Artificial Love / Искусственная любовь

Яркое апрельское солнце пробивалось в большие витражные окна телерадиокомпании, заливая светом просторные коридоры многоэтажного здания, в котором уже вовсю кипела жизнь. Было раннее утро, настолько раннее, что большая часть сеульцев ещё нежилась в своих кроватях, досматривая сны и не торопясь просыпаться на работу. Но сотрудников новостного канала HBS это не касалось, они трудились сутки напролёт, освещая как самые горячие и нашумевшие темы, так и более узкие и деликатные, такие как выставка современной живописи в одной из галерей Чхондамдона или свадьба крупного политика, разменявшего пятый десяток и решившего остепениться. По залитым солнцем коридорам суетливо пробегали операторы, гримёры и конечно же репортёры, что-то торопливо редактирующие в своих блокнотах перед утренним брифингом. Из остановившегося на восьмом этаже лифта вышла стройная длинноволосая брюнетка с большим стаканом кофе в руке. В него была воткнута трубочка, которую девушка обхватила пухлыми губами и не спеша потягивала американо, чтобы наконец проснуться. Ночка выдалась бурная, а её парень и по совместительству коллега, ставший виновником этой самой бессонной ночи, уехал на съёмки важного репортажа о вредных выбросах с фабрик в Канвондо ещё раньше. Девушка слегка размяла затёкшую шею и поправила бейдж на груди, на котором строгим и лаконичным шрифтом было выведено «Ю Инхён». Значение имени — «кукла», наиболее чётко и ясно описывало свою владелицу. Овальное личико с фарфорово-белой кожей, которой было нипочём палящее весеннее солнце, чуть вздёрнутый нос, делавший вид Инхён немного капризным и лукавым, маленькие, но пухлые губы, по форме напоминавшие бутон розы, которые за глаза некоторые именовали «порочными», и главная отличительная черта девушки — большие карие глаза янтарного оттенка, похожего на заходящее солнце, терпкое и обволакивающее, словно цветочный мёд. Несмотря на обманчиво романтичные черты, было в её кукольной мордашке что-то неправильное, немного отталкивающее. Слегка опущенные скептические уголки капризно поджатых губ, холодный и жёсткий взгляд, резкий излом брови, создававший ощущение некоторой стервозности натуры своей обладательницы. Про таких обычно говорят — «порочная красота», опасная и волнующая, заманивающая к себе, как огонь — глупого мотылька. Парни обычно поглядывали на неё издалека, но не решались подойти. Во-первых, потому что у Инхён уже был молодой человек, и все об этом знали, он ни на шаг не отходил от неё, находясь в здании компании. Во-вторых, к ней попросту было страшно подойти, казалось, что она может отшить одним взглядом. В то утро Инхён так же неторопливо допивала свой кофе, минуя коридор, безупречно вежливо и настолько же прохладно приветствуя проходивших мимо коллег. В гримёрке уже ждала визажистка и по совместительству единственная подруга — Сон Джиын, которая каждый день готовила девушку для записи утренних и вечерних выпусков новостей. Маленькая и худенькая девчушка с лисьими чертами лица приветливо помахала ей рукой, быстро усаживая на высокий стул и расчёсывая длинные и прямые тёмные волосы, чтобы уложить их в романтичные крупные волны, немного смягчив обжигающий холодом образ девушки. — У тебя такие синяки под глазами... Даже представить не могу, как мы будем их маскировать, — добродушно усмехнулась Джиын, разглядывая отражение подруги в зеркале. — Ты знаешь, что ночь придумали для того, чтобы спать? — Расскажи об этом Чонину, — театрально вздохнула Инхён, проводя наманикюренным пальчиком по подлокотнику стула и о чём-то задумываясь. — Ты не слышала краем уха, что за событие стряслось, раз директор так срочно вызывает к себе? Он позвонил мне вчера около десяти часов вечера, сказал, чтобы после утренней записи была у него в кабинете. — Точно не уверена, но все вокруг какие-то дёрганые с утра пораньше, суетятся и что-то обсуждают в пол голоса, — пожала плечами Джиын, вспоминая, как пылко о чём-то спорили парни-репортёры из команды Чонина. — Ох, сколько здесь работы, благодаря твоему ненаглядному! Так это правда, что танцоры так уж хороши в постели? Джиын достала маленькую кисточку и сосредоточенно покрывала плотным слоем консилера яркие и совсем свежие отметины от страстных поцелуев Ким Чонина, разбросанные по белой коже девушки на шее, ключицах и чёрт знает где ещё. Но, к счастью, все остальные места будут скрыты одеждой, и визажистке не придётся красить тело подруги тональным кремом так же тщательно как забор в загородном доме. — За всех танцоров не скажу, но Чонин определённо хорош, — Инхён отдавала парню должное, он был великолепным любовником. Чувственный, нежный и в то же время страстный, без труда находивший самые чувствительные точки, он никогда не забывал об удовольствии партнёрши, в отличие от большинства эгоистов, которые заботились только о себе. — И это несмотря на то, что балет остался в далёком прошлом. Когда-то Ким Чонин