Into the Darkness

Ноябрь 1927 Все-таки немаги тоже умели строить впечатляющие вещи. И ведь безо всякого волшебства, какими-то своими хитрыми способами, долго и упорно — чтобы в итоге получить нечто вроде этого корабля. Темный и тускло блестящий бок лайнера возвышался чуть поодаль от встречающих, на его палубах махали руками пассажиры, экипаж суетился, заканчивая приготовления к выгрузке багажа и высадке, к борту корабля липли меньшие сопровождающие судна. Персиваль понимал, что ему придется подождать еще: прибытие трансантлантического лайнера — дело небыстрое. Но он и не возражал. В конце концов, сам пришел заранее, тем самым размашисто расписавшись в «я так по тебе скучал, что не мог спокойно подождать тебя дома». Ньют настоял, что ему необходимо путешествовать именно на корабле, и спорить не было ни малейшего смысла. Портключ, который бы предпочел сам Персиваль, имел побочные эффекты и его не следовало использовать раненым или ослабленным людям. Оставлять свой чемодан Ньют не собирался, а когда под опекой находятся десятки животных, велик шанс, что в конкретный момент времени кто-то из них захворает так, что его не захочется подвергать перемещению через портключ, даже с учетом защитной магии чемодана. Так что Персивалю пришлось смириться с немажеским способом передвижения Ньюта. Неделя в пути, надо же, и это еще на самом быстроходном лайнере. Корабль выплевывал в воздух медленно иссякающие потоки серого дыма, с которыми смешивались редкие крупные снежинки. Длинное и приземистое — если сравнивать с кораблем — здание таможни гудело, мелкими группами выпуская пассажиров. Учитывая, что весь багаж Ньюта находился при нем же, и отдельно забирать ему ничего не было нужно, то ожидание Персиваля подходило к концу. Ярко-синее пятно, выделяющееся среди других людей; весь удивительно нескладный и гармоничный, словно так и надо, только так и надо, со странной походкой и улыбающийся до ушей Ньют. — Привет, — он подошел вплотную, отводя в сторону драгоценный чемодан, обнял Персиваля одной рукой, прижался щекой к щеке, царапнув щетиной. — Рад тебя видеть, — Грейвз тоже не удержался от улыбки, коротко и сдержанно обняв в ответ. — Как все прошло? — Я же писал тебе, — Ньют отстранился, не переставая улыбаться, и они зашагали к выходу из зоны порта. Нужно было непросматриваемое место, откуда можно спокойно аппарировать. — Я читал. Но вслух мне больше нравится. — Тебе нужны устные показания? — Ньют хмыкнул, почти что рассмеялся, не скрывая своей радости от встречи. — Без них никуда, — серьезно подтвердил Персиваль, подыгрывая. — Тогда дома, ладно? Они свернули чуть в сторону от остальных пассажиров, к маленькому закрытому тупичку, откуда в прошлый раз аппарировал Персиваль, когда провожал Ньюта, отплывающего в Америку навестить сестер Голдштейн и одного немага. Теперь он вернулся домой — в Британию. И Персиваль встречал его, потихоньку привыкая к мысли, что теперь он тоже будет называть эти холодные неприветливые острова домом. Вместе с Ньютом. * Май 1927 Персиваль проснулся ненадолго, чтобы проследить за тем, как Ньют неслышно выбрался из постели, собрал разбросанную одежду, натянул штаны и выскользнул за дверь. Убедившись, что остался в комнате один, Грейвз снова закрыл глаза — по его ощущениям, было еще неприлично рано, и стоило доспать. Второй раз он проснулся уже самостоятельно, и посчитал, что пора вставать. День обещал быть интересным. На самом деле, Персиваль был безмерно рад предстоящему. После лабиринта даже возможность отвечать на повторяющиеся вопросы и отбиваться от невысказанных обвинений казалась истинным счастьем. К тому же, в процессе он мог сравнить, чем методы британского аврората отличались от привычных ему. А еще Тесей настаивал на том, чтобы Персиваль тоже принял участие в расследовании, и поделился некоторыми знаниями. Надо сказать, подобное оказанное ему доверие Персиваля удивило, а еще польстило. Сам бы он, наверное, сидел на материалах дела как приставленный охранять поместье цербер, и не факт, что оказался бы в этом прав. Грейвз потянулся и принялся спокойно собираться. Наверное, отлично проведенная ночь была одной из причин его хорошего настроения. Хотя это тоже оказалось... неожиданно. Да уж, братья Скамандеры умеют удивлять. Каждый по-своему. Интересно, это Тесей зачем-то