Река Жизни

…Дым расступается, тает колечками, Выстрел последний, конечно, исполнится. Боль – настоящая. Что искалечено Скоро само запечётся сукровицей. Волны накатывались на берег в своём вечном ритме – вперёд, бурун, расползшаяся с шипением пена – назад, перекатывая камни и обломки ракушек, от мелкой гальки мало отличимые. И снова вперёд. И назад. Даниель зарылся босыми ступнями в гладкое крошево, почти ставшее песком. Сидел он на камне, спину грело заходящее солнце. И хорошо ему сиделось, но горло сдавливал иррациональный стыд. Он сидит, и море прохладное, и солнце светит, и Арли другу пирожок свежий подсунула. А другие… их теперь вряд ли с поводка спустят. Воронов хоть и подклинивало время от времени (иначе не заметил бы странностей), но они вне боевых заданий себя осознавали. Помнили, кто они, зачем здесь и вообще – кто в «Лавине» главный. Если очнутся, если поймут, что творится, Фухито сам головы не досчитается. Хороший расклад, но первый замком предусмотрительный. И в какую бы тварь не мутировал, мозги у него остались на месте. И, получается, ребят можно мысленно похоронить, потому что нет их, никого больше нет, есть пустые марионетки со знакомыми лицами. Хорошо, Кайну не дожил… Даньке было бы тяжело драться с тем, что осталось от лучшего друга. А в бою их уровня секунда промедления – смерть. Парень прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от всего, и просто слушать прибой. Там, у взорванного реактора… …Под ногами осыпаются потревоженные склоны, горячий воздух обжигает горло, но надо бежать, надо искать, надо хоть кого-то догнать и молиться Богине, чтобы у найденных с собой аптечка была. Прихваченный у Биггса антидот они Ширсу сразу вкололи, на какое-то безопасное расстояние от провала отойдя, но его мало. И вторая доза опасна, но куда опаснее гуляющее в крови Мако. Марию бы найти… но где та Мария… «Сюда!» - тогда Даня не понял, реально ли слышит этот голос или ему пригрезилось. Но на зов пошёл. Под рухнувшую и наискось застрявшую балку – в скальные подземные коммуникации, по необжитому, свежему лабиринту – к выходам из нижних уровней реактора. К Марии, как оказалось. И только потом, обернувшись – точно ли Турк за ними не пошёл? – увидел осиянную искрами Лайфстрима тень. Кайну широко ухмыльнулся и шутливо салютнул, прежде чем пропасть, слившись с зеленоватой темнотой. - Как думаешь, я теперь всегда так буду?.. Упавшая на волны тень была знакомой. Марию тогда он тревожить не стал, а вот Арлине, отозвав в сторону, рассказал. Всё-таки Кайну и ей другом был. И Ширсу потом тоже вкратце обрисовал. Вот Вельда непроверенной информацией снабжать они не стали, обойдётся пока. - Что будешь?.. – Арли пристроилась на соседнем валуне, тоже босиком и тоже с пирожком в руке. - Ну… - Даниель бросил быстрый взгляд по сторонам, Ширс с Вельдом в стороне зависали над рацией, как будто всю жизнь вместе работали. – Слышать. Всех, кто… мне что, и к прадеду на кладбище не сходить теперь?! Или, наоборот, как раз сходить… - Ну ты хватил! Всех!.. – Арлина засмеялась, отмахнулась надкушенным пирожком. С яйцами и зеленью, для него старалась. Даня невольно улыбнулся и наконец-то взялся за свой. – Всех, их и чистокровный Сетра не очень-то услышит, тем более что задерживаются на границе мира живых немногие, - девушка задумалась, потрогала всё ещё непривычную серёжку. – Кайну, скорее всего, тоже понимал, насколько всё не так и не то, приглядывал за нами… оттуда. Плюс выброс Потока. Плюс твои эмоции. Вот вы друг до друга и докричались. У нас такие случаи известны… - она вздохнула и уставилась куда-то за горизонт. – Но у нас и людей с древней кровью немало. Даня кивнул и заткнул вопросы едой. Арли сидела рядом, уже в гражданском: лёгкие свободные штаны с карманами, рубашка клетчатая на поясе завязана, маечка в облипку. Ведь красивая же девчонка, и всё, что называется, при ней. Но… как-то про неё в смысле девушки никогда не думалось. Это ж боевой товарищ. Друг. Не то чтоб «свой парень», но на свидание звать в голову не