Тихий лес

Дельта-7 нельзя было назвать красавицей — с орбиты ее буро-коричневая, ухабистая и испещренная мелкими зелеными точками искусственных озеленений поверхность напоминала лицо подростка, страдающего угревой сыпью. Но внешность, как известно, обманчива — скажем, та же Сула, очаровательная, вечнозеленая, с миллионами рек и озер, оказалась на поверку одним из самых отвратительных мест, где Несми Танту доводилось бывать. Так что никем не любимая Дельта-7 заслуживала своего маленького шанса понравиться колонистам. Поначалу Несми испытывал некоторые опасения насчет своих возможностей самостоятельно организовать оправку груза, серва и себя самого на Дельта-7, но, к его тихой радости, это было совершенно налаженной процедурой, как и заказ утвари для дома. От него всего-то потребовалось сообщить дату предполагаемой отправки оператору торговой сети, а своему куратору из комитета — еще и номер анкеты выбранного парня. Подтвердить свое полное согласие и отсутствие претензий к комитету, что было немного необычно и приятно, ведь до сих пор его согласием и возможными претензиями официальные инстанции не интересовались. А дальше — только самому прибыть к посадке в надлежащем состоянии, потому что слишком пьяного или под наркотой на судно просто не пустят. Конечно, соблазн напиться после выписки, как делали все, был велик, но Несми Тант был парнем ответственным и дисциплинированным. К тому же впереди его ждал непростой перелет — сначала с Гетхен, где располагался госпиталь, на Гамма-7, а оттуда уже паромом на Дельту. Путешествие на пароме нельзя было назвать комфортабельным; суда такого типа даже не предусматривали полноценных кают — лишь огороженные переборками отсеки в половину человеческого роста, где можно было только лежать или сидеть на выдвижной полке. Добравшись кое-как до своего отсека, Несми с облегчением сбросил с плеч рюкзак с пожитками, пристроил костыль к переборке и со стоном растянулся на полке — поврежденная нога немедленно отозвалась пульсирующей болью на это движение. В реабилитационном центре его первую неделю возили на каталке, а потом учили ходить, опираясь на костыль. Под анальгетиками казалось, что получается. И вот только выйдя из центра, Тант в полной мере осознал, что значит быть инвалидом. И ведь вещей в рюкзаке было всего ничего — две смены одежды, коммуникатор, гигиенические принадлежности и еще по мелочи; ребенком с большим весом десять тулу пробегал — но как же теперь ломило правое плечо и поясницу! Не говоря уже о ноге… Врачи с самого начала предупреждали, что процесс реабилитации будет долгим и сложным, но Несми как-то не придавал этому значения, думая только о свалившемся на голову нежданном увольнении. Кто не служил, тот не поймет. Но и перспектива провести остаток жизни с атрофированными мышцами отнюдь не радовала — с собой Несми Тант вез реабилитационный тренажерный комплекс, занявший почти четверть от общего грузового лимита, но абсолютно необходимый. Попытка не включать его вес в базовый лимит успехом не увенчалась — коммерческие представители, занимавшиеся оформлением, такие жалобы даже в расчет не принимали, отмахивались кипой параграфов правил и предлагали либо доплатить, либо сокращать объемы перевозки. Пришлось временно отказать себе в паре необязательных, но приятных в быту мелочей, да выбрать стол другой модели, попроще и полегче. Все приобретенное Несми видел только на картинках каталога, но сомневаться не приходилось — товары для переселенцев по программе «Новые возможности» судя по отзывам полностью соответствовали заявленным характеристикам. Если несущая способность у кровати указана в триста теу — значит, можете на ней втроем кувыркаться, выдержит. Если рабочий ресурс фонаря универсального — семьсот часов без замены