был подающим надежды танцором балета, который с малых лет сначала занимался в детской балетной студии, а после — в хореографическом училище. Высокий, безупречно сложенный и грациозный как пантера… Чонина любили все. И строгие преподаватели, и юные девчонки, мечтавшие стать его партнёршей и на сцене, и в жизни. Первые не могли не уважать мальчишку за его старания, ведь он пропадал на тренировках с утра и до поздней ночи, за талант, который по их мнению был дан ему свыше, и это его главный дар от Бога, за выразительность и особенную харизму, которая чувствовалась со сцены, стоило ему только подняться на неё. А вторые просто не сводили восхищённых глаз с красивого смуглого парня с белоснежной улыбкой, который был одинаково приветлив со всеми, но не давал ни малейшей надежды ни одной из них. И причиной этому была она — Ю Инхён. Её откровенно недолюбливали, хотя никто не рискнул бы сказать об этом ей в лицо. За что? Да хотя бы за то, что её слишком сильно любил Чонин. Она забрала у юных мечтательниц самое ценное — их мечту, став партнёршей смазливого мальчишки и на сцене, и в жизни, не прикладывая для этого никаких усилий. Он не сводил с Инхён вожделенного взгляда, когда она разминалась у станка или раз за разом повторяла сложные балетные комбинации, внимательно наблюдая за своим отражением в зеркале. Если на стороне Чонина был талант, то на стороне Инхён — упорство. Ей не хватало многого, чтобы стать хорошей балериной, но недостатки окупались невероятными усилиями и бессонными ночами, проведёнными в тренировочном зале. Как же двух танцоров балета жизнь занесла на факультет журналистики вместо того, чтобы строить карьеру в театре? Жестокая ирония судьбы. Инхён порвала связки голеностопа прямо во время выпускного спектакля в хореографическом училище, слишком сильно перетрудившись накануне и не рассчитав своих возможностей. Врачи тонко намекнули, что с балетом придётся распрощаться. Чонин, стоявший на распутье — оставаться в балете или уйти следом за любимой девушкой, не долго думал, потому что судьба распорядилась за него. За Инхён долгое время ухлёстывал один сомнительный тип, который крутился в криминальных кругах, и девушка, которой было совсем не по вкусу такое внимание, нажаловалась Чонину, заявив, что он — её мужчина, а значит разбираться с такими проблемами — его прямая обязанность. С типом он разобрался, но в тот же вечер получил травму спины, когда его приложили тяжёлым деревянным стулом прямо по хребту. Позвоночник не перебило, и на том спасибо. По крайней мере так оптимистично и жизнерадостно рассуждал Чонин вслух, натягивая на лицо широкую белоснежную улыбку и скрывая глубоко внутри себя сильнейшую тоску по балету, который был его призванием и его отдушиной.

***

В эфирной новостной студии как всегда было шумно. Оставалось несколько минут до прямого эфира, поэтому в спешке перепроверяли работу всей аппаратуры, чтобы позже не получить нагоняй от начальства и не распрощаться с тёпленьким местечком, оказавшись без работы. Инхён уже сидела за своим столом, перечитывая сценарий и проговаривая про себя особенно опасные моменты, где запросто можно было сбиться. В то же время девчонка из стаффа прикрепляла ей наушник, а Джиын поправляла макияж. — До прямого эфира осталось 60 секунд! Инхён, приготовься! — раздался зычный голос оператора, закончившего настраивать аппаратуру и не сводившего внимательных глаз с циферблата огромных настенных часов. Девушка аккуратно поправила воротничок строгой кремовой рубашки и приготовилась к съёмке. — 3, 2, 1… Начали! — Здравствуйте! Вы смотрите телеканал HBS News, в студии Ю Инхён. На повестке дня тяжёлая ситуация в провинции Канвондо, где с промышленных фабрик происходят выбросы опасных для здоровья жителей веществ.  В следующее мгновение на экране появилось лицо корреспондента, которым был никто иной, как её любимый мужчина, продрогший на холодном ветру, смешанном со снегом и дождём. Он стоял в тёплой куртке с накинутым капюшоном и с микрофоном в руке, пытаясь совладать с порывами ветра, заглушавшими слова. Тем временем, Инхён продолжала, подумав про себя, что в такую погоду парень рискует слечь с воспалением лёгких. — Там сейчас работает мой коллега — Ким Чонин. Он на прямой связи со студией. Чонин, здравствуйте, что удалось выяснить сегодня? Услышав голос любимой девушки по прямой связи, парень невольно расплылся в улыбке. Наверняка сотни сердец впечатлительных девушек, решивших в то утро поинтересоваться ситуацией в стране, были разбиты вдребезги от этого завораживающего зрелища. — Здравствуйте, Инхён, — громко поприветствовал парень, в ту же секунду меняясь в лице и становясь серьёзным и деловитым профессионалом. Его речь была чёткой, уверенной и даже в какой-то степени расслабленной. И это при условии, что он уже весь замёрз, а связь то и дело прерывалась из-за ужасных погодных условий. Инхён слышала в наушнике отголоски женских голосов из стаффа, бурно