разболтал младшему о том, кто Персивалю нравится в постели или Ньют понял сам, тем трудноопределимым чутьем, подсказывающим, у кого такие же предпочтения, как у тебя? Так, хватит. Это знание вряд ли имеет отношение к его аврорской карьере, которую Грейвз твердо намерился продолжать во что бы то ни стало, и к конкретному делу — тоже. Тесей пришел, когда Персиваль уже полностью собрался, и увел того на семейный завтрак. Если так можно назвать прием пищи, за которым присутствовала лишь половина семьи — Ньют и миссис Скамандер с рассвета ушли к своим животным. В Министерство они прибыли одновременно, все втроем — Персиваль, Тесей и его отец. * Ньют в его комнату больше не являлся, но Персиваль и не ждал. Если честно, он бы удивился такому визиту. Границы были четко очерчены — одна ночь. Не нужно больше. Несмотря на то, что временно они оба жили под одной крышей — хотя исходя из того, что Ньюта Персиваль видел редко, тот скорее жил под крышкой своего чемодана. Грейвз попенял себе за то, что забыл заглушающие чары — совсем расслабился после лабиринта! — но никаких последствий это не возымело. Тесей лишь однажды небрежно обронил: «Не беспокойся ты так. Я знаю, что мой брат тебя трахнул, я его слышал, но Ньют уже большой мальчик и сам выбирает, с кем спать». Персиваль мудро решил ничего не уточнять. Тесей сообщил, что они взяли след Чарлсона — беглого клерка Министерства, работающего при аврорате, но не аврора — и когда тот будет пойман, дело сдвинется с мертвой точки. Персиваль ждал этого с медленно возрастающим нетерпением. Принять участие он, понятно, не мог — он был иностранным аврором и не работал на Министерство, а возвращаться в Америку прямо сейчас... наверное, это было бы выполнимо. Но невежливо. У Британии еще были к нему вопросы, и Персиваль намеревался спокойно на них ответить, не растеряв остатки репутации. Серафина разделила его точку зрения — она прибыла, чтобы увидеть второй раз пропавшего и второй раз вернувшегося Персиваля и принять участие в происходящем. И вскоре вернулась обратно в Америку — ей предстояло еще некоторое время справляться без своего директора по магической безопасности. * — Поймали, — выдохнул Тесей, ворвавшись в комнату Персиваля. Правда, о предосторожностях он не забыл — еще из коридора окликнул, предупреждая, что эти громкие шаги, почти переходящие на бег, принадлежат ему, и защищаться не надо. — Рад слышать, — отозвался Персиваль, откладывая книгу. — А теперь скажи, кого. — Чарлсона, паршивца. Все-таки не смог от нас дольше бегать. Уже и допросили, жаль, что тебя туда не протащить, — Тесей остановился посреди комнаты. Аврорская форма на нем была немного запылена и испачкана — увлекшись работой, Тесей игнорировал такие мелочи. — Конечно, не протащить, — согласился Грейвз. — До моего окончательного слушания на основе новых сведений... Кстати, когда его дата? — Еще не решили, — Тесей упал в кресло и щелкнул пальцами, вызывая домовика. — Фиби, принеси нам что-нибудь попить, на свое усмотрение, не алкогольное, — после хлопка аппарации Тесей продолжил: — Но это никак не значит, что ты до самого слушания не будешь знать, кто и зачем прислал тебе билетик. — Ты неприлично сливаешь мне материалы своей работы, — неодобрительно заметил Грейвз, и Тесей в ответ покачал головой: — Очень прилично, Перси. Только то, что ты должен и можешь узнать. Поверь, я думаю, что и кому говорю. — Ладно. Продолжай быть приличным, — Грейвзу, конечно, было интересно. Получить принесенным на блюдечке ответ на вопрос «кто это был, дракон побери», когда ужасно хотелось выяснить все самому — конечно, обидно. Но уж точно лучше, чем не получить вовсе. В комнате возникла Фиби, поставила на столик поднос с двумя стаканами и кувшином, и, поклонившись, исчезла. — Мелкий паршивец заполучил образец моей крови, — Тесей устроился поудобнее, взял в руки стакан и начал рассказывать по порядку — в его личном представлении. — С бинта. Знал же, что надо такое сжигать, но проглядел. Не думал, что найдется умелец. И в мой кабинет пробрался, сволочь. Выкрал шкатулку, которая ждала Мелиссы, отнес своему хозяину — взломать подпись, создать незарегистрированный портключ и снова запечатать было бы ему не под силу. — Ты же собираешься рассказать мне, какому хозяину? — Персиваль напрягся и весь подался вперед. Кто? — Конечно, — не