Into the Darkness

— Ньют, — голос Тесея был вкрадчивым и манящим, и этого хватило, чтобы понять — дело, кажется, неладно. — А теперь сразу скажи, что тебе нужно, — капелька чернил с пера втянулась обратно в очин, а само перо плавно приземлилось в чернильницу. Ньют оторвался от текста, повернулся на стуле, чтобы посмотреть на стоящего напротив брата снизу вверх. Впрочем, он будет смотреть снизу вверх, даже если встанет — Тесей вымахал прямо-таки неприлично, шесть футов и три дюйма, Ньют запомнил это, словно промеры очередного зверя. Тесей улыбнулся ему с самым невинным видом, который, однако, не обманул бы и дириколя. — Сходи со мной на прием, — предложил он. — Ты с ума сошел? — ужаснулся Ньют. Вся семья знала, как он относился к обществу, тем более светскому, тем более — к официальным встречам: высокородные маги, вежливые беседы, изящные намеки и кружево сложных отношений, деловых и личных, между всеми участниками — все это не являлось его любимыми предметами изучения. Хотя, конечно, повадки там встречались очень любопытные, и большинству из них можно было найти аналогии в животном мире, но Ньют все равно не хотел. — Что я о тебе думаю, раз предлагаю тебе такое, зная твое отношение? — прямо спросил Тесей, и Ньюту осталось лишь кивнуть. На самом деле, даже эту фразу он мог бы не говорить вслух. — Не беспокойся, я не сошел с ума. Во-первых, если ты будешь хоть иногда показываться на людях, твою книгу воспримут более благосклонно. Во-вторых, мне лично будет очень приятно показать тебя, а не отбиваться от вопросов о тебе. В третьих, там будет Персиваль Грейвз, и я бы хотел показать его тебе, — глаза у Тесея были темные, серьезные и внимательные, и он не сводил взгляда с младшего брата. — Те-сеееей… — простонал Ньют, понимая, что старший уделал его вчистую. И отговориться, кажется, было нечем. Он прекрасно знал, как расставить приоритеты, какими словами убедить, и что в итоге побудит другого сделать так, как он хочет. — Я знаю, в твоем исполнении это согласие, — Тесей хлопнул брата по плечу и снова широко, обезоруживающе улыбнулся, — пожалуйста, очень прошу, не запусти в меня злыдня, когда я приду проследить, чтобы ты выглядел прилично. Помни о первой причине. Да, это тоже важно. — Мерлин, — пробормотал Ньют. Он уже оседлал стул, сидя теперь лицом к его спинке, и положил подбородок на скрещенные руки. — Ты уверен, что мне так нужен, например, Персиваль? — Да, — Тесей лишь кивнул. — Абсолютно. Помнишь, что говорила мама, когда учила нас ездить верхом, для начала на маггловских лошадях? — Если упал — вставай и сразу садись обратно? — процитировал Ньют. — Именно. К тому же, он неплохой человек, и я уже собирался вас как-нибудь познакомить. — Пригласил бы сюда. — Собираюсь, но попозже. Я зайду за тобой в шесть, пожалуйста, не исчезай никуда к тому времени. — Обещаю, я буду на месте. — Отлично, — Тесей чуть наклонился, растрепал волосы брата, потом поправил челку. — Ладно, оставлю тебя с твоей книгой. До вечера, Ньют. Когда брат вышел из комнаты, Ньют понял, что мысль безвозвратно от него убежала, закрыл чернильницу, отложил перо и откинулся на стуле. Конец апреля, и из приоткрытого окна пахло влажной землей, пробуждающимся лесом средней полосы, почками деревьев и свежим ветром. Ньют с удовольствием втянул в себя этот запах, прислушался к птицам, а напрягшись, различил и клекот гиппогрифов. Грифонюшни стояли в отдалении от главного здания, но у Ньюта был хороший слух. Он не любил бывать дома. Он любил окружающие поместье леса, холмы в отдалении, сбегающие по ним ручейки, водящихся в лесу животных. Ему местами даже