приходит. Тем более что Арли, похоже, довыбиралась и точно знает, кто ей нужен. …То, что у простой повстанки очень непростые серьги, опытный агент не мог не заметить. Красное золото, ювелирной чистоты аметисты, работа мидильская не нынешнего века. А уж оправа в форме яблока… тут сложно не догадаться, на что намёк. Арли тоже поняла, куда Турк смотрит, и превентивно ощетинилась, глядя исподлобья. - Не задаю лишних вопросов, - Вельд чуть склонил голову, отступив. И правильно, с девушкой, которая недавно мелкую монстру разделала и неядовитые куски жарить собралась, лучше не заедаться. Останешься как минимум без обеда. - Не надо, больная тема, - согласился Даниель. …которую проводник даже с друзьями обсуждать не рвётся. - Я теперь в отставке, дезертиры меня не интересуют, - Турк усмехнулся. - У вас же отставка только в могилу, - подала голос Мария. Вельд поправил пиджак и ослепительно улыбнулся. Когда надо, он умел быть и галантным, и обаятельным. - Милая девушка, это правило когда-то ввёл я. - Ты с нами? - Нет, я весь северо-восток держу на связи, - Арлина пошевелила пальцами, ловя набежавшую волну. – Позовут, если вдруг лезть куда… вроде старых святилищ… - она вздохнула. – Тем более у меня, сам знаешь, обстоятельства. Сестра, вот селезёнкой чую, мне такого племянника родит, что стеречь в три глаза придётся. - Ну всё, - Ширс щёлкнул по корпусу рации. – Всех раскидали. Если что, с места снимутся и дёру дадут, а мне доложат. Вельд кивнул. Места дислокации отдельных звеньев и полноценных ячеек менять не стали. Как раз потому, что Фухито все их знает и может туда наведаться. Но связь и возможность исчезнуть, помахав предателю ручкой на прощание, продумали. Сеть, раскинутая по всей Гайе, улеглась в ожидании. Пропавших Воронов. Новостей. Спасения командира. Бросать обычных людей против бойцов такого уровня – преступление, лучше действовать небольшой подготовленной группой. Вот только объяснять это всем желающим поучаствовать Ширсу пришлось до хрипоты и прочувствованного мата между сеансами связи. Вельд ему прикурить предлагал, от всей души, но Ширс мрачно взглянул и заявил, что Эльфи запах не нравится, причём таким тоном, что Вельд и свою сигарету убрал. - С нами остаются девушки и Даниель? - Нет, Арли на родной Север ушлём. Связь держать и вообще, - Ширс подпнул серо-красный полосатый камень, обточенный прибоем до почти правильного овала. – Обстоятельства там. Семейные. Понадобится, примчится сразу… Так что Даниеля и Марии хватит. Вельд прищурился. Северянка с Вороном сидели у кромки прибоя плечо к плечу, глядя на темнеющее море. Медсестра заканчивала паковать рюкзак: отсюда они отправятся в Каньон Космо, насчёт Материи советоваться. Вельд бы туда помчался сразу, Ширсу тоже этого хотелось – но нет, повстанец сначала позаботился о своих людях. Это вызывало уважение. И выглядело дело восстания с такой-то организацией куда менее безнадёжным, чем ему до сих пор казалось. Мария, значит… медик в их ситуации лишним никогда не будет, тем более характер у девушки отнюдь не анекдотично-блондинистый. - …мне давно всё это странным казалось. В итоге пошла и прямо спросила, - Мария смотрела в сторону, она явно чувствовала себя виноватой, но в чём? - Тебя тоже послал? – с горькой иронией уточнила Арлина из своего угла. - Вежливо, ядовито, далеко. - Отчаянные у вас девушки, - Вельд покачал головой. К теряющему разум учёному с вопросами соваться! Ладно, что совсем рехнулся, они знать не могли, но видели же, что не в себе. И всё равно пошли. - Все в командира, - буркнула Арли. - В «Лавину» от хорошей жизни не приходят, - проворчал Ширс с койки, поднял голову и уронил обратно. Мария вместо продолжения разговора молча проверила потревоженную капельницу. …В чём она сама себя винила, Вельд понял, подслушав ночной девичий разговор. Не то чтобы он хотел, но не спалось, не смотря на усталость. А слух у Турка хороший, профессиональный. - Долечу Ширса и уйду. Не хочу вас подводить… - С какой радости-то? - Не знаю, смогу ли в него стрелять... - А, ну