стал мучить его Тесей. — Бернар Дюпон. Чарлсон утверждал, что вы знакомы. — Действительно знакомы, — получив ответ, Грейвз откинулся назад. Взял свой стакан, отпил — прозрачно-зеленоватая жидкость, какой-то травяной настой с чем-то, похожим на мяту в составе, волной приятной прохлады прошелся по горлу. Нельзя сказать, что Персиваль одобрял действия Дюпона, но прекрасно его понимал. И в глубине души знал, что мог бы поступить похоже. — Тогда твоя очередь рассказывать. Допрос был кратким, мы пока не вытянули все, что он знает. Еще успеем, — пообещал Тесей. — Дюпон в бегах и подозревается как союзник Гриндельвальда, — начал Грейвз. — Я знаю, — нетерпеливо вставил Тесей. — Не перебивай. У Дюпона самые что ни на есть личные причины желать мне смерти или хотя бы крупных неприятностей. — Ты задерживал его по долгу службы? — поинтересовался Тесей, разглядывая на просвет свой стакан. — Хуже, — хмыкнул Персиваль, — если по таким критериям, то подобных личных «должников» у меня должно быть гораздо больше. Я его обманул. — Мне можно знать, как? — среагировал Тесей. — В общих чертах, — Персиваль немного подумал над формулировкой. — Не говори, что тебе никогда не доводилось давать обещаний вроде «прийти одному, получить информацию, выдать в ответ желаемое и не пытаться задержать». И исполнять их. К обоюдной пользе. Тесей не сказал ничего, но для Грейвза это было достаточным ответом. Конечно, доводилось. — Это обещание много значило для Дюпона, и он дорого за него заплатил. А я свою часть не сдержал. Сам Бернар смог уйти, но он вмешивал в свою нелегальную карьеру все свое окружение, в том числе семью. Задерживали с потерями для обеих сторон, часть из них даже до Омута не дошли, — Персиваль помолчал, понаблюдал за тем, как его собеседник вертит стакан в пальцах. — Я не жалею. Я все сделал правильно. Но могу понять его действия. И даже если Дюпон действительно фанатик Гриндельвальда, то портключ почти наверняка подкинул по собственной инициативе. Тесей отставил стакан. — Многое действительно прояснилось. И этот клятый лабиринт ведь находится во Франции, верно? Местный аврорат пока не смог его найти, хоть и отправился по указанным вами координатам. — Тогда до полного выяснения, что это за место, я предположу, что Дюпон откопал на родине чью-то личную пыточную, скрытую, например, паролем, — решил Персиваль. — Это звучит так, как будто ты только что верно определил происхождение этой... — усмехнулся Тесей. Последнее произнесенное им слово Грейвз не понял, но, кажется, Ньют матерился очень похоже. — По твоим словам — затейливая пыточная, по словам Ньюта — построенная по старинному подходу. Может, он свое наследство откопал, от давнего предка? Мы, конечно, постараемся вытащить побольше из Чарлсона, но на месте этого Дюпона я бы не дал ему информации больше самого необходимого. — Я тоже, — Персиваль хмыкнул. — Итак. Я готов повторить то, что сказал, перед твоими коллегами официально. Надеюсь, после этого от меня отстанут. Я скоро взбешусь сидеть здесь под недо-арестом. — Потерпи немного, — ответил Тесей, подливая себе настойки, — уже скоро. Только закончим допрос — и будет тебе полноценное слушание вкупе со снятием всех подозрений. И Пиквери еще раз в гости позовем. — Безмерно рад, — отозвался Персиваль, — у вас здесь, конечно, неплохой отдых на природе, и места красивые, но для меня этого уже слишком. Я и так чересчур мало работал в этом году, сплошь восстанавливал себя и должность. — Я думаю, на твою долю еще выпадет работы, — утешающим тоном пообещал Тесей и усмехнулся. * Персиваль множество раз сопровождал Серафину на собрания Конфедерации, но иногда все еще ловил себя на мысли, что она странно смотрится где-то кроме родной страны. В редкие моменты лиричного настроения Персивалю думалось, что эта женщина воплощает собой Америку как никто другой. Плоть от плоти, кровь от горячей, бурлящей, болотной крови США. Для разговора наедине им отвели отдельный временный кабинет, но Персиваль вежливо отказался и выразил желание отправиться в немагический Лондон. Он не собирался говорить о важных вещах в Министерстве, и Серафина его поддержала. На улице она сама взяла Грейвза за руку и вовлекла в аппарацию. — Где-то здесь был подходящий ресторан, надеюсь, он все еще там... Да, он здесь. Заходи, — объяснила