Из жизни 263-го

- Напомните мне, подполковник, какого варпа мы должны торчать тут целых четыре месяца напролёт, при этом занимаясь какой-то дуристикой? - Так это, тарщ полковник, сами ж понимаете, против приказа не попрёшь. А то, почему этим бездельникам из Муниторума пришло в их тупые головы устроить точку встречи войск именно на этом куске грязи, ведомо только Императору. - Ах да. Кстати, вызовите мне начальника снабжения, пусть доложит об изыскании внутренних резервов. В штабе 263-го сводного мотострелкового полка уже третий час шло совещание старшего командного состава. Это мероприятие было столь же нудным, сколь и бессмысленным, ведь уже более месяца полк не занимался ничем, кроме отдыха и редких учений локального характера, сиречь, пьянками на природе. Как внимательный читатель уже мог заметить, причиной сего состояния было распоряжение сверху прилететь на определённую планету и ждать прибытия остальных войск для отправки к демонам на рога. В общем, ничего необычного. Во главе стола восседал очень толстый и красный лицом полковник, изредка отхлёбывая из бокала, в котором было нечто, смахивающее на марочный амасек. Полковник этот гордо носил фамилию Трелони, впрочем, гордость его была довольно безосновательной, так как о данной ветви бастардов мелкого дома аристократов одной заштатной планетки не слышал практически никто, окромя их самих. Что не мешало полковнику воображать себя гениальным потомственным полководцем и витать в облаках, сочиняя бездарные и подчас просто абсурдные планы битв. Дальше штаба, они, впрочем, не уходили, так как милостью Императора подчинённые у него были на редкость вменяемыми. - Какие тут могут быть резервы, если кое-чьи солдаты, не буду показывать пальцем, - манипулятор Михалыча поднял табличку «Это они, сволочи!» со стрелкой указывающей в направлении казарм второй роты, - кхм, если бы они не растаскивали всё, что не прибито гвоздями! - Вы мне это прекратите! – отозвался завхоз полка, покачивая карандашом в сторону Михалыча. – Раз тащат то что не прибито – прибивайте то, что осталось. - Вот типа я не пробовал, - угрюмо ответил тот. - В следующий раз эти муфлоны припёрлись с гвоздодёрами. - А чего же вы их видели и не остановили? – подозрительно зыркнул глазом комиссар Банько. - Потому что в то время я занимался ремонтом этого ёбаного голопроектора, чтоб его кони вчетвером ебали, а доложили мне о них мои сервиторы уже после. Их этими самыми гвоздодёрами и отмудохали. - Вы мне это прекратите! – снова возник завхоз. – Что за лексикон? - Это разве лексикон? – ехидно усмехнулся командир первого батальона. – Сходите к моим штурмовикам, много нового для себя узнаете. Тут витавший в своих мыслях полковник вновь встрепенулся. - Господа, мы же ещё не слышали начальника снабжения! Пусть доложит нам об изыскании внутренних резервов. Со стороны командования второго батальона донеслось бормотание: - Кто-нибудь, объясните этому придурку, что офицера-снабженца у нас в полку нет и этим занимается Муниторум… - Так он же всё равно не отстанет. Покажите ему хоть кого-нибудь, пусть послушает и успокоится… Комбат пробубнил что-то в вокс. Примерно через тридцать секунд раздался звук смачного пинка и в комнату влетел помятого вида офицер. Его схватили, быстро выдали приказ и отгородились им от полковника. - А? Что такое? – вновь очнулся полковник. - Вы просили снабженца – вот он есть, - ответил тому комбат. - Подпоручик Ясень, тарщ полковник, - представился офицер, потирая задницу. Надо заметить, данный персонаж был довольно своеобразен. В первую очередь, он был до отвращения туп. Практически настолько же, насколько и дерево в его фамилии. Однако он был эталонным образцом говнистого военного – младших по званию за людей он не считал, а старших – боготворил. Кстати, звания «подпоручик» в этом полку не существовало, и Ясень был простым младшим лейтенантом, но однажды, узнав о нём, он в него буквально влюбился, и всем начал представляться именно так. То, что это звание соответствовало лейтенанту, его не смущало. При этом вещать на произвольную тему он мог часами, и его речи были столь же пафосны, сколь тупы и бессмысленны. В общем, это был идеальный кандидат для того, чтобы заговорить начальство. В итоге, через полчаса полковник, задремавший во время доклада Ясеня, всё-таки услал его куда подальше, наградив перед этим благодарностью командования. Комбат второго батальона и Михалыч хором чертыхнулись, так как до конца партии в таро им оставалось всего ничего, а комбат первого выпроводил докладчика. В комнате вновь раздался звук смачного пинка – Ясень покинул собрание тем же способом, каким и прибыл. За свою службу он успел задолбать почти всех, кроме полковника и завхоза. - Жаль, - произнёс полковник, наливая себе из графина. – Жаль, что мы так и не услышали начальника снабжения. Интересно, как там у него. Закреплённый за полком примарис-псайкер по имени Арсений начал закипать. Не то, чтобы остальные участники собрания пребывали в душевном равновесии, но так как он был пиромантом, закипал он в буквальном смысле. По крайней мере, дым из ушей у него валил исправно. - Можно я его испепелю?.. – процедил он. - Вы мне это прекратите! – мигом отозвался завхоз, тыча в него карандашом. – На нём же подотчётная форма! И кресло казённое! Вот выведите его, сдайте форму под роспись – и испепеляйте сколько хотите! Командиры батальонов тут же принялись успокаивать колдуна, ведь всем уже было достоверно известно, что в силу своей школы он имел несколько нестандартные наклонности. В частности, он был отъявленнейшим пироманьяком. Дошло до того, что весь первый батальон, за которым он был закреплён, сменял свои огнемёты у Михалыча на десяток лазпушек. Что Михалыч потом сделал с огнемётами он никому не признался, но факт того, что после этой сделки у него в мастерской появился самогонный аппарат, говорит сам за себя. Комиссар Банько исправно косил глазом на Арсения, Михалыч со скуки мастырил силовую булаву из железной табуретки, честно стыренной у одного из замов второго батальона, полковник строил планы будущей кампании, ничего о ней не зная. - Вы мне это прекратите! – вновь донеслось с места завхоза. Совещание в штабе 263-го сводного мотострелкового полка шло уже четвёртый час…