да, ты же фактически его правая рука. - Не в этом дело. Я его... Я... любила? Люблю?.. Умом всё понимаю, сердцу не прикажешь. Мы же... я же с ним... после Джунона... – Мария задушено всхлипнула. – И тоже не заметила… Тихий вздох. Шуршание, похоже, что беззвучно плачущую медсестру обнимают. - Стрелять тебя вряд ли пустят. А вот чью-то жизнь ты спасти можешь. Вельд всё-таки закурил. Какой же у них тут в «Лавине» клубок, за любую нитку дёрни, такое размотается… впрочем, разве в его отделе проще? Про солджеров тем более лучше не вспоминать, тех бы строем к психотерапевту – всем поредевшим спецподразделением. В кармане беззвучно завибрировал телефон. Ценг без острой необходимости резервный канал связи не задействовал бы, значит, что-то срочное и крайне важное. Читал Вельд, всё сильнее закусывая фильтр сигареты. Приказ ожидался, что Ценг напрямую в конфликт не полезет – тоже, а вот третья новость… - Рафаэль в коме, - сообщил он, пряча трубку обратно в карман. Форму сменить не помешает, на что-то более гражданское. – Паршиво. - А осколок? – взвился Ширс. - Всё, что при нём было, под опись и в сейф, до выяснения, - Вельд усмехнулся. – То есть либо пока не очнётся и не доложит, либо пока не умрёт. Но Раф сильный, за жизнь цепляться будет до последнего, вытащат. А мы… мы остальными займёмся. Ширс усмехнулся. Ну да, из сейфа Турков что-то вытащить без их согласия проблематично. Так что по крайней мере один осколок в известном месте и в безопасности. * * * Очередное просветление оказалось не кратким промежутком полуосознанности между двумя провалами в беспамятство, а трамплином перед возвращением к реальности. Рафаэль лежал, дышал, пытался медленно шевелить пальцами и слушал, что происходит вокруг. Как хорошо! Марево Мако-отравления та ещё выворачивающая мозги наизнанку пакость. А тут всё весомо и предметно – и шелест кондиционера, и свежее бельё, и узнаваемый больничный запах, и… - Рафаэль! Раф! – его сначала осторожно потрогали по плечу, потом начали тормошить. – Раф, ты меня слышишь?! - Да слышу, - воздух сквозь горло протолкнулся с трудом, язык и губы оказались ватными, непослушными. – Лисси… Приглушённый свет отвыкшим глазам всё равно показался слишком ярким, но Рафаэль упрямо смаргивал слёзы и смотрел. Алиса наклонилась низко, кончик хвоста щекотал голый локоть. Обычно она так к коллегам не липла, а тут надо же, чуть не обниматься лезет. - Очнулся, спящий красавец! – с другой стороны над больничной койкой склонился Рено, непривычно серьёзный, губы дрожат, но всё равно пытается ухмыляться. - Йа-а… я. Сколько валялся? – голос, пусть хриплый, но прорезался, с каждый словом получалось говорить чётче и внятнее. – Недели две? У коллег лица стали… сложными. - Месяц? – накинул Раф срока. – Два?.. - Третий год лежишь, йоксель, - Рено щёлкнул его по носу, как маленького. Рафаэль поперхнулся, с трудом осознавая срок. Третий год?! Рено врать бы не стал, но по его внутренним часам едва неделя наберётся, если считать эти «всплытия на поверхность». Когда он слышал голоса, осознавал перемещения, изменения освещения и положения тела, но очнуться по-настоящему не было сил, и после опять наступала темнота. - А… шеф?! – выдохнул Рафаэль самое главное. Алиса загадочно улыбнулась и скосила глаза. Ну да. Разумеется. Корпоративный госпиталь, системы слежения… - А х его, как говорится, з, - Рено поправил съехавшие очки и подмигнул. – Мёртвым не видели, живым тоже, йоксель, никому не попадался. - …вот так, как-то… - Рафаэль вздохнул. Сидеть в кресле прямо получалось с трудом, и он не стал скрывать слабости: откинулся на спинку и вытянул дрожащие от усталости ноги. Прошёл-то от госпиталя до штаб-квартиры небоскрёба, большую часть пути на лифте ехал, а взмок, как будто полную программу на полигоне отпахал, на повышенной сложности. И это его отпускать не хотели, врач чуть не гнался с распечаткой наблюдений, возмущённо выговаривая про системные нагрузки, ослабевшие мышцы, проблемы с сосудами и режим питания. Впрочем, насчёт питания