нравилось само старое здание, построенное с уклоном в греческий стиль, с каменными гиппокампусами, плавно перемещающимися по колоннам у главного входа. Он любил гиппогрифов — гордых, чутких, требующих к себе неизменной вежливости, даже если ты знал кого-то из них с момента вылупления из яйца, и он сто раз поднимал тебя в небо на мощных крыльях. Он любил Тесея. Но не смог бы сказать, что именно чувствует к остальной своей семье. Наверное, его любили. Но не понимали. * Грифонюшни никогда не были каким-то конкретным зданием, вроде конюшен — гиппогрифы предпочитали проводить время на свежем воздухе, прячась под крышу закрытого с трех сторон навеса только в случае особенно лютой непогоды. Ньют медленно пошел мимо длинного ряда загонов, краем уходящих в лес. Прирученные гиппогрифы не стремились улетать и убегать от своих хозяев на вольные хлеба — где-то высоко в небе кружились несколько крылатых силуэтов, но они обязательно вернутся к вечерней кормежке. Загон с гленнфинанскими гнедыми, мощными и тяжелыми настолько, что при их приземлении земля, казалось, вздрагивала под ногами. Всего несколько голов — мать всегда предпочитала более изящные породы. Жеребец и кобыла невероятной для гиппогрифа масти — оба пегие, белые с черным, мама купила их где-то в Алтае и мечтала получить таких же необычных жеребят. Особая гордость матери — целый табун белоснежных, как взрослые единороги, гиппогрифов, пользующихся большим спросом за особую красоту. Загон за загоном, почти сотня голов — девяносто семь, если точно — девяносто семь гиппогрифов, девяносто семь ежедневных дезилюмминационных заклинаний. Любимое дело, страсть всей жизни миссис Скамандер. Ньют оперся о брусья, ограждающие последний в длинном ряду загон, наблюдая за тем, как пара пожилых, серых в яблоки зверей роют острыми когтями землю в поисках насекомых. Мама любила гиппогрифов, посвятила им большую часть жизни, со всей возможной ответственностью относилась к заботе о них. Считала угробов уродливыми, окками опасными, нунду — заслуживающими полного истребления, лечурок — бесполезными для законопослушного волшебника, рогатых змей — годными только на ингредиенты. Ньют тряхнул головой, перепрыгнул через ограду и встал так, чтобы Филлис его увидела. Медленно поклонился и подождал, пока гиппогрифониха повторит его движение, подошел, положил руку на теплый клюв. — Привет, Филлис. Как твои дела сегодня? — старушка хрипло каркнула ему в ответ, ненадолго опуская голову к его плечу, задела клювом ткань рубашки — для гиппогрифа такая фамильярность была выражением очень теплого отношения к хорошо знакомому человеку. На какой бы срок ни пропадал Ньют, Филлис не переставала узнавать его. — Я тут посижу немного в твоем загоне, ладно? Ты мне позволишь? Филлис не возражала, так что Ньют церемонно поздоровался еще и с Таносом. Немолодой, наполовину седой гиппогриф был ровесником Тесея — старшему сыну мама, недолго думая, дала имя по тому же принципу, как называла своих питомцев. Ньют, да и не только он, до сих пор не мог понять, как он умудрился получить первым именем английское, а не что-нибудь греческое на букву «Э», как жеребята девяносто седьмого года. Таносу и Филлис досталось несколько насекомых, извлеченных из кармана пальто, затем Ньют сел на землю в углу загона, зачаровал часы, чтобы они начали тихо звенеть в полпятого — перед тем, как уйти на весь вечер, нужно обязательно заглянуть в чемодан к зверям — и достал из другого кармана альбом с карандашом. Возможно, компания гиппогрифов и свежий воздух помогут ему сосредоточиться, собраться и морально подготовиться к вечеру. * Настоящий