Серафина свой выбор, и Персиваль безропотно шагнул вслед за начальством. Самый темный и угловой столик выглядел подходящим местом для разговора. — Итак, — когда официант забрал заказ и ушел, Серафина заговорила первой, — обвинения с тебя сняли. — Официально они на мне и не лежали, — хмыкнул Персиваль. — Тем не менее, — Серафина поставила локти на стол, наклонилась вперед, ловя взгляд. — Что я должна знать по итогу произошедшего? — Зависит от того, что ты скажешь мне, — Персиваль покачал головой. — Что происходит в Конгрессе? — Беспокоятся, — ответ рубанул, хотя Грейвз его ждал. — Все слышали дракона, да не знают, где он. Тебя обвинили, Персиваль, не обвиняя. Мутная история сразу после восстановления в должности... никому на пользу не идет. — Я так и знал, — Грейвз кивнул. Помолчал, отводя взгляд, поразглядывал оформление зала — с претензией на старинный паб, переделанный под большую современность и роскошь. В этом было что-то от привычных интерьеров магического мира. Британия дышала стариной, как Америка — новизной, и это в равной степени касалось обоих миров. — Серафина... — Персиваль выдохнул, посмотрел прямо на нее. Знакомую с первого курса, сильную, властную, амбициозную, красивую. Самую впечатляющую женщину в его жизни, всегда чужую женщину, подругу. — Я думаю, что мне есть смысл остаться в Британии, — слова он подобрал несколько дней назад и много раз перебирал в мыслях. Последнее, чего бы Грейвз хотел — создать впечатление, что он собирается предать. Серафина прищурилась: — Обоснуй. — Развернуто или кратко? — Для начала — кратко. — В Америке меня не слишком желают видеть, а в Европе — Гриндельвальд. Я рассчитываю на то, что здесь от меня будет больше пользы. — Не слишком желают, — неохотно признала Серафина, — но ничего такого, чего нельзя по итогу уладить. Ты хочешь заняться тем же, чем и Тесей Скамандер? Это личная месть? — Если бы это было личной местью, я надеюсь, меня бы никуда не пустили, — Персиваль усмехнулся, — из-за непригодности к делу. Нет. Просто он — угроза, которой надо заняться. А я о нем кое-что все-таки знаю. И надеюсь оказаться полезен. — Ты как всегда считаешь, что движимый личными мотивами на работе — слаб, — заметила Серафина. Персиваль лишь кивнул, и она продолжила: — Я могу не спрашивать, почему именно Британия. У тебя здесь есть поддержка. К тому же именно здесь Министерство полностью в курсе дела и твоей невиновности. Так? — Ты права, — согласился Грейвз. — Думаю, у тебя действительно есть шансы на успешный перевод, — Серафина сплела пальцы, посмотрела на них, потом подняла взгляд, — но что ты предлагаешь делать мне, в Америке? — Филипа, — Персиваль ответил, не задумываясь, — я в нее верю. Она сможет. — Она неплохо справлялась и справляется сейчас, — признала Серафина. — Но хуже тебя. — Это ненадолго, уверяю. Ей нужно привыкнуть, это раз, два — почувствовать себя действительно на должности, а не временной заменой, — Персиваль ненадолго умолк, ожидая, пока официант поставит их заказ на столик и уйдет, затем заговорил снова. — После назначения, когда она наберет силу и поймет, что действительно заняла это место — ее будет не остановить. — Звучит правдоподобно, — признала Серафина, — да, ты обосновываешь, кто займет твое место. Но что ты скажешь насчет самого себя? Я знаю, как ты относишься к своей работе, и что она для тебя значит. Твоя преданность делу и стране никогда не вызывала у меня сомнений. — Да, — Персиваль смотрел на нее в упор, — моя работа для меня значит все. И если нужно, я готов сменить страну. — И ты считаешь, что это необходимо, и даст лучший результат? — Серафина откинулась на спинку стула. — Считаю. Я был недостаточно убедителен, и нужны еще аргументы? Серафина покачала головой, давая знак подождать, и тоже принялась рассматривать интерьер. Молча. Персиваль разглядывал светлый локон, спадающий на ее щеку, и просто ждал. Все, что он хотел обдумать и решить, он уже обдумал и решил. Серафина выдохнула резко, словно перед нырком в холодную воду, и Грейвз достаточно ее знал, чтобы понять — каким бы ни было ее решение, оно далось нелегко. Секунда проявления слабости, проявления эмоций — это много. — Хорошо. Делай, что должен. Я тебя поддержу. — Спасибо, Серафина, — абсолютно искренне ответил Персиваль. * Новые витки Нерушимых Клятв обвили