Алиса пообещала проследить. Всё, не отвяжется напарница, ей и до… той миссии привычка Рафаэля есть всё не приколоченное, лишь бы готовилось быстро и горячим было, не нравилась. Будет теперь бульонами и пюре пичкать. Лишь бы не с ложечки! - То есть это, - Ценг указал взглядом на безобидный красный осколок, похожий, если не знать, на неровно прокрашенное стекло, невинно поблёскивающий в электрическом свете, - необходимая для завершения деталь? - Ага, без неё ни шиша не выйдет, - оскалился Раф. – И за ней Фухито точно придёт. Тут бы его и встретить, а? - Разумно, - Ценг улыбнулся уголками губ. – Но сунется ли он не просто в небоскрёб, а именно к нам на этаж? Эти годы мы тоже сложа руки не сидели. Боюсь, что-то иное наш противник придумает… - официально новый шеф, а неофициально по-прежнему заместитель старого, опустил голову, перекатил осколок по столу и подчёркнуто-неспешно убрал в изоляционный контейнер. – Пока от Вельда нет никаких новостей. Что-то они делают, но что… твоя задача сейчас восстановиться максимально быстро, мне нужен полностью работоспособный отдел. * * * Воздух над красно-жёлтыми скалами Каньона дрожал от жара. Солнце висело в небе раскалённой добела монеткой, прожаривая и без того высушенную до голого песка землю. Рафаэль вдохнул горячий воздух с нескрываемым наслаждением. Курс реабилитации он прошёл полностью, по полигону побегал без «выбивания», но до сих пор Турку казалось, что холод Мако застрял где-то глубоко, то ли под сердцем, то ли в костях, то ли между кишками. И стоит расслабиться, поддаться – выползет из своих потайных укрытий, расползётся по телу, сковывая мышцы слабостью, отравляя и утягивая в беспамятство. Иногда он просыпался в холодно поту и начинал проверять, послушно ли тело. Солнечный жар растворял последние остатки потустороннего холода. - Не миссия, а курорт, - Рено с привычной беззаботной ухмылкой забросил шокер на плечо. – Ну ладно, йоксель, не курорт. Разминочка. - А почему какую-то монстру должны ловить мы, а не солджеры?! - Потому что ловим мы не монстру, - наставительно поднял палец Рено. – А каньонского кота. Все, понимаешь, любят котиков. Даже в Научном департаменте. Рафаэль заржал. Представил Ходжо в окружении десятка котиков, желательно новомодной лысой породы: выражать недовольство миром коллективно. Но смех смехом, а работа работой – Раф мгновенно посерьёзнел, краем глаза поймав движение в скалах. - Не этих, случайно?.. – он плавно потянул пистолеты. - Это, йоксель, не котики… - в голосе Рено весёлость сменилась напряжением. Стая монстров, напоминающих мутировавших гиен, окружала Турков полукольцом. Разъяснений, почему туристам категорически запрещено выходить в дикие земли без сопровождения каньонских сил самообороны, Рафаэлю больше не требовалось. Туркам в древнем городе учёных были демонстративно не рады. Но власти не пустить в город у местных не было, а после того, как стражникам у символических ворот сообщили про подстреленную стаю, дел у каньонцев и без Турков прибавилось. - В общем так, йоксель, - Рено хлопнул напарника по плечу. – Сейчас чешем в ближайшую лавку и меняем пиджаки на местный прикид. Тут фестиваль сегодня, ты погуляй, потолкайся, разговорчики послушай. Шин-Ра местные оптом и в розницу имеют в виду, так что многое интересное можно услышать. Ты из дела на три года вылетел, взгляд не замыленный. - Слух тоже, - с иронией согласился Раф. – Понял, принял, пошёл тусить. - А я пока поищу инфу про эту уникальную кису, - Рено подмигнул. Наглеть открыто после пропажи шефа в департаменте не рисковали, но исполнять поручения учёных Турки старались спустя рукава и не торопясь. Ходжо мог беситься и плеваться, сколько душе угодно, но задания всё-таки делались, а Ценг с непроницаемым видом вещал о высокой сложности миссий и непрозрачно намекал на премии. Президента это, кажется, забавляло: последствий не прилетало ни Ходжо за скандалы, ни Ценгу за саботаж. А тут Каньон Космо, рассадник вольнодумства. Место, где «Лавина» зародилась, как повстанческое