30 days otp challenge

Где-то в обнимку.

Новый день начинается в 7:15 в аэропорту в Венеции. Чимин, проснувшийся буквально пару часов назад, смотрит на всё ещё видящего десятый сон Тэхёна. Пак тыкает пальцем тому в щёку, обводит контур подбородка и смотрит со всей нежностью, на которую вообще способен. Чимин очень рад, что первую в своей жизни поездку заграницу он проведёт с Тэхёном. А Тэхён бубнит что-то во сне на непонятном языке, морщится от солнечного света из иллюминатора и лениво приоткрывает один глаз. — Где я? — бурчит Ким, поправляя сползшие на нос очки. Он натягивает белую маску обратно на лицо и зарывается пальцами в гнездо на голове. Пак хихикает, потому что это всё и правда м и л о. — Добро пожаловать в Венецию, Ким Тэхён, — шепчет он и встаёт с места, разминает затёкшие конечности и протягивает Тэхёну руку. В Венеции тепло. На Чимине — кофта полосатая, но рукава приходится закатывать до самого локтя. Дорожная сумка Чимина была лёгкой на удивление. А вот Тэхён волочил свой чемодан за собой, похныкивая. — Давай, Тэ, ты сможешь, — посмеивался Чимин, не оборачиваясь на младшего — ловил такси. Жёлтая машина подъехала; парни погрузили свой багаж и Чимин произнёс водителю название отеля, в котором они забронировали номера. Тэхён откидывается на спинку сидения, прикрывает глаза и руки на груди скрещивает. У Тэхёна — ноющая боль в ногах из-за долгого перелёта. А ещё шея болит, но это уже другая история. Чимин гладит Тэ по волосам, чуть спустя он убирает руку и тянется к кошельку. Платит за проезд; на рецепции им дают ключ от номера; они заваливаются в комнату, оставляют сумки. Тэхён хватает из чемодана белую футболку и переодевается в неё. Тэ достаёт также и фотоаппарат и выглядит счастливым до бесконечности. Они покидают отель и направляются прямо к реке. Едва ли прошло два часа, но на фотоаппарате уже двести тринадцать фото. Ближе к часу животы обоих синхронно воют. Они находят мак где-то, спрашивая у людей, заказывают себе по большому гамбургеру, куриные крылышки и много-много картошки фри. Просят упаковать и идут по улице, смеются и жуют одновременно. Наткнуться на парк развлечений оказалось неожиданно. Чимин тянет коктейль из трубочки, даёт отпить Тэхёну и тащит того на самую большую горку. — Пак Чимин, ты головой тронулся, — утверждает Тэхён, когда их пристёгивают. Чим улыбается во весь рот и протягивает Тэхёну руку, которую тут же сжимают. Чимину страшно — жуть, Тэхёну — не меньше, но передумать поздно: аттракцион пришёл в движение. Вечереет. Дуёт лёгкий ветерок, который хоть и лёгкий, но до костей всё равно пробирает иногда. Они шагают по улице без всякой цели, слабо сцепившись пальцами. Тэхён что-то смешное рассказывает, смеётся громко и очень искренне. А потом в его глазах — неподдельный интерес и «хочухочухочу». Рядом — прилавок с фруктами, уже закрывающийся. Тэхён тыкает пальцем в понравившийся фрукт, говорит «я хочу!» и покупает за свои деньги. Чимин смеётся с такого поступка, треплет парня по макушке и: — Дай мне персик, блин. — А ты заслужи. Тэхён, зверюга, — думает Чимин, когда подходит ближе к нему, когда прижимает к стене; он шепчет в самые губы «я хочу есть, ТэТэ» и выхватывает фрукт из руки парня. Ким фыркает, но против ничего не имеет. Чимин обнимает Тэхёна крепко-крепко, когда они в тихую венецианскую ночь плывут на лодочке по реке. Чимин дышит ему в шею, вдыхает носом приятный аромат тэхёнова адеколона и говорит ему, что очень рад. Что счастлив, говорит. Говорит и прижимает тело младшего к себе. Вот где-где, а в Венеции они не обнимались. Точнее, кроме Кореи — нигде, но в Венеции — особая атмосфера романтики: тихая, приглушённая музыка, шум воды и стрекот сверчков. А ещё — Ким Тэхён прямо под боком.