Персиваль Грейвз, как и его двойник, оказался весьма эффектным мужчиной. Что этот — настоящий, Ньют не сомневался. Пока Тесей лично присматривал за тем, чтобы Ньют собрался, как полагается, он успел рассказать, что его друга, как только тот восстановился в должности, позвали в Британию — главным образом затем, чтобы внимательно проверить своими силами. Персиваля, по словам старшего, напоили Веритасерумом и антидотом к Оборотному зелью, внимательнейшим образом обыскали, применили все известные разоблачающие заклятия — начиная от изучаемого на втором курсе Ревелио и заканчивая «Гибелью воров». Тесей рассказывал с энтузиазмом и воодушевлением, намереваясь после конца приема увести Персиваля к себе и предаться долгим беседам о магической безопасности, методах ее обеспечения и пресечении подобных подмен в дальнейшем. И еще настоящий Грейвз сам нашел Ньюта ровно в тот момент, когда Тесей отошел, быстро кинув брату: «Мне надо кое-что проверить». — Добрый вечер, мистер Скамандер. — Здравствуйте, мистер Грейвз, — отозвался Ньют. Он не хотел так внимательно рассматривать незнакомого человека, выискивая сходство и разницу, но получалось само собой. Впрочем, тот, кажется, не возражал, лишь слегка улыбнулся поощрительно — и это было невысказанным «Пожалуйста, смотрите», если Ньют хоть что-то понимал в людях. — Рад, что могу вас увидеть. И лично поблагодарить. Вряд ли вы нуждаетесь в объяснениях, за что именно? — Пожалуйста, если можно, давайте обойдёмся без них, — покачал головой Ньют. Перед ним точно и определенно был не тот человек, с которым он познакомился в Нью-Йорке. Там была очень качественная, очень тщательная подделка… но они различались, как отличаются друг от друга два зверя одной породы, одного вида, масти, размера и телосложения. Другой голос — меньше превосходства. Иная манера держаться — не настолько эффектная и вызывающая, более сдержанная и осторожная. И другой взгляд. — Как скажете. Тесей говорил мне, что вы не любите похвалу. И что вы сделали с официальным письмом госпожи президента, тоже рассказал, — Грейвз вдруг улыбнулся Ньюту, наверное, вспоминал рассказ Тесея. А тот настолько смеялся, узнав судьбу письма, что в его рассказе это должно было превратиться в отличный анекдот. — Это была случайность, — возразил Ньют, — я не планирую подобные события, мистер Грейвз. — Конечно, не планируете. Однако, хочу заверить, что это никоим образом не изменит отношения МАКУСА к вам. Хотите, вам пришлют копию? Ньют хотел удивиться — по рассказам Тесея Персиваль не был склонен к шуткам, скорее уж к иронии — но не успел, потому как его старший брат собственной персоной словно вырос из-под земли сбоку от них. — Вы уже познакомились? Отлично. Я давно мечтал увидеть вас двоих вместе, а вас уже и представлять друг другу не надо, — Тесей сиял, переводя взгляд с одного на другого. — Не знал, что у тебя такие представления об интересных зрелищах, — Грейвз покачал головой. — Не хуже твоих. Итак, Ньют, этот господин на самом деле безмерно тебе благодарен, и высоко ценит то, что ты смог разобраться в происходящем и заподозрить нелады, когда, по его словам, весь МАКУСА, весь его отдел и Пиквери лично занима… — Тесей! Не нужно меня цитировать, это был наш личный разговор, — одернул его Грейвз. — Хорошо-хорошо. Персиваль, Ньют не считает, что сделал что-то особенное, всего лишь то, что был должен сделать, и не больше, и устает от выражений благодарности. Вот и все, я порядком сократил ваш разговор, не благодарите. Ньют только вздохнул. Старший брат был удивительно бесцеремонным, особенно учитывая место действия — на приемах