обсуждавших её же парня. Они делали вид, что не понимают этого? Или демонстративно рассуждали об этом, чтобы она слышала? Девушка едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Останавливало только то, что её сейчас видели сотни тысяч соотечественников, смотревших за завтраком утренние новости. — Чонин кажется таким милым, но есть в нём какая-то чертовщинка… — доносилось до слуха Инхён восторженное замечание. — Кажется, что в любую секунду он может стать опасным обольстителем, способным на… На что там может оказаться способным Чонин, Инхён не расслышала. Она слегка изогнула бровь, поражаясь фантазии этих мечтательниц. Чонин — опасный соблазнитель? Да он мухи никогда в жизни не обидит, что уж говорить о хрупких девичьих сердцах. С ней Ким всегда был исключительно мягким, нежным и иногда даже робким. Это было конечно мило, но на рокового жиголо парень не тянул. Девушке и в голову не приходило, что она может не замечать некоторых вещей, привыкнув к тому, что Чонин предан ей и даже не смотрит на других женщин, сдувая с Инхён пылинки. Их отношения длились уже 10 лет, с тех пор как ещё в 14 они стали партнёрами на сцене и проводили вместе сутки напролёт. Общительный и смешливый парень, запросто заводивший разговор с любой девушкой, рядом с Инхён краснел и забывал, как дышать, говоря что-то изредка, неловко и невпопад, смущаясь от этого ещё больше. Брюнетке льстило внимание парня, по которому сохли все вокруг, поэтому вскоре она приняла робкие ухаживания, согласившись стать его девушкой. У Чонина никогда не было лишних денег, поэтому он бегал с одной подработки на другую, чтобы радовать свою возлюбленную приятными сюрпризами, водить её в кино и в театр на балет, которым она жила и дышала, грезив однажды стать ведущей балериной на большой сцене. О том, сколько стоили билеты у перекупщиков, Инхён даже представить не могла, намекая Чонину на очередной спектакль, который никак нельзя пропустить. Парень только растерянно улыбался в ответ на её слова, гадая, успеет он столько заработать или нет. Годы шли. Чонин всё больше привязывался к Инхён, не представляя жизни без неё. А она… Во всяком случае, это было удобно. Инхён нравился красивый улыбчивый парень, исполнявший каждый её каприз, доверявший любимой всегда и во всём, нежный днём и страстный ночью. Ей нравилось, какими завистливыми взглядами провожали девушки их идеальную пару, нравилось, как безуспешно они пытались добиться внимания Чонина. Инхён была уверена, что так будет всегда. До тех пор, пока ей не надоест, пока она не найдёт более выгодную партию, Ким Чонин будет по-прежнему слепо любить её. — … HBS News, Ким Чонин, — закончил свою речь эффектный брюнет, после чего картинка исчезла. В наушнике вновь послышался чей-то восторженный писк. «Пусть мечтают», — решила про себя девушка. — «Мечтать вообще не вредно».

***

За большим дубовым столом в светлом просторном кабинете, залитом солнечным светом, в кожаном кресле сидел молодой мужчина, изучавший документы и резко ставивший в них свою размашистую подпись. Ву Ифань был новым директором телерадиокомпании HBS и, заняв такую высокую должность, хотел показать себя особенно строгим и безжалостным руководителем, которого не получится дёргать за верёвочки, как дешёвую марионетку, как это делали с предыдущим начальником все, кому не лень. Ву внимательно просмотрел все личные дела сотрудников, и одно из них немало его удивило. Он был достаточно опытен в бизнесе и знал, что так быстро без особых причин никто не взлетает высоко. Поэтому хотел поговорить со столь талантливой сотрудницей тет-а-тет. Раздался звонок телефона, Ифань нажал длинным пальцем на кнопку и услышал голос секретарши: — Директор Ву, к Вам диктор Ю Инхён, — вышколенным тоном сообщила женщина, сидевшая в приёмной. — Вы примете её сейчас или попросить подождать? — Пусть заходит, — коротко ответил Ифань, сложив руки на столешнице и переплетая пальцы. Он перевёл на дверь внимательный взгляд, с интересом ожидая, кто же сейчас зайдёт. Уже в следующую секунду девушка появилась на пороге кабинета, прикрыв за собой дверь и поклонившись директору. В светлой рубашке и юбке-карандаше с завышенной талией, Инхён казалась особенно тонкой и хрупкой. Но она держалась с достоинством, даже с некоторым вызовом, не заискивая и не рассыпаясь в льстивых речах, как многие другие сотрудники, ожидавшие протекции нового руководителя. Отвечала коротко и по делу, явно неплохо разбираясь в том, о чём говорит. Ю не выказывала ни малейших признаков беспокойства. И это сейчас, когда вся компания стоит на ушах с неожиданной подготовкой к важнейшему мероприятию, которое может стать либо хорошей поддержкой для канала, либо жирной точкой, поставленной на их процветании. Ифань сразу перешёл к делу, глядя прямо в глаза сидевшей напротив подчинённой. — Корпорация господина О Седжуна «Хва Шим» на пороге 70-летнего юбилея и выбрала именно наш канал, чтобы осветить столь