аккумулятора, значит, так и отслужит. Потому что рекламацию пользователь может прислать хоть с Дельта-7, хоть вообще с Каппа-2, и поставщику это минус к репутации. То же было и с доставкой-погрузкой. Ни тебе складывать, ни паковать, все подготовлено и доставлено на космодром, только сообщение сбросят на комм, в каком отсеке можно полюбоваться на свой багаж, если приспичило. Несми не приспичило, он вместо этого лишние полчаса перед регистрацией погулял в сквере с эндемичной флорой (безопасной, разумеется) и ощутил себя гражданским человеком. Койка была широкой, белье уютно шуршало, и усталому, приятно взволнованному Несми осталось лишь устроиться удобнее и мысленно вернуться к планам на будущее. Планы были хорошие, хотя довольно смутные. Но одна обязательная данность в них присутствовала — серв. Ну и секс, да, это же взаимосвязано, дурак поймет. Этот парень, серв, он тоже наверняка захочет спать с кем-то. А тут — он, Несми. Хозяин, заботливый и совсем не жестокий. Несми сладко вздохнул, стараясь представить себе парня, изображенного на унылой казенной фотографии в каталоге, рядом с собой. Живым и податливым — на кровати, в их общем доме. В реабилитационном отделении жилось совсем неплохо, но Тант уже всеми мыслями был на Дельта-7 и расставлял мебель — при помощи серва, естественно. Воображаемый серв был расторопен, услужлив и отзывчив. Поставив мысленно двуспальную кровать и застелив ее симпатичным покрывалом в клеточку Несми вдруг очень ярко вообразил, чем и как на ней займется, ощутил несвоевременное возбуждение и оставшееся время постарался не увлекаться такими размышлениями. С этими мыслями, успев даже немного отдохнуть в пути, он прибыл на Дельта-7. Встретивший его космодром приятно удивлял, ибо выглядел вполне цивильно, к тому же был раза в три больше, чем можно было ожидать для столь малозаселенной планеты. Кроме непосредственно космодрома, разделенного на пассажирскую и грузовую зоны, в том же огромном здании располагался медицинский центр, пост охраны, жилища сотрудников, которые по понятным причинам обитали прямо на месте работы. Кругом сновали люди, в форме и в штатском, занятые разгрузкой, техобслуживанием, заполнением регистрационных листов и стоянием в очередях. Словом, ничто из увиденного не наводило на мысли о неосвоенной и необитаемой планете. Несми Тант с интересом глазел по сторонам, ковыляя по терминалу к пункту регистрации; местные, в ответ, с любопытством смотрели на него. Видимо, прибытие нового колониста на планету было здесь событием выдающимся. Но заводить новые знакомства не входило для Несми в число первоочередных задач, сначала он намеревался получить свой груз, своего серва и добраться до своего дома. Однако в планах пришлось сделать непредвиденный крюк, потому что уже на выходе с линии регистрации Несми вдруг окликнул знакомый голос. — Рядовой Тант, почему прическа не по уставу? Несми глотнул воздух и, сам себе не веря, развернулся к окликнувшему. Перед ним, слегка раздобревший, обзаведшийся мелкими морщинками у глаз и узкогубого рта, стоял Тимо. Тимотеус Керкидис, получивший четыре года назад ранение, уже в госпитале — звание штаб-сержанта и досрочную почетную отставку с положенными преференциями. И, как болтали вечерами тихо завидующие сослуживцы — даже самую настоящую женщину. — Прическа… — пролепетал ошеломленный Несми. — Тимо… то есть штаб-сержант Керкидис! Вы?... И уже почти полностью овладев собой с легкой обидой добавил: — Я — капрал! И услышал в ответ дружелюбное и пугающее: — Знаю. Отойдя немного в сторонку чтобы не мешать деловой суете, бывшие сослуживцы остановились и развернулись лицом к лицу. Почти вплотную. — Знаю, что капрал, — улыбка Керкидиса была такой знакомой — уверенной, снисходительной, слегка