он обычно вел себя вежливо и с достоинством, как и полагалось. Но, видимо, при брате и хорошем приятеле дал себе волю. Персиваль просто покачал головой, никак не комментируя происходящее. Может, собирался выговорить Тесею за безудержность попозже, наедине. — Ньют, а где Пикетт? Кажется, он совсем спрятался. Когда я уходил, то его еще видел. — Спрятался. Он довольно плохо различает людей, но образ запомнил, и совсем не понимает, почему я разговариваю с таким страшным человеком — простите, мистер Грейвз. — Ничего страшного. Я не собираюсь требовать от него безукоризненной вежливости. Надо сказать, я удивлен, что вы взяли лечурку с собой. — О, это я настоял. Пикетт действительно безобиден и безопасен — ну, если никто не атакует Ньюта, а я не думаю, что это произойдет, — Тесей чуть посерьезнел: как-никак, речь зашла о его непосредственных обязанностях. — Люди должны видеть магических зверей, чтобы начать хоть немного понимать их и Ньюта. — Серафина рассказала мне о Фрэнке, — Грейвз обратился напрямую к Ньюту, — по ее словам, она была в восторге. Ей нравятся гром-птицы, но она никогда не видела ни одной вживую. Просила передать, что они восхитительны, даже когда обстоятельства не располагают к тому, чтобы полюбоваться. — Спасибо, — Ньют кивнул. — Я уверен, Фрэнк нашел Аризону и воссоединился с сородичами. Гром-птицы умны, он вряд ли попался на глаза магглам — высота полета мигрирующей гром-птицы обычно не позволяет ее толком разглядеть. К тому же они умеют вызывать облака и прятаться в них. — Отлично. Думаю, госпожа президент будет рада услышать, что беспокоиться не о чем. — Абсолютно не о чем, — подтвердил Ньют совершенно искренне. — Ньют, ты не хочешь все-таки покаяться перед министром? Теперь-то уже можно и признаться, зачем на самом деле ты приехал в Америку, — вклинился в разговор Тесей. — Считаешь это необходимым? — Считаю. Пойдем, побуду твоей моральной поддержкой. — Тесей, я не нуждаюсь в моральной поддержке в подобных разговорах. Если я не люблю все это, — Ньют неопределенно мотнул головой в сторону зала и прочих волшебников, — это не значит, что я за несколько лет подчистую забыл все то, чему мама так старалась нас научить. — Хорошо, — покладисто согласился Тесей, мгновенно меняя тон, — тогда позволь мне пойти с тобой, потому что в этой области я лучше тебя знаю, как надо. — Пойдем, — теперь уже Ньюту осталось только согласиться с аргументами брата. — Мистер Грейвз, приятно было с вами познакомиться. — Взаимно, — отозвался Персиваль. — До встречи, Тесей. — До встречи, — Тесей уверенно взял курс на нужного волшебника — с высоты его роста ему не составило труда узнать, где находится министр магии — и Ньют отправился за ним. * — Ну, что скажешь? — Скамандеры вернулись с приема уже поздней ночью. Когда они расходились по комнатам, мать одарила младшего сына улыбкой, оценив его старания, отец одобрительно кивнул. Сам Ньют первым делом проверил зверей, убедился, что все хорошо, выбрался из чемодана и уже собирался спать, когда в его комнату опять ввалился Тесей. Тот, кажется, еще даже не раздевался и не собирался ложиться, оставаясь в том же жемчужно-сером костюме, в каком был на приеме. — Определенно не самый плохой высокопоставленный аврор из всех, кого я видел в своей жизни, — выдал оценку Персивалю Ньют. — Братик, да в твоих устах это прям высшая похвала, — Тесей, не стесняясь, сел на пол у кровати, в которой Ньют перечитывал сегодняшние записки, готовясь ко сну. — Ты-то доволен? — чуть хмуро уточнил младший, откладывая листы и забираясь под одеяло. — Абсолютно. Учти, я утащил Персиваля к нам, и мы до