движение. Если внимательно слушать, можно много что услышать… может и напрямую весточку от Вельда получить. Фестиваль кружил, звенел этнической музыкой, смехом, трубчатыми колокольчиками «музыки ветра», трещал лопастями ветряков. Время оказалось не лучшим для сбора слухов – разговоры велись в основном вокруг какого-то ритуала, назначенного на вечер. И, как отметил Рафаэль, если для туристов это был экзотический аттракцион, ради которого они сюда и съехались со всех концов Гайи, то для местных ритуал был нешуточно важен. Странное место Космо-Городок. Только тут, наверное, учёный с мировым именем, днём занимающийся построением действующих приборов антигравитации, или другой, способный в теории генетики на равных с Ходжо дискутировать – вечером надевает одежду этно-стиля и идёт участвовать в каком-то там древнем ритуале. И в голове у каньонцев одно другому не мешает, что поразительно! Рафаэль поправил светлое пончо с пёстрым узором по краю. Ничего полезного он не услышал, никого знакомого не увидел, а от жары и шума толпы разболелась голова. Он свернул в полупустые переулки, где начали копиться предвечерние тени: немного выдохнуть, уложить в голове впечатления. И услышал горький, безнадёжный плач. В задачи Турков не входит утешать обиженных детей или прекрасных дев – а судя по тембру, плакал ребёнок либо молодая девушка – но Раф всё равно ускорил шаг, двигаясь в сторону рыданий. Контакт с местными наладить не помешает. Слух не подвёл: в нише между двумя зданиями, забившись в самую глубину, захлёбывалась слезами совсем молоденькая девушка, не сказать – подросток. Местная, судя по смуглой коже, одежде и тому, что в роскошные чёрные косы вплетены бусинки и перья. - Эй, - Раф присел на корточки напротив. – Ты чего? Обидел кто? Ты скажи, в глаз дам, чтоб девчонок не обижал больше. Она икнула, отняла от лица руки: заплаканная, замурзанная, посиневшие губы дрожат. И разрез глаз какой-то не каньонский… вутайские эмигранты в родословной отметились, причём не так уж давно. - Брат!.. – всхлипнула девочка. - Брат обидел?! - Он… он… - она опять зашлась в рыданиях. Рафаэль потёр лоб под чёлкой, отстегнул с пояса флягу. Вода, конечно, нагрелась, но лучше, чем ничего. Девчонка, кое-как напившись, совладала с истерикой. - С… спасибо… - слёзы на длиннющих ресницах по-прежнему копились, но стекали по щекам беззвучно. – Брат, он… приехал… три года вестей не было, а теперь приехал. Я увидела, к нему побежала, а он посмотрел и мимо прошёл! - Может, не заметил? – попробовал неловко утешить Раф. Циссни бы сюда! Вот кто безупречно умел задушевные разговоры вести… - Я тоже так подумала! – каньонка вскинулась, сжала губы, и в её заплаканном лице Турку примерещилось сходство с кем-то… он не успел уловить мысль, девушка продолжила: - К Дедушке пошёл, а я за ним. Если они прячутся, со мной у всех на виду говорить глупо, вот я и… и за ним… а он! Дедушка? Бугенхаген, его прозвище! Он же тут вроде как самый старший и самый главный в городском совете. Брат прячется… потомки вутайцев… эк Рафаэлю повезло, это же, судя по всему, та самая Ирико, которую шеф оставлял «про запас, на самый крайний случай»! Хорошо, что она сейчас без охраны, но выходит – Фухито в Каньоне?! - Что он? – враз охрипшим голосом переспросил Раф. - Он так страшно с Дедушкой говорил, - Ирико смотрела на собеседника чёрными от ужаса глазами. – Так грубо и равнодушно… спрашивал про какую-то Материю призыва, а Дедушка ему не говорил и совестить пытался, спрашивал, куда Хито дел… ну… - она запнулась, вспомнив, что не следует вообще всё выбалтывать незнакомцам, даже самым сочувствующим. – Куда брат дедушкину названную внучку дел. А он говорит, что жива и что поможет в деле спасения Гайи, хочет того или нет. Вот только если планету спасать, Дедушка помог бы… а брат грозился ритуал сорвать… как он может?! Нанаки и Динни нельзя вредить, без них Каньон не Каньон! А потом… - она опять начала всхлипывать, - …увидел меня и… и… и как этот… «уйди, надоеда» - это Иясе так меня… всегда… - Твою