важное и значимое для страны событие, учитывая какой вклад внесли предки владельца в процветание Южной Кореи после Корейской войны. Они хотят, чтобы зрители узнали как можно больше об истоках корпорации, о самых важных персонах, об их деятельности и путях развития. Вся работа будет разбита на несколько секторов, которые я разделил между разными группами репортёров. Вы, мисс Ю, займётесь интервью-портретом с владельцем корпорации и членами его семьи — женой и единственным сыном, следовательно, единственным наследником, именно в его руки в дальнейшем перейдёт «Хва Шим». Инхён удивлённо изогнула бровь, она уже отвыкла от работы корреспондента, заняв тёплое местечко диктора в прайм-тайм. С другой стороны… Не каждый день приходится беседовать за чашечкой кофе с наследником процветающей корпорации, особенно, если тот молод и красив. Об этом разведка в лице Джиын донесла немногим раньше. Она заявила, что видела его фотографию в Forbes, и, цитируя неугомонную девицу, «этот чертовски горячий засранец больше похож на модель, чем на бизнесмена». Строчка, которую О Сехун занимал в списке самых желанных холостяков страны, поражала воображение ещё сильнее. — Почему именно мне Вы решили доверить столь ответственное задание? — без предисловий поинтересовалась Инхён, чувствуя какой-то холодок в тоне директора. — Будучи диктором в прайм-тайм, я уже давно не занималась репортажами, мистер Ву. — Если Вы, Ю Инхён, хотите продолжать работать на этой должности, придётся доказать свою профпригодность, — довольно резко ответил мужчина, чувствовавший себя особенно важным вершителем судеб, занимая это кресло. — Вы хотите сказать, что я не справляюсь со своей работой? Разве за мной были замечены какие-то недочёты? — обычно безукоризненно вежливая и тактичная Инхён ответила резче, чем хотела. И сама же прикусила язычок, осознав, что вышла за рамки. — Я хочу сказать, что причина, по которой Вы всего за год из рядового корреспондента, снимающего репортажи о студенческих олимпиадах в Сувоне, превратились в диктора новостей в прайм-тайм, мне не понятна. Возможно, Вы как-то по-особенному проявили себя перед предыдущим начальником, но меня это мало волнует. Раз Вы настолько талантливы, покажите, на что способны. Иначе… — Я поняла Вас, — кивнула Инхён, доброжелательно улыбаясь и гадая про себя, что же нашептали на ушко боссу относительно того, как она получила эту должность. — Никаких проблем не произойдёт, обещаю Вам, всё будет в лучшем виде. Я прекрасно понимаю всю возложенную на меня ответственность. Простите, мистер Ву, мне нужно идти, с минуты на минуту начнётся брифинг. Всего доброго. Брюнетка поднялась со своего места и поклонилась директору, заглядывая ему прямо в глаза. Его взгляд был демонстративно строгим, но в то же время слегка затуманенным, изучающим, скользящим по лицу и точёной фигурке девушки, надёжно закрытой строгой офисной одеждой, но в то же время так выгодно очерченной ею же. Когда за ней захлопнулась дверь, мужчина резко выдохнул, расслабив узел на галстуке и почувствовав, что брюки стали теснее. Как она, чёрт возьми, это проделала?.. Своей холодностью и демонстративной недоступностью Ю Инхён разжигала огонь в мужчинах с лёгкостью факира в цирке. Ифань достал портсигар из верхнего ящика стола и, вынув оттуда тонкую сигарету, зажал фильтр в пухлых губах, вдыхая в лёгкие ментоловый дым, чтобы хоть немного охладить пылающий разум. Он никогда не любил собирать сплетни, но его секретарша очень любила «посекретничать» с другими девушками из дирекции, поэтому он и раньше невольно слышал некоторые слухи о Инхён, правда по большей степени касающиеся того, что она пафосная сука, которая вертит как хочет одним из репортёров с их же канала, бегающим за ней как преданная собачонка. Но если остальные судили о Инхён поверхностно, то умный и проницательный Ифань, встретившись с ней всего раз, успел заглянуть гораздо глубже местных сплетниц. Мисс Ю была намного хитрее и опаснее обычной глуповатой куклы, которая вертит влюблёнными парнями. Эта девушка заставляла мужчин думать, что это они потеряли голову, что только они виноваты в своей любви к ней и в своём желании обладать ею, а ей всё это вовсе и не нужно, но она может снизойти к ним и одарить своим вниманием или же своим телом, если они смогут этого добиться этого, используя всевозможные методы. Ифань сталкивался с разными женщинами, но такой тип он ненавидел больше всего. Если бы однажды он уже не нарвался на подобную роковую соблазнительницу, то сейчас уже попал бы под чары Инхён, но у него была своеобразная «прививка», поэтому он мог противостоять возникшему притяжению, хоть это и не так легко далось. Напротив, Ву ещё больше захотелось показать мисс Ю её настоящее место и то, что нельзя так себя вести, иначе однажды это прилетит бумерангом ей же в лоб. И она ничего не сможет с этим сделать, ощутив всю гамму эмоций и чувств использованных ею мужчин на собственной шкуре.