утра будем обсуждать рабочие вопросы. Но за завтраком ты его не встретишь, не беспокойся. — Все понял. Маме не скажу. Ей бы не понравилось, что у нас гость, и неофициально. — Именно. Ты устал? — Как портовый грузчик. — Это было не зря, я тебе обещаю. — Спасибо, Тесей. — Не за что, — старший откинул голову, кладя затылок на край кровати, и Ньют, протянув руку, легко провел пальцами по волосам. Тесей чуть зажмурился от удовольствия. — Оставить тебя спать? — Да, будь добр. — Хорошо, — Тесей легко поднялся на ноги, быстро поправил Ньюту одеяло, и выскользнул за дверь, бросив: «Спокойной ночи» до того, как младший успел возмутиться. Ньют только вздохнул, погасил слабый свет и закрыл глаза. Он знал, что Тесею действительно важно, как оценит Ньют его друга. Но не говорить же старшему брату: «Я бы провел с ним ночь»? Тесей, конечно, знал о нём и это, но определенно не нуждался в таких подробностях его личной жизни. Которой, впрочем, на самом деле скорее не было. * Кабинет Ньюта в Секторе магических зверей был достаточно обжитым — то есть, имел явное сходство с хижиной внутри его чемодана. Вернувшись на работу, Ньют перенес туда некоторые растения, не нуждающиеся в солнечном свете, отвоевал право брать свой переносной зверинец в Министерство (пришлось привлекать Тесея и накладывать дополнительные чары защиты как на чемодан, так и на кабинет), повесил на стену копию расписания кормлений, разложил по всем поверхностям в удобном для него самого и непонятном для окружающих порядке книги, записи, заметки, рисунки, образцы и прочие совершенно необходимые вещи. Сейчас Ньют сидел за столом, рассеянно поглаживая писчее перо кончиком пальца. Оно раньше принадлежало Фрэнку — одно из самых маленьких маховых перьев левого основного крыла. При обработке Ньюту пришлось выварить перо еще и в матирующем составе — оно стало тусклее и потеряло золотой блеск, зато больше не представляло интереса для нюхлера, и им стало можно спокойно пользоваться. Сегодня утром в Министерство прилетела сова из Ирландии, порядком уставшая и недовольная. Она принесла письмо, в котором сообщалось, что в одном из притоков Шура в Северном Типперэри заметили отбившуюся от стада кельпи, и Ньют собирался как можно быстрее отправиться туда, как только получит портключ — пока зверь не утащил под воду какого-нибудь маггла. Кельпи следовало переправить на север малонаселенного графства Мейо, к ее сородичам, обитающим в закрытых магглоотводящими чарами местах. Ньюту нравились кельпи — ему нравились все магические животные, без исключения — но он прекрасно понимал, что существ, предпочитающих человечину, следует сохранять как можно дальше от мест, населенных людьми. Наверное, он наложит на кельпи чары подчинения, кажется, в кабинете где-то должна была остаться уздечка… Ньют встал, проверил один из множества шкафчиков — да, действительно, вот она. Потертая коричневая кожа подсохла, но оставалась надежной. Чары выветрились, конечно, и их придется накладывать снова. Ньюту уже доводилось сталкиваться с кельпи и даже ездить верхом на зачарованной водяной лошади — необычное ощущение, как будто ты оседлал волну, ожившую реку, принявшую форму коня. Впрочем, ему было порядком стыдно за это — ведь кельпи не по своей воле пустила его на спину, ее пришлось заколдовать, чтобы переправить в нужное место без риска быть съеденным. Ньют быстро составил запрос на портключ, приложил к нему утреннее письмо, отправил бумажный самолетик в Отдел магических перемещений и уже поднимал палочку, чтобы подновить чары на уздечке, когда в дверь постучали. — Входите, — сбрую для кельпи пришлось