руки Персиваля — Серафина провела с ним полдня, тонко и мастерски накладывая чары забвения, забирая в склянки те воспоминания, которые Персиваль не мог унести с собой. Серафина верила ему настолько, чтобы отпустить, он верил ей настолько, чтобы позволить работать со своей памятью. Персиваль знал — Серафина будет аккуратна и не заставит забыть слишком многое, не устроит ему помрачение рассудка. Нерушимую Клятву принимала Филипа. Новая должность, конечно, оказалась ниже — старший аврор, как Тесей. Новое жилье располагалось в Лондоне — смешно, но хозяева, продавшие ему свой фамильный особняк, отправились как раз в Америку. Новые коллеги были почти сплошь британцами — вместо привычного ему набора из магов из всех частей света. Только работа оставалась той же. Да, другие методы, разница в законах, разница в подходе… Но это все было просто мелочами, поправками к возможности снова заниматься своим делом. Персиваль изредка сталкивался с Ньютом в гостях у Тесея, но чаще — в коридорах Министерства. Мистер Скамандер и мистер Грейвз, и невысказанное «Не нужно подходить ко мне ближе, пожалуйста». И если Персиваль за несколько лет не забыл об этой стороне жизни все, что знал — об отношениях между людьми, между двумя людьми одного пола, или между мужчиной и женщиной, неважно — то еще более невысказанное «Не потому, что ты мне не нравишься. Ты мне нравишься». Грейвз не сразу понял, что Ньют, спокойно и беззастенчиво предложивший ему совместную ночь, очень плохо разбирался именно в отношениях. И, вероятнее всего, не имел такого опыта. Зато Персиваль имел. И если он хотел его применить — то стоило сделать первый шаг самому. Возможно... это будет того стоить. Незнакомец, с которым можно попасть в передрягу, сработать в команде и успешно выйти, вместе и без единого конфликта — такие люди встречались на пути Персиваля совсем не часто. Они бы сумели поладить. Ньют смог бы прикрыть ему спину. Уже прикрывал. Если уж жизнь сделала крутой поворот, не будет ли разумным отбросить старые привычки, выйти из колеи и решиться? Наполнить жизнь чем-то, что не было бы связано с работой. Кем-то. Предложить. Просто предложить. Как делают это люди — медленное сближение, желание узнать друг друга, подпустить поближе. Любого другого или другую Грейвз бы пригласил на свидание, как принято, но не Ньюта. Он не оценил бы никаких намеков, ему была нужна прямота и правда — не вся и сразу, не все и сразу, неспешно, но без малейших увиливаний. Грейвз предполагал, что сможет разобраться в том, как должно звучать такое предложение. * Персиваль самым пошлейшим образом караулил Ньюта, якобы невзначай и совсем по другому делу находясь на нужном этаже Министерства. И конечно, он прекрасно знал, что именно сегодня отдел Ньюта завалило срочной работой, и уйдут его сотрудники поздно. А конкретно Ньют — точно будет уходить с работы один. Как всегда. Грейвз стоял так, чтобы его увидели заранее — выпрыгивать из-за угла он точно не намеревался. И, как всегда, собираясь провести значащий разговор — давно знал, что хочет сказать. — Ньют, — по имени. Тот остановился, посмотрел вопросительно. То же синее пальто, несмотря на теплую погоду — вероятно, зачарованное, чтобы подходить для ношения всюду и всегда. Растрепанные волосы. Чемодан в руке. — Персиваль? — не «мистер Грейвз». И просто смена обращения уже сказала достаточно много. Грейвз подошел поближе, останавливаясь на расстоянии шага. — Ты предпочел избегать меня — по своим причинам. Я понимаю. Ньют слегка склонил голову к плечу, не подтверждая и не отрицая. Персиваль вдохнул, делая тот самый шаг: — Но мне бы не хотелось, чтобы ты продолжал это. Мне кажется, вместе нам будет лучше, чем по отдельности. Позволь мне быть к тебе ближе, Ньют. Грейвз медленно коснулся свободной руки Ньюта — не рукопожатие, просто жест, контакт. Он надеялся, что ее не отдернут — и тогда чужие пальцы, сильные и горячие, задержались на ладони Персиваля, и Ньют поднял глаза, чтобы улыбнуться ему. Тепло и неуверенно, словно это он делал предложение, в котором могут и отказать. Словно они никогда не спали. Светлые зеленоватые глаза оказались напротив глаз Персиваля, лишь чуть выше. Молчание затянулось. — Хорошо, — ответ прозвучал тихо, даже в чем-то нерешительно — а затем Ньют крепко сжал пальцы. Он был согласен подойти ближе.