заинтересованной. — Я, признаться, думал, ты на коляске будешь, ранение же серьезное… А ты молодец, своими ногами… — А откуда вы… — Несми вспомнил, что оба штатские и он говорит не со старшим по званию, — откуда ты знаешь про меня? — Ну… — не потянуть паузу для солидности, это был бы не Тимо, — узнал вот. Сюда же новички не с каждым рейсом прибывают. Интересно… А тут, надо же — ты! Я, как твое имя увидел, прямо загорелся. Даже запрос сделал — платный между прочим! Ну, недорого, конечно. Вот, знаю, что повреждены мягкие ткани верхней части левой ноги — (Несми отчего-то сразу вспомнил в подробностях это «повреждение мягких тканей», и его передернуло) — что уволен вчистую и с выделением земельного участка для ведения хозяйства. Молодец. Несми покивал — все было понятно, только как-то странно, неожиданно. Забраться в эту глушь до конца жизни и надо же — встретить здесь не кого-нибудь, а именно Керкидиса, того самого. — Эх, повезло, — продолжал тем временем Тимо, от души похлопывая его по плечам, — я здесь уже сколько, ни одного знакомого, ни до меня, ни после. А ты прямо сразу меня встретил. Это надо отметить же, а? Вон мой кар, поехали. — Куда ехать-то? — Несми бросил быстрый взгляд в сторону, где в специально отведенной зоне со скамеечками и автоматами с суррогатным кофе копошились местные, словно муравьи в стеклянном ящике. Он еще помнил про багаж, про серва — а пообщаться ведь можно и не выходя с космодрома, здесь, похоже, все так делают — но Тимо все еще держал руки на его плечах и улыбался во все двадцать восемь, так что Несми нечего было ему противопоставить. — Как куда, ко мне, — снисходительно пояснил Керкидис. — Все покажу, расскажу… угощу кое-чем, чего здесь легально не купишь. Даже не обсуждается, капрал. Подумать только, столько лет не виделись… И правда, не виделись давно. Несми как раз припоминал сколько, пока тащился за бывшим сослуживцем к его кару. Выходило, что никак не меньше десяти лет. Конечно, периодически что-то слышали друг о друге, даже связывались, но о новой встрече Тант никогда не мечтал. И вот теперь… — Дыхалку не забудь, — напомнил Керкидис, кивнув на стойку с индивидуальными фильтрующими устройствами респираторного типа. — Я-то уже привык, так дойду, а ты поначалу не рискуй, отрубиться с непривычки — в два счета. Несми рассеянно кивнул, прилаживая на шее намагниченные ремешки. Сменный фильтр-таблетка, резервуар на два вдоха и простецкий микрофон — конструкция, знакомая с детства, вечно ломающийся, но неизменный спутник покорения планет с разреженным или бедным кислородом воздухом. Тимо, по-приятельски подхватив под правую руку, довел его до машины. Карами здесь называли коробки о шести колесах, с затемненными стеклами и солнечными батареями на выпуклой крыше. В двух шагах от космодрома цивилизация заканчивалась резко и безжалостно. Перед глазами до самого горизонта раскинулась пыльная, красновато-серо-бурая пустыня без малейших признаков растительности или дорожного полотна. Наверное, только здесь Несми смог полностью осознать суть фразы «нет дорог, есть только направления» — направлений здесь был полон горизонт, колея же отчего-то существовала лишь фрагментами — там кусок, здесь отпечаток, немного дальше — колдобина, явно выбитая когда-то в раскисшем грунте. А между ними — наплывы рыхловатой местной породы, напоминающей странную помесь пыли и сероватой глины. Похоже, для глубоко пробитой колеи здесь слишком мало и слишком хаотично ездят. Впрочем, последнее неудивительно — видимой разницы между одним или другим куском земли практически не наблюдалось. — Как здесь вообще? — неопределенно поинтересовался Тант. Безжизненные пейзажи Дельты вгоняли в тоску. — Терпимо, — также неопределенно усмехнулся Тимо. — Жить можно. Скоро сам все увидишь.