30 days otp challenge

Носят одежду друг друга.

Тэхён художник, у него бардак в голове и в квартире, и он, конечно же, не замечает, что пары-тройки его вещей не хватает: кто-то уже добрую неделю ворует его измазанные в краске футболки, толстовки с длинными рукавами и кепки. То, что Тэхён «с приветом» Чимин понимает в первые минуты их знакомства в средней школе: Тэхён подсовывает соседу по парте — Чимину — бумажку с непонятным набором слогов, а когда последний спрашивает, что это, то Тэхён прямоугольно лыбится и наскоро чиркает на выдраном из какого-то блокнота листе чиминов профиль, а после снова пододвигает лист к соседу — тот краснеет, забирает бумажку и на Тэхёна не смотрит. Лишь в конце урока протягивает Тэхёну рисунок в стиле палка-палка-огуречик с надписью «это ты». Он смотрит искоса на Тэхёна, а тот лишь широко улыбается. Тэхён любит чужие рисунки куда больше своих. Тэхён рисует хорошо, даже отлично. И, думается Чимину, зря он тратит свой талант, рисуя рекламки для магазинов. Тэхёну бы в галерее работать. Чимин в искусстве не шарит вообще, но для него рисунки Тэхёна — совершенство хотя бы потому, что сам он так не сможет. А ещё Чимину нравится тэхёнова квартира: просторная однушка с большими окнами, которые плотно закрыты всегда шторами; эти бежевые — Чимин не помнит, как Тэхён называет этот оттенок — обои, линолеум и вечный бардак. Чимин считает этот бардак чем-то естественным и правильным. И Чимину уж очень нравятся тэхёновы вещи: растянутые свитера, необычные и непонятно откуда взятые куртки, толстовки, порисованные футболки (о которые, вообще-то, Тэхён просто краску вытирает) и еще кепки. Иногда Пак чувствует себя маньяком-фетешистом, но думает, что Тэхёну всё равно: он полностю погружён в новое полотно, которое, уверен Чимин, станет произведением искусства. Чимин втайне фоткает все работы Тэхёна на свой классный (родители совершеннолетие подарили) фотик, делает Тэхёну портфолио и отправляет всё в галерею к знакомому его знакомого: владельцу галереи Ким Намджуну. Владелец галереи оказывается человеком добрым, понимающим и совершенно точно ценящим высокое искусство (коим Чимин считает исключительно картины Тэхёна). Намджун, при встрече в кафе напротив галереи, даёт Чимину свой контактный номер, улыбается совершенно по-доброму и говорит, что ему нужно встретится с самим Тэхёном. Чимин тушуется пару секунд, сминает тэхёнову порисованную толстовку и честно признаётся, что Тэхёну ничего не говорил по этому поводу. Но Чимин не теряется: он звонит лучшему другу, говорит ему адрес кафе и «пожалуйста, приди скорее, это очень важно». Тэхён бросает всё и правда приезжает. — Ты сделал что? — хмурится Тэхён, буравит Чимина взглядом и почему-то расдасованно поджимает губы — именно расдасованно, Чимин его эмоции как открытую книгу читает, хотя понять, что у него в голове всё ещё не удалось. Тэхён цепляется пальцами, в складках которых виднеется синяя, розовая и ещё какая-то краски, за рукав джинсовой куртки Чимина, кусает нижнюю губу и вздыхает. Переводит взгляд на Намджуна, что-то читающего в телефоне, прокашливается и говорит-таки: — Я, наверное, соглашусь. Кто от такого отказывается, — и пожимает плечами. Но расдасованность в глазах Чимин видит всё равно. Домой к себе Тэхён Чимина не пускает: обижается всё ещё на необдуманную — по его мнению, конечно, — выходку, упрямо говорит «иди домой, Чимин-а» и скрывается за своей железной дверью. Чимин ещё некоторое время молча пялится в эту самую дверь, а потом всё же уходит. Но не домой уходит, а к знакомому. Тусуется там пару дней, потому что знает, что Тэхён, когда перестанет дуться, будет его искать. У Чимина тоже есть гордость, а Джин-хён и рад гостям, в отличие от его соседа — Юнги-хёна. На утро третьего дня в квартиру хёнов приходит Намджун, чему Чимин, признаться, даже удивляется, ведь он думал, что для Юнги-хёна он просто знакомый, а не «эй, братан, есть чего пожрать? Я сто лет не ел». А потом Намджун замечает Чимина, залипает и они потом уже все вместе смеются с этого. О чём-то важном Чимин забывает, а когда вспоминает — несётся со всех ног, разбивает костяшки о чёртову железную дверь, названивает Тэхёну. Тот берёт трубку спустя минут сорок. Говорит ужасно милым и заспанным голосом, что у Чимина сердце удар пропускает: — Ну Чимин-а, я сплю, — он еле выговаривает это, Пак даже представляет, как тот недовольно морщится, перекатывается на другой бок, дует губы и понимает, что больше не заснёт. — Тэ, пусти меня. — Я сплю, — вторит Тэхён и хнычет в трубку о том, что «из-за тебя я теперь не смогу досмотреть сон». Тэхён появляется в проёме двери спустя полчаса всё ещё сонный, в тапочках с красными кроликами и щёткой в зубах, словно он пошёл чистить зубы, но резко вспомнил о своём друге (Пак уверен, что так оно и есть), но в одних боксерах. Чимин хихикает, заходя в полюбившуюся квартирку, достаёт из пакета тэхёнову белую порисованную толстовку и кладёт её Тэхёну на сгиб локтя. Тот смотрит сперва на вещь не понимающе, потом на Чимина. Тэхён открывает рот, немного пасты у него стекает по подбородку, и он едва внятно говорит: — Ты что, мои вещи… — Да давно уже, Тэхён-а, просто оденься.