхен приходит в себя и подбегает к «побитому жизнью», дрожащими руками поглаживая того по спине. — Лучше не бывает. — Парень даже пытается улыбнуться, но в спине снова что-то колет и он решает, что и так пойдет. — Я отвезу его в больницу. — Намджун аккуратно подхватывает ахриневшего от всей этой ситуации парня, и несет в машину, не оборачиваясь на паникующую Сольхен. Джин почему-то ликует, но тут же мысленно бьет себя по лицу. Машина у Намджуна зачетная. Сокджин не знает точно, но вроде бы, на такие тачки ставят номера с тремя семерками? Сокджин в машинах не разбирается, но от такой бы не отказался точно. — Кхм, хен? — Сокджин пытался звучать устрашающе, но получается пока хреново. — Да? — Намджун слегка вздрагивает, словно не ожидая, что Джин умеет разговаривать. — Сильно болит? Может, купить обезболивающего? До больницы еще далеко. — Сокджину хочется съязвить что-то в стиле «не больнее чем когда тебя прикладывают со всей силы к стене», но он лишь отрицательно мотает головой. — Можешь отвезти меня домой? Я не хочу в больницу. — Ты же понимаешь, что может стать хуже, а вдруг у тебя там что-то серьезное? — Голос Намджуна спокойный и такой успокаивающий, что невольно хочется свернуться калачиком и никогда не просыпаться. — Нет, все в порядке. Я просто посплю и пройдет. Честно! — Ким не понимает, почему оправдывается, а голос от такой интонации становится больше похожим на детский. Сокджина это бесит, а Намджун почему-то улыбается. — Сокджин, прекращай. Это ведь я виноват в том, что ты сидишь в позе червяка. — Нет, хен, все в порядке. Видишь? — Джин показушно выпрямляется, но тут же кривится от боли. Отлично, Ким Сокджин, просто мастер убеждения. — Ага, вижу. Пристегнись, если можешь, до больницы еще далеко. Так проходит минут двадцать и если бы неловкость могла измеряться в мармеладных мишках, то Джин бы покупал ими кокаин. Просто, свою долю уверенности он растратил уже час назад и, сейчас, вашему вниманию представлен настоящий Ким Сокджин, который «я эмм ну короче не важно». — Кхм. О боги, зачем он покашлял? Это что-то значит? Господи, ему что-то не нравится! Я сделал что-то не так? Все, Джинни, готовься пердолить почти четыре километра пешком! — Не мог бы ты подать мне воды в бардачке? — Да, конечно, хен. Кажется, или Джину одному неловко? Намджун спокойно подпевает какой-то реперской мелодии, слегка постукивая по кожаному рулю. А Джин? Джин уже раз сто пересчитал пуговицы на своем пиджаке и сто один раз взглянул на свое отражение. — Кстати, классный цвет. — Намджун нарушает, устоявшуюся тишину так неожиданно, что Джин еще секунд тридцать пытается понять, о чем ему говорят. — А? — Твои волосы. Весьма смело. — А! Да! Спасибо. И снова тишина. Нет, Джину есть что сказать, но он не хочет, чтобы его опять били. Просто его фразы в стиле «хей, тут говорят ты трахал парней». — Вот же тупость. — Что? Ребят, если вам нужно сделать ситуацию из немного неловкой в супермегаовердофиганеловкую, то обращайтесь, серьезно. Ким Сокджин всегда готов помочь. — Я говорю, как давно вы с Сольхен встречаетесь? — Эмм, думаю, около двух месяцев. Или меньше? Точно и не вспомнить. — Оу. Джин вообще-то обладает такого рода информацией, ведь «сегодня шестьдесят один день четыре часа и тридцать пять секунд, как мы с Намджунни встречаемся», и услышать такой ответ не ожидал вообще. Но Сокджин успокаивает себя тем, что это же парень, а парням не так важны знаменательные даты и всякая девчачья хрень. — Хен, а сколько тебе лет? — К чему тебе эта информация? Хочешь сдать меня правительству за вождение будучи несовершеннолетним? Намджун улыбается и Джин, теперь, все-таки хочет сдать его правительству. Просто, эти его ямочки! Это вообще законно? — Мне двадцать восемь. И снова Оу. — Понятно. — Так что ты можешь не волноваться, если в голову придет что-то пошлое с моим участием. — И улыбается еще шире. Это был даблудар. Сокджин уже не будет отказываться. Кажется, медицинская помощь ему сейчас необходима. Определенно.