отложить, а самому повернуться к двери. — Добрый день. Я не мешаю вашей работе? — Персиваль Грейвз в деловом костюме со значком посетителя Министерства шагнул в кабинет и остановился у самого входа. — Добрый. Нет, не мешаете, — Ньют спохватился и убрал палочку в карман, что его гость явно одобрил. Встречать нервных параноидальных авроров с палочкой в руках — не лучшая идея. — Вам что-то нужно? — Хотел бы обсудить один рабочий вопрос, если вы не возражаете. — Но я магозоолог, а не аврор, — удивился Ньют. — Верно. И это понятие, в вашем случае, включает в себя категории «зельевар», «путешественник», «талантливый волшебник» и «специалист по магическим существам, а также их контрабанде». — Я слышу слова Тесея, — хмыкнул Ньют. — И снова вы правы. Если кратко и по сути, Тесей обмолвился, что у вас находится очень интересный, хоть и нерабочий артефакт из бивня тибо, и что вы его изучаете. Мне бы очень хотелось на него взглянуть, если вы позволите — его свойства имеют прямое отношение к моей работе. Ньют немного поколебался. Должен ли он разрешить иностранному волшебнику изучать его наработки, не связанные с охраной магических зверей? Но вряд ли Тесей сказал бы хоть слово об амулете из бивня тибо, будь это запретной темой. Тесей называл этого человека другом — а для двух чрезмерно (или не чрезмерно, а как следует) обеспокоенных магической безопасностью авроров из разных стран это должно значить многое. Персиваль молча ждал, разглядывая обстановку кабинета, и ничем не выражал ни беспокойства, ни нетерпения. — Вы можете посмотреть, — решил Ньют, — пожалуйста, садитесь, я поищу амулет, он как раз должен быть в кабинете, а не в чемодане, и расскажу, что мне о нем удалось узнать. — Благодарю, — гость разместился на стуле для посетителей — по счастливому стечению обстоятельств не нагруженному никакими бумагами, емкостями или предметами — и приготовился ждать. Ньют внимательно перерыл ближайший к двери шкафчик, где, как он помнил, хранились как раз странные амулеты, привезенные из разных мест, но не нашел нужного. Что же, если искомого нет здесь, значит, он где-то ближе к столу, наверняка, лежит в коробочке под письмом из Уэльского заповедника драконов, рядом с сушеными соцветиями боливийского смертоглаза… В дверь снова постучали. — Войдите, — порядком удивленный Ньют задвинул ящик стола обратно. Обычно его кабинет не пользовался такой популярностью. — Добрый день, мистер Скамандер, — в комнату заглянула Мелисса Гилмор, секретарша аврората. Ньют отметил, что к ее мантии была приколота брошка с несколькими яркими перьями крикаду — перья девушке подарил он сам, по ее просьбе. Мелисса ему всегда нравилась — она никогда не считала, что Ньют занимается чем-то бесполезным и ненужным. — Здравствуйте, мисс Гилмор, — Ньют предпочитал не сокращать дистанцию и пользоваться вежливыми обращениями. — Я на самом деле не к вам, мне поручили найти мистера Грейвза, здравствуйте, — Мелисса вошла в кабинет — даже влетела, как стайка птичек, быстро и легкой походкой. — Меня попросили передать это вам, это от Тесея, — в руках у девушки находилась небольшая, лаково-черная и инкрустированная перламутром шкатулка. — Почему он не передал это сам? — Грейвз забрал шкатулку очень аккуратно и осторожно, левой рукой — правая, как заметил Ньют, легла на рукоятку палочки. — Могу предположить, что так ему показалось интереснее, — вздохнул Ньют. — Тесей любит… производить впечатление. Очень в его духе послать подарок, но не присутствовать при вручении. А это, кажется, именно подарок. — Ни о чем подобном мы не договаривались, — подтвердил гость, ставя шкатулку