***

Свежий весенний ветерок пробирался в комнату через открытое окошко, на котором колыхалась тонкая, почти прозрачная занавеска, падая на толстенькую тетрадь на пружинке и мешая девушке, уже битый час что-то туда записывающей, сосредоточиться на важном занятии. Ей нужно было составить план завтрашних интервью, все вопросы, которые хочется задать виновникам предстоящего торжества, и отправить всё это на утверждение своему непосредственному руководителю. Но мысли девушки усиленно крутились вокруг одного и того же деликатного вопроса. Когда Джиын рассказывала подруге о Сехуне, она знала, что действовало на Инхён безотказно. Деньги. И чем их больше, тем лучше. После комбинации из слов «Forbes», «холостяк» и «наследник» мозг журналистки заработал в усиленном режиме, на ходу анализируя все способы вскружить голову избалованному мальчишке. Благодаря своему изворотливому уму и природной проницательности, девушка щёлкала мужчин, как орешки, без труда находя к ним подход, если ей от этого могла быть какая-то выгода. Но это совсем иной случай… Придётся потрудиться в десятки раз сильнее, просчитывая каждый шаг и каждое слово. И всё же девушка считала, что риск — благородное дело, ведь, как известно, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Инхён постоянно крутилась в «высшем обществе», замечая весь этот шик и лоск, реки невероятно дорогого игристого вина, часы на руках тучных мужчин, которые стоят столько же, сколько дом, в котором они с Чонином снимают квартиру, высокомерные и полные презрения взгляды дамочек в норковых манто и широкополых шляпах, защищающих от солнца их холёные мордашки, уже не раз тронутые золотыми руками ведущих пластических хирургов. Хотела ли Инхён быть на их месте? Очень хотела. Поэтому наблюдала за всем этим, чуть ли не скрипя зубами, особенно в те моменты, когда одна из благородных леди проходила мимо неё с видом человека, наступившего в дерьмо. Журналистов никто не любит? Что ж, это их право, но зачем смотреть на человека, как на третьесортную букашку? Вернувшись мыслями в подобные минуты, всё внутри Инхён заклокотало от ярости. Деревянный карандаш в руке треснул, и только в этот момент она пришла в себя. — Ю Инхён, сосредоточься, завтра поворотный момент в твоей жизни! — девушка дала себе установку, сделала глубокий вдох и вновь принялась за работу, попутно оттирая с пальцев пятна от грифеля. — О Сехун… Что мы о нём знаем? И что можем узнать на завтрашнем интервью?.. Информации было не так много. 24 года. Окончил Принстон, один из старейших и известнейших университетов Америки, входивших в Лигу Плюща. Работает директором в корпорации отца. Судя по отзывам сотрудников, делает это хорошо, потому что отец, как и совет директоров, его ценит. Умный, воспитанный, сдержанный, ни в каких скандалах не замечен, в отличие от большинства золотых деток его возраста, прожигающих жизнь на закрытых вечеринках в лучших клубах Каннама. Из увлечений — верховая езда, гольф и балет. Балет?.. Хм, это уже интересно. Холост. Разумеется холост, и 19-я позиция в списке самых желанных холостяков Кореи об этом свидетельствует… Информации о потенциальной невесте вроде бы в светских хрониках нет. Что ж, это упрощает задачу. Инхён прикрыла глаза и откинулась на спинку стула, жмурясь на палящем солнышке как кошка. Мыслительный процесс усиленно продолжался… Что говорить? Как себя вести, чтобы не разрушить на начальном этапе строительство её хрупкого карточного домика? Не бесчеловечно ли было думать о таком, когда с минуты на минуту домой должен вернуться её молодой человек? Возможно, но так уж сложилась жизнь Инхён, что она никогда не могла вовремя остановиться на достигнутом, стремясь взлететь как можно выше, даже если придётся идти по головам. Не боялась ли она обжечься, подобравшись слишком близко к солнцу, подобно Икару? Нисколько. Девушка была уверена в своих силах, иначе не стала бы это начинать. С самого рождения в жизни Инхён было мало красоты, а роскоши не было вовсе. Родители постоянно ссорились, а потом и развелись, когда девочка была совсем