ж Богиню! – вырвалось у Турка. – Просто прогнал?! Ну ты в рубашке родилась, малая! Никогда к Фухито больше не подходи, там трындец в мозгах лютый! Он реально всех положит и не чихнёт. - А? – Ирико поперхнулась. – А вы кто?! Вы брата знаете? И… меня? - Слышал про тебя, - Раф поднялся на ноги, проверил, что пончо точно не мешает пистолеты выхватывать. – Куда он попёрся, видела? - В дикие горы, мимо пещер Ги, если их поверху обойти… - пробормотала Ирико, махнула рукой, указывая примерное направление. – Это от Обсерватории… - Понял. Сныкайся куда-нибудь, и тихо сиди там, пока… ну хотя бы пока эта ваша церемония успешно не пройдёт! Последнее Рафаэль договаривал через плечо, набегу. Фухито в Каньоне и хочет что-то натворить, то ли ради шантажа, то ли из мести, то ли планы у него в свёрнутых на бок мозгах такие кривые. А Рено где-то там и один. …С Рено Рафаэль столкнулся в конце ведущей к Обсерватории лестницы. Рено одобрительно кивнул, показал «класс» и прибавил шагу. Вид с вершины скалы открывался сногсшибательный, не считая того, что вокруг входа в Обсерваторию каньонцы разбили настоящий сад, но агентам было не до любования красотами. - Ох-хо-хоо, стоило ли сомневаться, - с резной каменной скамейки им навстречу поднялся древний старик. – Турки, да? - Да мы тут, - Рено перевёл дух. – Ищем кое-кого. - Вельда, да? – Бугенхаген, а это несомненно был он, медленно, с трудом переставляя ноги и всем весом опираясь на трость, поковылял к шарообразному креслу. - А шеф… тут был?! – Рено почесал затылок, подумал и подхватил старейшину под локоть свободной руки. Бугенхаген возражать насчёт помощи не стал, дошёл, удобно устроился на своём кресле, подвигал какие-то рычаги, и оно приподнялось над землёй. - Конечно, молодые люди, он дочку ищет и мимо Каньона пройти никак не мог. Чтобы спасти кого-то, следует для начала понять суть угрозы. - А вы знаете?.. – Рафаэль не забывал оглядываться по сторонам. Фухито вроде как свалил, но надолго ли и как далеко? - Приятель, - Рено ухмыльнулся во все зубы. – Это дед планету всю жизнь изучает, он реально знает о Гайе всё! - Благодарю за оценку, - Бугенхаген взглянул на рыжего Турка благосклонно. – Не всё, но кое-что знаю, ох-хо-хоо. Мы имеем дело с духом Призыва, которого Сетра назвали Циркониад. Он чужд нашей планете, Древние пытались уничтожить угрозу, но смогли только расколоть Материю и спрятать осколки подальше один от другого. Один осколок попал в руки Ходжо, на нашу беду, и, находясь в теле Эльфи, пробудился. Теперь он притягивает и активирует все остальные… и забирает её жизнь для восстановления. - Паршиво, йоксель… батарейкой для Материи быть. - Именно, юноша, именно. Если Циркониад восстановится, если его призовут, то он сможет уничтожить и всё живое, и саму Гайю. Если верны легенды, а они с высокой вероятностью верны, свою далёкую родину он и уничтожил. Впрочем, Ги и их наследие дела давно минувших дней, а нам важнее нынешние беды. - А шеф… - заикнулся Рафаэль. - Ищет способ отделить Материю от Эльфи, не убив её. Не знаю, где он сейчас. Но будете её искать – и шефа своего отыщите. - Рено! А почему мы про котов этих не спросили?! - Какие тут, йоксель, котики, - буркнул Рено в ответ. – Поважнее дело где-то рядом бегает… Говоришь, в дикие земли ушёл?.. Ну сейчас мы его без шума и пыли… Раф хмыкнул и посмотрел на свои ботинки. Без шума, может быть, и выйдет, но пыль здесь в засушливый сезон вездесуща. * * * Преимущество местного жителя в том, что ходы и выходы он знает намного лучше тех, кто пришёл сюда впервые, а все эти скальные лабиринты видел только на картах. Турки плутали, злясь, но находили только кактусы, колючие кусты и ту самую песчаную пыль. - Опаньки, - Рено встал, как вкопанный. – А вот оно наше задание, йоксель. Само нашлось. Рафаэль проследил взглядом за шокером, которым Рено указал направление. На выступе скалы, раскалённом от предвечернего солнца, сидело довольно крупное животное. Очевидно – хищник из породы кошачьих, не лев, не тигр. Короткая шерсть переливалась