О девушке и рыжей кошке

      В вечернее время, когда еще фонари не зажглись, но ночь уже начинала вступать в свои права, а солнце клониться к закату, тихо спорящая, но весьма обаятельная компания направилась к двери кофейни (отражение силуэтов увеличилось при их приближении в стеклянной витрине). Мужчина открыл дверь перед своей спутницей (мелодичный колокольчик оповестил об их прибытии официанта) и вошел буквально в шаг за ней.       Молча заняв самое дальнее место в помещении, они дождались прихода официанта, вежливо заказали классический раф и продолжили разговор. Что примечательно сложно было сконцентрироваться на их внешности или голосе, они словно ежесекундно менялись, перетекая только хаосу известную форму. Да, и язык казался незнакомым, что примечательно. Ну, вроде как разговор на русском. Мужчина пришел в пальто, руки в странных перчатках, остальное расплывчато (то ли еще совсем молодой парень, то ли уже в годах). Девушка тоже в пальто (и также неопределенного цвета), в замшевых высоких сапогах (высокие означает – до колена, а не наличие каблука) и, вроде как, длинном свитере… или… а черт знает, в чем! Примечательно, что мужчина был в пенсне, а девушка в непроницаемо черных очках (или и это было иллюзией?).       Их разговор плавно набирал обороты под тихую ненавязчивую мелодию, лениво мурлыкающую из радиоприемника (на удивление в тот вечер не было мегасовременных хитов от популярных звезд!). Девушка покачивала ногой в такт музыка, слушая очередной поворот монолога собеседника, потягивая из чашки кофе и едва заметно улыбаясь.       - Сир, ваш кофе остывает, - предельно вежливо напомнила гостья, дождавшись паузы в речи собеседника. – И почему только мы каждый раз говорим об одном и том же.       - Наверно, по причине вашей необразованности в некоторых областях, - мужчина наклонил чашку к себе, понаклонял под разными и углами и вернул на место. – Надеюсь, в этот раз вы не будете спорить?       - Как и в прошлые пять раз, - кивнула девушка, убирая кофе в сторону, - я, насколько помню, никому не ставила заботу о своей жизни в обязанность. Или я запамятовала, ммм?       - Прекратите, вам бесполезно делать вид, что вы вреднее, чем есть на самом деле, хорошо? Боюсь, у меня нет желания каждый раз вас об этом просить.       - Моя жизнь – не ваша забота! – перешла на шипение, явно чем-то уязвленная собеседница. – И уж тем более я не просила о наставлениях на путь истинный.       - Ваша жизнь довела вас до этого, - веско заметил мужчина, едва ощутимо ткнув указательным пальцем в переносицу (найти инцу об очках) девушки, ничуть не напрягшись от ее тона, - будьте добры прекратить общаться со мной в таком тоне. В чем я буду искренне вам признателен.       - Простите, - вздох, - нервишки шалят. К сожалению или счастью, но вы в очередной раз правы, миссир.       - Скорее, к сожалению… - миссир повторил ранее проведенное действие с чашкой, - вы помните ваш вопрос, леди, о моем детстве?       - Не думаю, что сейчас подходящий момент для этого, - леди сняла очки и положила их рядом с чашкой.       - Отнюдь, - мужчина откинулся на спинку кресла, - это отвлечет вас от всепоглощающих мыслей о серости бытия. Все, что вам нужно, всегда при вас, а остальное дело наживное.       - А как же дружба, любовь? – несколько ошарашено уточнила гостья.       - Вы сможете плыть, не умея плавать? А говорить, не зная языка? Так, не умея разбираться в людях, слышать их, и, что самое забавное, не давая им шанса, вы и друзей настоящих увидеть не сможете… - горький смешок, - не говоря уже о более возвышенном, которое найти и обрести куда сложнее. Особенно взаимно.       - Звучит, не очень-то радостно, - заметила девушка, повернув голову в сторону витрины.       - А что радостно в нашей жизни? – миссир повторил жест спутницы, припомнив ранее сказанные ей самой слова. – Мы сколько угодно можем бегать по кругу, убеждая себя, что все катится в бездну. А что это меняет? Это в первую очередь меняет нас, наше восприятие. Можно радоваться погоде, мгновению, а можно и мелочь превратить в мировую катастрофу. Но всегда это остается в нас, в наших душах, оставляя свет или же… не свет.       - Все наши поступки, в конечном счете, все равно зависят от нас, чтобы не происходило, и как бы жизнь нас не размазывала тонким слоем по асфальту. Вы об этом?       - В том числе…       - Гадко это все и, опять же, оптимизма не добавляет ни на йоту.       - Вам решать, плыть по течению или искать собственный путь, не идущий в таком глобальном отклонении от ваших понятий совести и веры правду.       - Всегда есть куда хуже. Я знаю… просто, порой так хочется опустить руки и от этого вдвойне тоскливее!       - Так не давайте этому чувству поселиться в вашем характере. А там, возможно, и жить станет проще.       - Да, знаю, опускать – не вариант. Ха, а вы правы, я таки бегаю по кругу.       - Осознание – половина решения проблемы. И все же, почему вы мне тогда задали этот вопрос? Мне до сих пор интересно.       - Вы отличаетесь от меня не просто возрастом, тут иное. Мне сложно объяснить. Наверно, это там… в прошлом, возможно, в самом детстве.       - Вас тоже, но раз речь обо мне и ваша интуиция и чутье вас не подводят, поясню…       Брак моих родителей был самым, что ни на есть браком. Мало того, что отец бил и меня, и мать, он обожал уходить в запой на месяцы. У мамы уходили все силы на сохранение иллюзорного семейного равновесия, и почти ничего для меня. Я не виню ее, любовь бывает слепа, мне это известно по собственному опыту. Вам же не раз хотелось применить нечто не объяснимое наукой, чтобы изменить свою жизнь?       - Более радикально, хотелось исчезнуть, когда тянуло опустить руки.       - Вот как, что ж, тем лучше, что вы не маг.       - Спасибо за поддержку.       - Я серьезно, не будь вас, с кем бы я сегодня пил кофе.       - В гордом одиночестве.       - Логично. Так я могу продолжить?       - Разумеется.       - Следующие два переломных момента совпали: смерть матери и раздор с единственным другом, и как надгробный камень – уход моей возлюбленной к нему. Да, не смертельно, но чувство обиды осталось горьковатым осадочком до сих пор.       - Нехило, вы сократили повествование. Но не мне жаловаться, по себе знаю, что подобные воспоминания – категория особенно болезненная.       - А вы правы. Я так давно заботливо это все храню в себе, что на лицо извечная проблема: «не нужно давно, а выкинуть жалко, как дар памяти».       - Отпустите, когда будете готовы. Но, да, я теперь понимаю, что вы хотели до меня донести.       - Да? А я вот до сих пор не знаю, зачем вам это рассказал. Какая несправедливость.       - Жизнь полна несправедливости. Пора.       - Удачи.       - Вам тоже, кто знает, возможно, в следующий раз лишь кто-то один из нас будет пить здесь кофе…       - Или вовсе никто, или вовсе не здесь… и вовсе не в это время.       - Чешир сейчас рыдает от умиления.       - Я и не сомневался… милое хвостатое создание…       Рыжая кошка уверенно забралась в руки девушки, мурлыкая. Девушка каждый раз задавалась вопросом, почему в шестой раз пришла сюда по зову интуиции. После применения бабушкиного дара жизнь наладилась, но избавиться от пережитого прошлого в той реальности удавалось не сразу.       Она знала, что завтра она не найдет эту кофейню на прежнем месте и уж, тем более, не вспомнит внешность спутника (а имени она и вовсе не знала). Который обычно сам ее находил, стоило ей под пинком интуиции выйти подышать свежим воздухом.       Пожав плечами, девушка уверенно пошла домой, грея руки в рыжеватой шерсти урчащего комка.