30 days otp challenge

Примирение.

Пак Чимин никогда не был конфликтным да и конфликты не любил. Он всегда уступил бы, закусил бы щёку изнутри, сгорал бы от обиды, но никогда не стал бы настаивать на своём ценой потери друга. Никогда. Он лучше бы пожертвовал гордостью, но никак не близкими отношениями. Вот так и тогда, когда Тэхён начинает отстаивать свою точку зрения. Чимин не помнит, что послужило причиной ссоры, но они, живя в одной квартире, не разговаривали уже около недели. Пак видел, как Ким уходил рано утром и возвращался только поздно ночью, чтобы поспать. Дома он не ел, дома он не делал вообще ничего. Чимина это очень сильно ранит. Однако слушать Чимина Тэхён не хотел. От этого в груди словно дыра образовалась. Чимину больно, и он никому не может об этом сказать. И не скажет. Пак привык держать всё в себе. Абсолютно. Все обиды, все плохие эмоции. «Так будет лучше, — твердил он, — для всех». Вот только он сам не был этим «всем». В последнее время Чимин не ест почти. Его лицо за неделю осунулось, он весь из себя пассивный. Сил не хватает даже на то, чтобы встать с кровати — перед глазами темнеет моментально и гудит где-то в голове. Чимин упал в обморок субботним вечером. Но об этом не узнал никто. Он очнулся ближе к полуночи, он испытывал боль, когда вдыхал и выдыхал, даже когда просто лежал — было больно. Пак не понимал, физическая ли то боль или нет. Он просто болел весь и полностью. Сердце сжалось, когда замок щёлкнул. Ким что-то говорил по телефону, но для Пака это было на заднем плане. Он хотел встать прямо сейчас, извиниться перед Тэхёном, сказать, что был не прав. Но Пак с грохотом падает на пол, едва поднявшись. Он снова теряет сознание, чем очень сильно пугает стоящего прямо перед чиминовой комнатой Тэхёна. Ким судорожно набирает номер скорой помощи и крепко сжимает чиминовы пальчики в своих руках, не прекращая извиняться даже когда Пака погрузили в машину. Руку его он отпустил только перед палатой. Тэхён ходил туда-сюда по коридору больницы, в нетерпении ожидая вердикта врача. Мужчина в белом халате появился в проёме двери спустя двадцать одну минуту, — Тэхён не мог прекратить смотреть на часы — и Ким сразу же кинулся в нему, отчаянно шепча: — Пожалуйста, скажите, что он в порядке… Врач вздохнул и начал говорить: — Пак Чимин в сейчас в стабильном состоянии. У него было изнеможение и истощение, я предполагаю, что на почве сильного стресса. Вы что-то об этом знаете? Тэхён хлопнул себя по лбу и проскулил как-то совсем отчаянно, словно раненный пёс. Ким понял, что это, определённо, из-за него. — Я…я могу зайти к нему? Врач глянул на Кима исподлобья, что-то чиркнул в своём журнале и кивнул головой. Тэхён буквально влетел в палату, едва не снёс стул, на который и уселся, и крепко-крепко сжал ладошку Чимина, всё продолжая повторять «прости меня…пожалуйста, прости меня». Очнувшись, первое, что почувствовал Чимин — тепло в области руки. Зажмурившись, Чимин медленно открыл глаза. Он увидел макушку Тэхёна и едва смог сдержать слёз. Пак прикусил губу и отвернулся. В груди всё ещё болело. Кажется, Тэхён почувствовал, как очнулся Чимин, и он сразу же открыл глаза. Увидев лицо Чимина, слеза невольно скатилась по лицу Кима. — Ч-Чимин-и, прости м-меня, — заикаясь, произнёс Тэхён, крепче сжимая ручку Чимина. — Прости, п-пожалуйста. Глаза Чимина расширились в удивлении, и рот приоткрылся. — Ты… Тэхён, ты плачешь? — А не видно? — Тэхён не хотел огрызаться, но так уж получилось. Он всхлипнул снова и уткнулся лбом в сцепленные руки. — Ударь меня, Чимин-и. Побей меня, потому что я не достоин тебя. Я не имею права тебя расстраивать!.. — Прекрати это, я не буду тебя бить. — Но, Чимин-и… — Нет! Не думай даже! — Тогда… Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? — Тэхён правда выглядел растроенным и готовым абсолютно на всё. Чимину показалось, что даже бросить его. — Сначала, — начал он, загибая один палец на свободной руке, — будешь убираться в квартире сам, мыть посуду сам. Ты также будешь поливать мои кактусы и убирать за котом. А ещё устройся на работу наконец. Чимин глянул на Тэхён: тот поник совсем. Пак искренне рассмеялся и, потрепав того по макушке, сказал: — Ахах, я просто шучу. Просто накорми меня, я есть хочу — умираю! Тэхёну оставалось лишь шокированно раскрыть глаза, а потом нахмуриться и на полном серьёзе зловеще прошептать: — Даже и не думай.