30 days otp challenge

Держась за руки.

Чимин бежит, шлёпает кедами по лужам, его куртка расстёгнута и развеватся по бокам. На улице темно, лишь неоновые вывески освещают дорогу. Чимин бежит и орёт, когда в его поле зрения попадает знакомая фигура. Чимин орёт «Ким Тэхён!» и видит, что фигура останавливается, оборачивается. Чимин на все сто уверен, что это точно он, потому что его глаза, в которых разными цветами играют неоновые вывески, такие знакомые и такие родные. Пак врезается в Тэхёна, они оба едва не падают, но Тэхён успевает сообразить и удержать равновесие. Пак обнимает Кима, переплетает пальцы и тяжело дышит в шею шатена. — Чим… Пак поднимает голову и заглядывает в чужие глаза — бездонные, удивлённые и совершенно точно — счастливые. — Молчи, Ким Тэхён, молчи, — шепчет Чимин сорваным от крика голосом. Ветер треплет его чёрные волосы, Чимин облизывает губы, кусает их и не знает, что сказать. Тэхён, кажется, понимает его без слов. Тэхён крепче сжимает переплетённые пальцы и краснеет. — Чимин, холодно уже, — говорит тихо и мягко младший, с особой осторожностью сжимая чужие пальцы, — пойдём. — Пойдём, — соглашается Чимин и улыбается. Тэхён отстраняется и сверху вниз недовольно смотрит на Чимина. Тот вопросительно вскидывает бровь, как Тэхён застёгивает его куртку до самого конца, застёгивает его капюшон, стягивает с себя шарф и наматывает его на шею Чимину и хлопает его по плечу. Чимин цепляет чужую ладонь, снова переплетает пальцы и крепко их сжимает, будто если отпустит — потеряет. Они медленно плетутся по освещённым неоновыми вывесками сеульским улицам и разговаривают почти обо всём. Тэхён ржёт в голос, у Чимина глаз почти не видно. Ладонь Тэхёна большая и тёплая, у Чимина — маленькая и идеально вписывается в тэхёнову лапу. Тэхён тормозит неожиданно, смотрит своими глазами-чёрными-дырами в чиминовы глаза и наклоняется ближе. Чимин чувствует его дыхание на своём лице. Тэхён неожиданно кусает Чимина за нос. Тот морщится, смеётся и краснеет. Он рад, что Тэхён этого может и не увидеть из-за освещения. Но Тэхён видит, и Тэхёну это нравится. Они приходят домой к Чимину поздно (хотя, скорее, рано, потому что на часах — 4:27), заваливаются в прихожую, разуваются, снимают куртки и, смеясь, усаживаются в гостинной на диван. Тэхён дышит Чимину в затылок, целует в макушку. Тэхён обнимает старшего за талию, и тот хватается за руки Кима, как за спасательный круг. Они смотрят какое-то старое аниме, что крутят по ночному (утреннему?) каналу, который, кроме них, никто и не смотрит, наверное. Они переговариваются сначала шёпотом, а потом забивают на происходящее на экране. Говорят уже вслух, опять смеются и дурачатся. — Тэ, — говорит Чимин, когда они сидят уже на полу, привалившись спинами к дивану, — я влюблён в тебя по самое не хочу. Чимин говорит скороговоркой, сильно высоким и дрожащим от волнения голосом. Чимин краснеет, кусает губы и отворачивает голову. Тэхён краснеет тоже, судорожно вдыхает-выдыхает, улыбается счастливо и, притягивая к себе их всё ещё сцепленные руки, целует чиминовы пальцы. — Я знаю, — говорит, смеясь. — Я понял это давно, но я так ждал, когда ты это скажешь наконец. Боже, Чимини, я так счастлив. Да, Тэхён весь светится от счастья, сжимая маленькую ручку Чимина в своей и улыбаясь, как ребёнок. Счастливый, довольный ребёнок.