живым золотом, наглаженная и начёсанная, искрился расшитый бисером и крупными бусами воротник, в подвижных ушах, чутко ловящих ветер, покачивались серёжки с перьями. - Ничосе, котик-то домашний… - Рафаэль убрал пистолет в кобуру и вместо него достал из сумки другой, стреляющий усыпляющими капсулами. Животное подняло голову, посмотрело на Турков умными янтарными глазами. Встало, потянувшись, встряхнулось, открыло пасть и заговорило: - Разуй глаза, человек, какой я тебе кот?! Я – кошка! - А-а-а, твоюжвбогадушумать! Рено, у меня глюки от отравления, кажется, не прошли… - Кажется – глаза протри! А ещё инфу к миссии читать надо внимательно. Это коты. Каньонские. Третья разумная раса Гайи. - А? – Рафаэль икнул, постучал себя по груди, посмотрел на разнаряженную золотую кошку совсем другими глазами. – З-здравствуй. Котенька, а ты не хочешь в Мидгар слетать? Судя по лицу Рено, он едва сдерживался, чтоб не повертеть пальцем у виска. Кошка скептически подняла ухо. - У меня вечером церемония, - недовольно мявкнула она. – После которой я три года буду в святилище жить. Так что нет, - она царапнула камень когтями, под ними завизжало, и на скале остались впечатляющие царапины. – Никакого Мидгара. - Ну котя… ну давай по-хорошему, ты такая красивая, ты такая умная… За спинами людей зашуршало. - Р-р-руки пр-р-рочь от Динни. Турки обернулись. Путь для отступления перегораживал сородич Динни, с тёмно-рыжей в красный отлив шкурой, и сразу стало понятно, кто тут кошка, а кто – кот. Второй был выше, шире в кости, клыки и когти заметно длиннее, а вдоль хребта полосой шла красно-кирпичная грива. Которая сейчас предупреждающе стояла дыбом. С тварюшкой таких габаритов, да с таким арсеналом, и с неразумной-то встречаться на узкой дорожке не хочется. А когда он ещё и думать умеет… - Э, парень, - Рено замер, не делая резких движений, и шокер медленно опустил. – Тут понимаешь, такое дело… вами в Научном департаменте заинтересовались. Ты, конечно, можешь нас задрать, верю, что по силам. Но тогда завтра пришлют других. А послезавтра – третьих. Кот спрятал клыки, переступил на лапах, выходя из напружиненной боевой стойки. Внимательно осмотрел Турков. Бросил взгляд на подобравшуюся подружку. Опять на людей. - Договор? – мявкнул он. - Какой?.. – быстро уточнил Рено, пока каньонец не передумал. - Вы даёте нам сутки. Мы проводим церемонию. И завтра в полдень у нижних пещер я дам себя поймать, - кот дёрнул губой, на миг сверкнув клыками. – Обещаю, что никого не убью и даже не покалечу. А вы забываете о существовании Динни. - Нанаки! – возмутилась кошка. - Ты женщина, - ощерился он. – Меня просто изучать будут. А тебя?! - Слушай приятеля, он умный, - Рафаэль убрал снотворное в сумку. – Хороший договор. Где эти нижние пещеры?.. - У Дедушки спросите, - кот Нанаки повернулся к Туркам хвостом. – Динни, идём! Люди переглянулись и не стали за ними следовать. Договор так договор, условия следует соблюдать. Последнее, что они услышали, был обмен фразами: - Ты же не хотел ритуал проводить… - Я лучше тебя три года подожду, чем вообще никогда не увижу. * * * Утро после праздника наступило не сонно-спокойное, как должно бы, а тревожное. Бугенхаген смотрел в окно на пробуждающийся город и нервно сжимал узловатые пальцы в старческих пятнах. Нанаки, ох Нанаки… хвостатый мальчишка, который сутки назад капризничал и упирался всеми четырьмя лапами, не желая расставаться с подружкой! Традиции такие традиции, да не стали бы их так уж жёстко соблюдать, дали бы молодожёнам помурлыкать у порога святилища. А сегодня он поступил как взрослый мужчина, приняв удар на себя, защитив и Динни, и Космо-Городок. Иногда победить в войне можно, только проиграв бой. Вот только сердце у старика болело. Нанаки, которого он обещал сберечь и вырастить, добровольно пошёл в лаборатории Шин-Ра. Лучший ученик, который должен был стать преемником, надеждой и опорой, обезумел и забыл сам себя. Девочка, ставшая родной, в плену у бывшего друга, и каково ей там… Бугенхаген только надеялся, что