маленькой. Мать, не покладая рук, трудилась на нескольких работах, чтобы вырастить дочь и дать ей всё самое лучшее — образование, одежду, частные занятия, будь то балетная школа или репетиторство в хаквоне перед поступлением в университет. Но это всё было не для Инхён, она не собиралась провести свою молодость, не разгибая спины. Девушке хотелось, чтобы у её детей с момента рождения было всё, о чём остальные могут только мечтать. Что мог дать ей Чонин? Пожалуй, не так уж много, не считая его слепого обожания, качественного секса… и его любви. Ким словно был её отражением, не зря они росли по соседству и видели в жизни одно и то же. Его мать была певичкой в баре, залетела по глупости и, только родив, убежала с каким-то толстосумом, оставив сына отцу. И отец был ничем не лучше, день ото дня всё больше спиваясь. Чонин, с малых лет насмотревшись на непутёвого отца, не собирается жить подобной жизнью, он хочет построить блестящую карьеру журналиста, чтобы его имя знали все в стране, чтобы пользоваться уважением и быть у всех на виду и на устах. Но витать в своих мечтах он может сколько угодно. Да, у парня есть талант и острый ум, но сколько лет у него займёт это восхождение на Олимп? И закончится ли оно успехом? Чонин хочет жениться на Инхён, вместе строить карьеру и вместе постепенно забираться всё выше. Но он не подумал об одном — это совсем не нужно ей. Девушка была нацелена на куда более выгодную партию — одного из тех мужчин, «родившихся с серебряной ложкой во рту», и к своей цели она шла не менее упрямо, чем Чонин. Хлопнула входная дверь, послышались едва слышные шаги. И хотя парень забывал, что уже давно не порхает по паркету в танцевальном зале, его грация и пластичность оставались всё теми же, что и шесть лет назад. Балетную выправку никуда не денешь. Поэтому, когда Чонин проходил мимо, как правило его провожало много восхищённых женских взглядов. — Любимая, я дома! — раздался приятный голос парня, бродившего по коридору в поисках тапочек. — Ты же видела, какой дождь лил в Канвондо?! Я вымок до нитки, даже переодеться времени не было, весь день на ногах, ни разу не присел. Но мы отсняли много материала, должно хватить и на вечерний репортаж тоже. Инхён обернулась как раз в тот момент, когда Чонин показался в дверном проёме, по-мальчишески растрепав ладонью влажные волосы и широко улыбаясь своей девушке. Даже если он очень устал, один взгляд на Инхён, ожидавшую его в удобном домашнем платьице, с наспех завязанными в хвост волосами и с карандашом за ухом, и Чонин понимал — он дома. Он поспешно подошёл к девушке и нагнулся, легонько чмокнув её в губы. Инхён капризно сморщила носик, скрестив руки на груди: — Сначала в душ, — её тон как всегда был упрямым и беспрекословным. — Я положу чистую одежду на стиральную машинку. — Спасибо, милая, я скоро, — Чонин не удержался и обнял Инхён, поспешно скрывшись в ванной комнате, прекрасно зная, как она сейчас развозмущается. Так было и десять лет назад после занятий в балетной школе, когда принцесса капризно надувала губки и говорила, чтобы он даже не думал прикасаться к ней, пока не переоденется. Как только за парнем закрылась дверь и послышался шум воды, Инхён судорожно выдохнула. Безусловно Чонин не входил в её планы на дальнейшую счастливую жизнь, но отказаться от него было не так просто. Девушка вообще не особо верила в такие сказки как «любовь», по крайней мере применительно к самой себе, но физическое притяжение ощущала на все 100%, когда Чонин прикасался к ней и шептал что-то на ухо своим сексуальным голосом. Даже во время их тренировок в хореографическом училище, стоило только начать практиковаться, как пролетавшие между ними искры и молнии могли увидеть все желающие. Сексуальная совместимость Чонина и Инхён и впрямь была на высоте, несмотря на то, какими разными они были. Внешне — кофе с молоком, по характеру — огонь и лёд, но в постели они чувствовали друг друга как никто другой, с лёгкостью угадывая малейшее желание партнёра и тотчас выполняя его. Наверное ещё и в этом был секрет их долгих отношений.