на стол. — Благодарю, мисс Гилмор. — Пожалуйста, — секретарша улыбнулась Ньюту и вышла из кабинета. Грейвз не спешил открыть коробочку, наблюдая за тем, как хозяин кабинета продолжает поиски. — Вы потеряли амулет? — с сожалением спросил Персиваль. — Ну что вы, нет. Просто, судя по всему, всё-таки убрал в чемодан, — возразил Ньют. — С вашего разрешения, я сейчас схожу за ним. — Прошу, — Грейвз кивнул и вернулся к разглядыванию обстановки. Кажется, сейчас он изучал график кормлений. Ньют достал из угла чемодан, прочитал отпирающее заклинание — он обещал, что будет использовать эту меру предосторожности — и спустился по лесенке. Как ни странно, настоящий Персиваль Грейвз его совсем не напрягал, даже оказавшись на его, Ньюта, территории. Американский аврор казался сдержанным, спокойным человеком, не стремящимся подмять под себя всех окружающих, но все равно вызывающим невольное уважение. Впрочем, будь Грейвз высокородным дилетантом на своем посту, или помешанным на безопасности психом, готовым ради дела действительно на всё, Тесей не стал бы с ним дружить. Ньют нашел амулет в ящике стола в хижине и уже собирался вернуться обратно, когда его посетила одна мысль. Из чемодана Скамандер выбрался с Пикеттом на плече. — Мистер Грейвз, — окликнул Ньют. — Да, мистер Скамандер? — Хочу предупредить: я взял с собой Пикетта, лечурку. Он перенервничал, встретившись с вами на приеме, и я хотел бы еще раз показать вас ему, если вы не возражаете. Это должно его успокоить и убедить, что все правда безопасно и ничего страшного не случится. — О нет, конечно, не возражаю, — Грейвз покачал головой. — И амулет я нашел. Сейчас я опишу вам его свойства, только накину пальто — так Пикетту будет удобнее и он сможет спрятаться. — Конечно. Ньют снял свое пальто с вешалки, пересадил туда Пикетта, оделся и аккуратно вернул друга себе на плечо. Тот что-то проверещал, но сразу прятаться не кинулся, остался наблюдать за происходящим. — Может, вы откроете уже свой подарок, и мы сможем убрать его со стола, чтобы положить туда амулет? — Вам любопытно, что Тесей счел нужным передавать через третьи руки? — Персиваль потрогал шкатулку, затем достал палочку. — Он наложил чары, чтобы коробку мог открыть только я. И чары-подпись — это действительно от него, а не от кого-то другого. — Определенно в его стиле, я бы даже, сказал, типично, он так все оформляет, — пожал плечами Ньют.— Я не знаю, как именно он сейчас решил проявить свое чувство юмора — или чувство прекрасного — но да, мне в какой-то мере интересно. — Тогда посмотрим, — Грейвз стукнул палочкой по крышке, и та медленно открылась. — Красиво, но с претензией, — оценил Ньют зажим для галстука в виде серебристо-белого гиппокампуса — металл был похож на серебро, сплавленное с перламутром — на черном бархате внутри коробки. — Если не ошибаюсь, это ваш фамильный знак, если так можно сказать? — уточнил Персиваль, тоже рассматривая подарок. — Вы не ошибаетесь. В поместье достаточно их изображений. — Вы когда-нибудь видели живого гиппокампуса, мистер Скамандер? — Увы, не довелось. Но очень хотелось бы. — Что же, мы можем полюбоваться этим, — Персиваль протянул руку к украшению, и в этот момент Пикетт что-то тревожно заверещал и спрыгнул с плеча на стол, почти на коробочку. Ньют резко вскинул руку, чтобы поймать лечурку, не остановил движение вовремя — и их с Грейвзом пальцы столкнулись на прохладном металлическом боку гиппокампуса. Знакомое чувство крюка, утягивающего сквозь пространство в круговорот бешеных цветов и размытых линий, выбило землю из под ног как фактически, так и метафорически. Портключ.