Эльфи в беспамятстве и не наблюдает каждодневно, как безумие пожирает то, что от Фухито осталось. Она сильная, его названная внучка, стойкая, но как же ей должно быть страшно и больно! Выстоит ли… дождётся ли помощи… - Я не имею права в тебя не верить, - вслух сказал он, и пустая Обсерватория отозвалась вздохом заблудившегося горячего ветра. – Дождись, Эльфи. Только дождись. … В глухой чёрной пустоте не было ни жизни, ни движения, ни света. Была ли какая-то поверхность под ногами, или Эльфи её сама себе придумала, чтобы стало проще двигаться? А двигаться было надо. Неважно, куда, неважно, зачем – замереть означало раствориться в черноте без остатка, а она даже на самом дне отчаяния не могла себе этого позволить. Она ещё помнила, что стояло на кону, чему ценой была её жизнь или смерть. Взяла на себя ответственность перед всей Гайей – будь добра, тащи. Даже там, где невозможно. Движение в никуда на последних крохах сил наконец-то принесло результат. Пружинящая поверхность под ногами обрела какое-то подобие материальности, от шагов начали разбегаться слабо фосфоресцирующие круги, мерцающе-зеленые, смутно напоминающие элексиры на Мако, вроде армейских «лечилок». Но приторной сладостью не воняло, значит, не оно. А впереди почудились звуки. Вроде, кто-то… плачет?.. Эльфи ускорила шаги, насколько смогла, и разглядела впереди детский силуэт, обрамлённый тусклым, исчезающим белым светом. Нет, отблеском света. Но здесь и этого хватило, чтобы ребёнка разглядеть. Светлое платье в полоску, с розовыми цветами по подолу. Блестящие заколочки в пушистых коричневых волосах. Девочка всхлипывала, опустив голову и крепко, обеими руками прижимая к себе ярко-фиолетовую кошку с пышным золотистым бантом на загривке. «Принцесса Кис-кис, - Эльфи споткнулась, воспоминание пришло резко, как удар молнии. – Любимая игрушка… моя любимая». Девочка подняла заплаканные глаза, ясно-серые, поперхнулась очередным всхлипом и захлопала ресницами. Что бы она тут ни делала, появления взрослой тёти с оружием точно не ждала. «А у моей дочки глаза как звёздочки…» - Привет, - хрипло выдавила Эльфи, не зная, как вообще реагировать на встречу… с самой собой? - Привет, - девочка всхлипнула, переступила и осторожно подобралась поближе. – Тебя тоже тут забыли? - Меня? – она потёрла лоб. – Меня… потеряли. И ищут. Точно, ищут. В смерть Ширса она не верила. Запретила себе верить. Он жив – и он придёт. Один или с Вельдом… с отцом. До сих пор тяжело поверить и принять. Но надо. Она ведь любила папу, без памяти любила, каждый приезд – праздник и счастье. Один раз у неё отобрали эту любовь, этот свет, и второй раз, добровольно, она его не отдаст. - Хорошо тебе, - у малышки задрожали губы. – А меня… а я… я тут и совсем одна! - Нет, мне тоже плохо, - Эльфи опустилась перед ней на одно колено, поколебалась и положила руки на плечи собеседницы. – И тебя не забыли, тебя тоже потеряли. - И ищут? – с надеждой уточнила она. - И ищут, - твёрдо, без сомнений ответила Эльфи. – Ты сильная, Фелиция, ты со всем справишься. И дождёшься, пока тебя найдут. - А папа, он придёт? - Конечно. - А… - она подалась ближе. – Ты точно знаешь? - Конечно, - слабая улыбка. – Ведь я, это ты, только взрослая. Так что, да, я точно знаю. Папа обязательно придёт. Он тебя очень любит. Да, Вельд любит свою маленькую Фел, но хватит ли этой любви и памяти на взрослую дочь, у которой своя жизнь и свои идеалы? Нет. Если она хочет выжить и спасти хоть что-то, не должна сомневаться. Девочка потянулась к взрослой себе, обхватила за шею и крепко обняла. То есть, Эльфи догадалась, что – крепко, потому что вместо человеческого тела ощутила под руками что-то вроде очень плотного воздуха. Мгновение, и овеществлённое воспоминание рассыпалось ясными зелёными искрами живого Лайфстрима, впитываясь в кожу. Так всё-таки Фелиция? Маленькая потерянная девочка? - Ну уж нет, - взрослая женщина зло улыбнулась, бросая вызов тьме и пустоте. – Фелицией я была. Сейчас я – Эльфи. Тогда смогла выжить и сейчас помощи дождётся.