***

Инхён как раз только отложила ноутбук в сторону, отправив по электронной почте отчёт о проделанной за вечер работе своему руководителю, как вдруг сильные горячие ладони обхватили её хрупкие плечи, заставляя какие-то потайные импульсы пробегать по всему телу, отдаваясь внизу живота. Девушка рефлекторно облизнула тут же пересохшие приоткрытые губы, когда над ухом зазвучал низкий бархатный голос: — Я так хотел поскорее увидеть тебя… Длинные ловкие пальцы парня скользнули вниз, обхватывая упругие округлости груди, не скрытые тесным бюстгальтером, а только тонкой тканью лёгкого платьица, через которую он ласкал быстро набухшие соски. Пухлые губы Чонина коснулись чувствительного местечка за ухом, чувствуя как быстро бьётся пульс, ускоряясь с каждым его откровенным прикосновением. — Хотел поскорее ощутить тепло твоего тела… — негромко произносил брюнет, от чего в голосе сквозили особые хрипловатые нотки, делая его ещё сексуальнее. — Хотел прикоснуться к тебе… Пальцы журналиста скользнули под коротенькую юбку, оттянув узкую полоску трусиков-стринг, проникая внутрь, заставляя Инхён судорожно хватать губами воздух, сдерживая стоны. Чонин крепко прижался к её спине своим обнажённым торсом, всё ещё немного влажным после душа, выцеловывая каждый миллиметр тонкой кожи на шее, втягивая её губами, оставляя яркие синяки, которые завтра девушка будет замазывать тональным кремом, сетуя на то, что они как всегда не смогли быть благоразумнее. Когда его горячий язык коснулся ямочки между шеей и плечом, девушка, без сил сопротивляться своему желанию, откинула голову назад, запрокидывая руку и зарываясь пальцами в мокрые после душа волосы парня. Чонин быстро расстёгивал маленькие пуговички на платье Инхён, обнажая её белоснежную кожу, её высокую грудь, тяжело вздымающуюся из-за сбившегося дыхания и возбуждения, охватившего всё тело. Парень легко подхватил хрупкую обнажённую девушку на руки и бережно опустил на кровать, нависая над нею на вытянутых руках, по-мальчишески игриво и дерзко сверкнув белоснежной улыбкой и окидывая откровенным взглядом её податливое тело, тянущееся к нему, и нежное лицо, терявшее в такие секунды все оттенки обычной холодности и строгости. Подушечкой пальца Чонин коснулся мягкой кожи приоткрытых губ девушки и, нагнувшись ниже, впился в них своими губами, проникая языком внутрь. Когда он ощутимо прикусил зубами нижнюю губу Инхён, она приглушённо вскрикнула, впившись острыми ноготками в его широкую смуглую спину. Ким отстранился, встречаясь затуманенными глазами с жаждущим чего-то большего взглядом лежавшей под ним брюнетки. Но он только усмехнулся, собираясь ещё как следует подразнить любимую. Губы парня опустились ниже, проводя влажную дорожку поцелуев от ключиц девушки к груди, смыкаясь на затвердевшем соске, легонько прикусывая его, от чего ноги Инхён слегка дрогнули в коленях, а сама брюнетка задышала чаще, нетерпеливо сжимая в ладони шелковистую простынь, проводя тонкими пальцами по крепкому мускулистому телу парня, дразнившему её, заставляя просить о большем. Влажный язык брюнета очертил окружность вокруг пупка Инхён, после чего губы опустились ещё ниже, продолжая дорожку страстных поцелуев. — Чонин, пожалуйста… Я не могу больше… — голос Инхён срывался, дыхание было прерывистым и тяжёлым, а взгляд расфокусированным и просящим. Она смотрела ему прямо в глаза, чувствуя себе в такие моменты абсолютно беззащитной и зависимой от него. Чувствовала себя полностью в его власти, отдаваясь без остатка. Такое больше никогда не повторялось, только в те минуты, что они проводили на прохладной простыне, переплетаясь на ней горячими телами. Холодный порыв ветра донёсся до обнажённого тела девушки, заставляя рефлекторно попытаться сдвинуть ноги, но устроившийся между ними парень не позволял это сделать, лаская языком особенно чувствительный бугорок, проникая пальцами внутрь, ощущая, насколько любимая стала влажной. Почувствовав особенно острый импульс, пронзивший всё тело, Инхён вскрикнула, выгибаясь в спине, опираясь на острые локти, и без сил рухнула головой на подушку, разметав по ней длинные шелковистые волосы. Чонин приподнялся и за доли секунды стянул с себя боксеры, нащупывая рукой в верхнем ящике прикроватной тумбочки шуршащую упаковку, нетерпеливо разрывая её зубами и быстро раскатывая презерватив. — Я тебя люблю, — тихо произнёс Чонин, обжигая ухо девушки горячим дыханием и накрывая припухшие губы Инхён долгим чувственным поцелуем. Его член медленно погрузился в лоно девушки и начал двигаться, быстро набирая темп, вколачивая девушку в изголовье кровати и выбивая громкие стоны, срывающиеся с её истерзанных губ и тающие на губах Чонина, целовавшего любимую снова и снова. Брюнет вновь навис над Инхён, наслаждаясь зрелищем возбуждения на хорошеньком личике девушки, он позволил себе двигаться ещё быстрее, чувствуя, что ещё чуть-чуть и выйдет на финишную прямую. Маленький серебряный кулон, болтавшийся на шее парня, щекотал нежную кожу брюнетки, мелко крутясь в воздухе, поэтому он зажал его во рту. Этот кулон подарила ему Инхён перед поступлением в университет, когда исполнилось 5 лет с того дня, как они начали встречаться. — Я тоже тебя люблю… — выдохнула Инхён привычную фразу, даже не отдавая себе отчёт, говорит ли она это потому, что действительно любит Чонина или просто потому, что того требует ситуация. Её шёпот, доносившийся до ушей парня, распалял его ещё больше. Ким шумно выдохнул сквозь зубы, сделав ещё несколько фрикций и рухнув на девушку сверху, вжимая в постель её подрагивающее после кульминации тело. Сильные руки брюнета крепко прижимали к себе любимую, положившую голову ему на грудь. Инхён чувствовала, как быстро бьётся сердце Чонина, каждый его удар отдавался у неё в ушах. Парень проводил пальцами по длинным волосам девушки, играясь с тонкими прядками, которые зажимал между пальцев. На его губах сияла счастливая улыбка. Он обожал эти минуты, когда они просто лежали вдвоём, будто остались одни во всём мире, и никто не мог их потревожить или помешать. — Инхён, как ты думаешь, может нам пожениться? — задал давно волнующий его вопрос Чонин. Откровенно говоря, в ящике его стола на работе, где он проводил большую часть дня, уже давно лежала заветная коробочка с колечком с маленьким бриллиантиком, которое он готовил для особого случая. — Мы уже взрослые люди, которые прошли проверку временем и которые любят друг друга. Я хочу, чтобы у нас было много детишек, шумная большая семья… Счастливая семья, понимаешь?.. Инхён вздрогнула. Спокойная и умиротворённая атмосфера, воцарившаяся в воздухе, была разрушена. Неужели он говорит об этом серьёзно?.. Девушка приподнялась на локте и заглянула в глаза Чонину, положив пальчик на его пухлые губы, вынуждая парня замолчать. Неожиданно зазвонил телефон. — Ты торопишься, сладкий, — мягко произнесла Инхён, быстро чмокнув парня и хватая с тумбочки свой мобильный и присаживаясь на кровати. Чонин приподнялся следом, обнимая девушку сзади и щекоча своим горячим дыханием нежную кожу на её шее. Она всегда говорила, что он торопится, стоило ему заговорить о будущем, но всегда уходила от ответа, когда он спрашивал почему. — Подожди, Чонин, я сейчас отвечу. Это руководитель группы, которому я отправила отчёт час назад. Девушка нажала на кнопку, отвечая на звонок. На том конце провода вместо командного тона начальника послышался голос Ву Ифаня. Про себя она решила, что это очень странно, всё-таки это было слишком мелкое дело, чтобы его координировал сам директор компании. Тем не менее, это был именно он. — Добрый вечер, мистер Ву, я Вас слушаю, — поставленным голосом ответила девушка, чертыхнувшись про себя, что её сбившееся дыхание наверное слышно даже на другом конце города, не говоря о человеке, слушавшему это по телефону. — Я просмотрел ваш отчёт и отправил вопросы господину О. Он отвечает только на заранее подготовленные вопросы, так что завтра ни шага влево, ни шага вправо. Ваша излишняя импровизация может вызвать ненужные проблемы, — строго говорил Ифань, отмечая про себя, что видимо помешал пылкой сцене. — В полдень Вы встретитесь с госпожой О и не опаздывайте, эта леди не прощает даже малейших промашек, поэтому не забывайте, что на ваших хрупких плечах ответственность за работу всего канала. И, наконец, в шесть часов вечера Вы встречаетесь с О Сехуном, который предпочитает неформальную обстановку, в кофейне в Каннаме, адрес Вы получите по электронной почте. Вы слышите меня, мисс Ю? — Да, я всё поняла, — выдохнула девушка, решив, что теперь точно сдала себя с потрохами. Всё из-за Чонина, который дразнил её, мешая привести дыхание в порядок. Видимо, он ещё не встречался с новым директором и не знал, что с ним лучше не шутить. — Завтра я отчитаюсь Вам о проделанной работе. — Высыпайтесь, мисс Ю, — послышался лёгкий смешок, на этом слове был сделан особый нажим, Ву Ифань почти прямым текстом намекнул ей, что всё понял. — Завтра Вас ждёт тяжёлый день. Удачи. Сказав это, мужчина сбросил вызов. Девушка раздражённо кинула телефон на простыню и поднялась с постели, на ходу набрасывая на себя тонкий шёлковый халат-кимоно цвета бургунди, как нельзя лучше подчёркивающий её белую кожу. Чонин не сводил с любимой восхищённого взгляда, уже готовый проскользнуть следом за ней в душ. Но девушка погрозила ему пальчиком, ей нужно было о многом подумать, а сделать это было лучше всего, стоя под холодными струйками контрастного душа. — Ты был на высоте, сладкий, — подмигнув парню, Инхён скрылась за дверью ванной комнаты. Чонин улыбнулся и, закинув руки за голову, упал на подушку. Он был счастлив. По-настоящему счастлив.